Право сильного (СИ), стр. 31
В процессе ответа парень также по диагонали просматривал все дополнительные пометки и цифры, которые были помечены текстовыделителем.
— Так ты сможешь это сделать? — глухо спросил Цветаев максимально равнодушным тоном, чем только подтвердил заинтересованность.
— А информация точная? — задал вопрос Мечник. — То, что я тут вижу, будет иметь эффект разорвавшейся бомбы. После этого головы полетят! Если все, как ты тут написал… Верно… Тогда я ручаюсь за успех мероприятия… А вот ты ручаешься за сохранность моих людей?
— Что ты имеешь в виду? — спросил Цветаев напряженным голосом.
Посмотрев на то, как возбудились дети Генриха Зигмунтовича, Володя только усмехнулся. Он не собирался раскрывать своих планов, наоборот, хотел, чтобы Марина осталась в живых. Поэтому, тщательно взвешивая слова, произнес: — В том, что старый адвокат будет жив, я не сомневаюсь… Уверен с холодной головой подумав, ты понял, что он может быть полезен. А еще за него могут мстить… Причем не его сынки-полудурки… А кто-то посерьезней… А вот в своей молодой работнице и ее сохранности я почему-то сомневаюсь.
— Ты что, не доверяешь мне? — с каким-то даже облегчением произнес глава Рода. — Ты же знаешь, что я поставил на этот кон… Я не собираюсь играть с тобой в эти игры…
Заложники будут возвращены тебе после выполнения возложенной на тебя миссии.
— Естественно, я тебе не доверяю, — проговорил Володя многозначительно и продолжил: — Даже несмотря на то, что ты поставил многое на кон…
— Ты точно уверен в плане? — напряженным голосом спросил глава рода Цветаевых. Тонкий слух Володи все же уловил, что разговор велся по громкой связи и рядом с ним присутствовали еще люди, которые и давали подсказки, и, кажется, эти люди не верили Мечнику. И именно поэтому Цветаев задал следующий вопрос: — На какой именно улице планируется акция?
— А ты не обалдел такие вопросы задавать по телефону? — гнусно засмеялся Володя. — Так, по-тупому меня еще не пытались записать… А раз так, то запомни, Цветаев… Я работаю с тобой только потому, что у тебя мои люди! И если ты, допустишь их смерть, я этого так не оставлю… Умрешь ты, и умрут все твои люди… Я не шучу… Ты меня вообще не знаешь!
В целях качественного проведения операции я убираю этот телефон подальше. Наберу тебе с него, как только выполню акцию и у меня будет объект для обмена…
Если тебе что-то не нравится, сам выполняй эту операцию. Выбор за тобой!
Володя сказал и мысленно замер. Надавить на собеседника, так чтобы он не психанул Володя не умел. Только тут все равно нужно было давить и показать, что его просьба важнее для него чем для Володи. Нельзя было дать ему возможность контролировать Володю, ничем хорошим это не закончится. Инициатива, вот что важно. Вот только, как понял, парень, его противник был в таком же состоянии и не мог давить, так как хотел.
— А мне сказали, что ты еле вылез из машины! — с пренебрежением сказал Цветаев. — Может быть, я зря обратился к тебе, и ты не только не способен сделать то, что нужно, но и отомстить у тебя не получится!
— Не сомневайся, на подобные мелочи у меня всегда хватит сил! Сделаешь еще одно лишнее движение помимо того, что сделал, твой сынок вернется к тебе без возможности дать потомство! — жестко сказал парень.
На этом Володя закончил разговор, самостоятельно нажав отбой. В конце его фразы, когда он сам начал угрожать Цветаеву, его голос понизился до минус ста. Он чувствовал неуверенность собеседника, сам для себя отметив, что недурно было бы также вести запись всех разговоров, чтобы и в его арсенале было оружие для шантажа.
— Что с отцом⁈ — воскликнул Карл, едва Володя выключил телефон и аккуратно положил его на стол.
— Он жив, и это главное, — ответил Володя, отодвигая Карла в сторону, и склонился над бессознательным. Генрих Зигмунтович, по крайней мере, был стабилен. Быстро проверив основные показатели, Мечник поднял старика и положил на один из уцелевших письменных столов.
Ноги слегка свисали, стол был короткий, но второй из пригодных столов был завален контейнерами из магазина. Пока его не было, кто-то додумался сделать заказ.
— Вот это вы вовремя! — проговорил Володя. Он аккуратно разделся и развесил свои вещи на пару стульев. Другой формы Мечника сейчас не было, а эта еще ему пригодиться. В голове была только одна мысль: — «Нужно, как можно быстрее подсушить — работать в мокрой одежде очень некомфортно».
Надев на себя ученический комплект серой одежды без мантии, Володя вышел в кабинет и только тут хлопнул себя по лбу.
Разговор с Цветаевым, спасение старика и ментальное напряжение так вымотали его, что он совершенно забыл о бытовых заклинаниях, после чего беспечно махнул рукой и направился к столу и принялся за еду.
Организм, несмотря на устойчивость к переживаниям и нагрузкам, нуждался в срочной дозаправке топливом.
— Что… Он так и будет лежать? — спросил Карл, указывая на отца.
— Он спит, — уверенно заявил Володя.
— Ему нужно срочно оказать помощь, — не унимался мужчина, подходя к Володе вплотную.
— Я понимаю, что ты в стрессе, — сказал Володя хмуро. — Но я его усыпил, и он не чувствует боли… Сейчас мне нужно подкрепиться и подготовиться к его исцелению.
Мое насыщение, в этом случае, является одним из показателей успешного лечения. Так что лучше присядь и сам перекуси. А отцу закажи дополнительной еды: какого-нибудь супа, холодца, возможно, гречневой каши.
— Что? — не понял Карл и тут же с ненавистью продолжил: — Ты не будешь его исцелять⁈ Да как у тебя это вообще получается! Ты должен ему помочь! И ты ему поможешь! Иначе я не знаю, что я сделаю!
В ответ на это Володя только кивнул Зивину, который выжидающе смотрел на него. Глава гильдии, недолго думая, дал мужчине сильный подзатыльник. Настолько сильный, что он прошел пяток метров вперед на полусогнутых ногах и едва не упал, его правое ухо стало тут же краснеть и опухать прямо на глазах.
— Я, конечно, понимаю, что у тебя истерика! Что у тебя отходняк! Что ты мнишь себя тут господином… Но… Еще чуть-чуть… И помощь целителя понадобится уже тебе, а не твоему отцу! — холодно сказал Зивин.
— Что ты себе позволяешь? Чернь! — сказал Эдвард зло. Он, как заметил Володя, был более эмоционален, чем брат и готов был напасть на любого, в том числе на Мечника, который был в разы сильнее его.
— Я за меньшее людям ноги ломал, — улыбнулся Зивин. — И если ты не соберешься с мыслями и не сделаешь правильных выводов, после этой операции мы поговорим на коротке…
Карл же, получив воспитательную пилюлю, медленно перевел взгляд на Зивина, а потом все же кивнул и поднял руку ладонью вперед, останавливая пытавшегося что-то сказать брата.
— Извините за эту истерику, — глухо сказал он. — Я и впрямь был не в себе!
— Что! — возмутился Эдвард. — Это он должен перед тобой извиняться! Что он себе позволяет⁈
— На! — получил свою пилюлю и старший брат. Зивин неуловимым движением приблизился к обидчику и нанес ему подзатыльник, аналогичный тому, что он использовал на его брате. Только Эдвард, в отличие от брата на ногах не остался, а получил даже сильнее и, кажется, поплыл.
Мечник же, поправив свою форму, подошел к Володе и сел за стул, беря ближайший контейнер, и открыл его. После чего, повернувшись к Володе, с чувством сказал: — Да за время твоего отсутствия они достали меня до печенок!
Сколько можно ныть⁈ Пока вас не было, они рвались куда угодно звонить: то полицмейстеру, то в имперскую службу безопасности, то в инквизицию.
Даже мне в гильдию пытались позвонить… Мне как к главе гильдии Мечников, чтобы потребовать больше людей… Потребовать… Ни за что не заплатили и требовать! П
Пока не сообразили, что я и есть глава, поносили мою гильдию только в путь.
Я им сколько раз говорил: 'Успокойтесь, Серп знает, что делает… Если он сказал, что у него есть план, значит, нужно ему доверять и делать то, что он сказал…
Я их еле успокоил после того, как они прочитали план. И то, в мои слова, они до конца не верили… И еще они не верили, что Цветаев сдержит слово и совершит обмен заложниками.