Целительница для проклятого. Второй шанс генерала драконов (СИ), стр. 23

Я прикрыла глаза и стала вспоминать, что же в комнате Рагнара могло напоминать обо мне, да так, чтобы оставлять свой энергетический след столько лет. Но сколько ни старалась, не могла найти ни одной вещи, которая напоминала бы обо мне. В комнате всё поменялось настолько, что сразу была видна рука новой женщины.

Драконьи косточки! Исия ведь могла знать об этом и удалить все напоминания обо мне. А со стороны выглядело так, словно она просто хочет уничтожить все воспоминания о бывшей жене.

Я быстро закрыла книгу, отнесла на место и выскользнула в коридор. Из комнаты вышли Рагнар и Эрик, оба кивнули мне и стали спускаться вниз. Я же подождала, когда они уйдут, спустилась к Элин, которая следила за Фисой. Они весело раскатывали тесто, напевая весёлую песенку. Мне даже показалось, что вот такой жизни я и хотела для Фисы: спокойной и безмятежной. А не всего того, что мы переживали многие годы.

– Фиса, у меня к тебе очень важное дело. – Я забрала девочку и стала оттирать ей руки от муки. – Кос ведь слушается тебя?

– Ещё как слушается! – фыркнула Элин. – Только её и слушается, да господина. У тебя ребёнок с феноменальными способностями, можно подумать, что она – дочь господина.

Элин покосилась на меня, намекая, но я тут же прервала её размышления.

– Я же говорила тебе, что Фиса – не его дочь. И это тебя не касается, не распускай слухи. А мне нужна ваша с Косом помощь.

Фиса быстро нашла Коса, взяла его за ошейник и повела вслед за мной в комнату Рагнара. Там я достала свой носовой платок и протянула Фисе.

– Пусть он понюхает и попробует найти всё, что принадлежит мне, в этой комнате.

Фиса с недовольством посмотрела на меня и покачала головой.

– Кос так не умеет.

– Милая, хотя бы попробуй, это очень важно.

С недовольным личиком Фиса сунула платок Косу под нос, тот чихнул, но всё же принюхался.

– Ищи. – Стала подталкивать его Фиса.

Кос повернул ко мне голову, и в его глазах читалось: «Вы тут совсем ум потеряли? Вот же ты стоишь». Но Фисе перечить не стал, лениво поднялся на лапы и стал ходить по комнате, изредка поглядывая на меня – вдруг ум проснётся и глупые люди прекратят эту бессмысленную игру? Но Фиса всё подпихивала его каждый раз, когда он останавливался. Пока Кос не замер около письменного стола и не ткнулся мордой в ящик.

– Ари, он нашёл! – взвизгнула Фиса. – А что там? Что-то ценное? Страшное?

Я осторожно обошла Коса и подошла к столу. Ящик оказался предсказуемо заперт, мне оставалось только сесть на корточки и пройтись руками под столом. Вдруг генерал решил хранить ключ в доступном ему месте? Но ключа не нашлось, зато я нащупала кое-что другое, потянула, и в моих руках оказался старый, засохший венок. Такие я делала Рагнару раньше, отправляя его на фронт. Читала заклинание, которое оставила мне бабушка, отводящее смерть по дуге. Их должно было быть много, я не знала, что Рагнар хранил их, возвращаясь с ними обратно домой.

– Ты что ищешь у меня в столе, целительница? – раздался голос у меня за спиной. – Да ещё и целую команду привела.

Глава 29

Фиса юркнула за широкую спину Коса и присела на корточки, прячась от властного взгляда Рагнара. Кос же, не чуя подвоха, замахал перед хозяином хвостом. Я выпрямилась, держа в руках сухой венок. Как дура, ей-богу, стояла и держала засохшие цветы, которые когда-то значили много и для меня, и для него.

– Я задал вопрос, – повторил Рагнар ледяным тоном.

Его коляска стояла в дверном проеме, но мне казалось, что он выше меня на две головы и смотрит свысока. Его пальцы впились в подлокотники, сжимая их до побелевших костяшек.

– Я услышала ваш вопрос, генерал, – сказала я, распрямляясь в полный рост и вставая лицом к нему, так, чтобы он видел венок в моих руках.

На секунду показалось, что на его лице промелькнул испуг.

– Что это? – спросила я, хотя ответ и так был понятен.

– Ты знаешь, что это.

Я опустила руку с венком. Сухие цветки осыпались от малейшего движения прямо на ковер. Когда-то я вплетала в венок серебристую полынь, гибкие веточки лукавника и синие незабудки, которые распускались у ручья за конюшней. Я вплетала их, произнося слова, которые должны были оберегать и защищать его на поле боя. Тогда Рагнар смеялся и твердил, что дракон не нуждается в защите, особенно в цветочной. Но все равно надевал венок и уезжал только в нем.

А я плела. Перед каждым его возвращением плела венки, изучала травы и наговоры. Знала ведь, что магии во мне такая кроха, что она не поможет. А вот наговоры – могут. Плела, потому что боялась отпускать его туда, откуда мужики в деревнях возвращались без рук и ног.

– Ари, – Фиса высунулась из-за головы Коса, – это твои цветы?

– Помолчи, – произнесли мы с Рагнаром одновременно.

Обиженное личико скрылось за Косом.

– Я ведь просто спросила!

– Положи венок обратно, целительница Ариадна, – тихо сказал Рагнар, но я словно дернулась от его слов и убрала руку так, чтобы он не смог дотянуться.

– Снова спрятать его под стол? Туда, где его никто не найдет? Где вы прятали его последние семь лет? От кого?

Лицо его окаменело.

– Это не твоего ума дело, целительница.

– А вот тут вы ошибаетесь, генерал. – Я сделала шаг от стола. – Это мое дело, потому что венок делала я.

– В этом доме все принадлежит мне! – рявкнул Рагнар.

Я лишь усмехнулась. Конечно, как же обойтись без указания на то место, которое я занимаю?

– Когда-то я тоже была частью этого дома, – проговорила я тихо. – Напомнить, чем это закончилось?

На скулах Рагнара заходили желваки, Фиса присела ниже, чтобы ее присутствие не было заметно, и молчала.

– Не устраивай истерик, целительница, – процедил Рагнар сквозь зубы.

– А я еще и не начинала.

– Тогда я закончу. Положи. Венок. На место. – Отчеканил он каждое слово.

Обычно такой тон действовал безотказно, и Изабелла беспрекословно его слушалась, вот только на меня это больше не влияло. Он мог пытаться испепелить меня взглядом, но толку от этого не было: за годы работы со сложными пациентами каких только угроз я не наслушалась, но никто не мог приказывать сиделке, что ей делать. Рагнар же лишился этого права.

– Нет.

В комнате стало тихо, было слышно, как за окном скрипят ветки деревьев.

– Что ты сказала?

– У вас, генерал, слух испортился вместе с характером? Я сказала – нет.

Рагнар застыл, словно каменное изваяние. А я подумала, что слишком близко подошла к креслу. Одно движение – и он дотянется до меня. Вот только испытывала я не страх, а скованность от того, что помнила, как эти руки, сжимавшие подлокотник кресла, когда-то прижимали меня за талию. Мурашки побежали по телу, а я сильнее сжала венок в руках, чтобы не выдать своих эмоций.

– Ты приходишь ко мне в дом, роешься в моем столе, используешь для этого моего пса? И еще дерзишь? Ты изменилась, Изабелла, и совсем не в лучшую сторону.

Фиса высунула личико из-за Коса и стала переводить взгляд с меня на Рагнара, внимательно следя за каждым нашим словом. Я же продолжала движение к двери, а Рагнар вел коляску так, чтобы оставаться со мной на одном расстоянии.

– Я не роюсь в ваших вещах, генерал, – холодно ответила я. – Я делаю свою работу как целительницы и ищу то, что держало вас на плаву все эти годы, хотя по всем признакам вы должны были умереть еще много лет назад.

Рагнар дрогнул и остановил кресло.

– Что?

– Ваша болезнь, точнее, ваше проклятие – очень редкое и неизлечимое. Я видела десятки людей, которые получали то же заражение, что и вы, и умирали за считаные дни. Но вы живы столько лет. – Я подняла венок на уровень его глаз. – И думаю, что вот это не дало умереть вашему дракону.

Кос чихнул и замотал головой, разбрызгивая слюну по ковру. Рагнар даже не повернулся в его сторону.

– Откуда ты взяла эту чушь про дракона? Ты простая целительница, ты не могла встречать ту болезнь, о которой даже придворные врачи не знают.