Громов. Хозяин теней 9 (СИ), стр. 65
Ну или как-то так.
Мужики реально говорили кратко, но ведь каждый выступил.
А солнышко скрылось.
Дождик начался.
И вообще уже на третьем выступлении у меня слух отключился.
— И весьма удивят юные таланты! — произнес очередной чиновник, судя по отсутствию мундира, представляющий ведомство гражданское. Может, даже министерство образования. Он рукой указал на нас.
Точнее туда, где мокли и мерзли те самые юные таланты, собранные — или согнанные? — со всей столицы.
— Надежда и будущее нашей родины! Слава её!
Чиновнику ответили бодрыми аплодисментами.
— У меня ноги промокли, — проворчал Метелька, изо всех сил пытаясь не зевать. — Мы тут околеем, слушаючи…
— Погоди, сейчас еще двое выступят и все, — Орлов указал пальцем. — И то, видишь того? Седого?
Седой военный, белый мундир которого украшала широкая лента с орденом, держался чуть в стороне от прочих. И вообще, казалось, он случайно оказался в чиновничьей толпе.
— Это Великий князь Михаил Романов. Он много говорить не любит.
— А чего последним? — я привстал на цыпочки, потому что перед нами выстроилась дюжина незнакомых гимназистов, судя по росту, из выпускного класса. — Разве он не первым должен говорить? По чину?
— По чину — да, но у него привычка такая, выступать последним. Говорят, специально, чтоб те, кто перед ним, не затягивали с речами. Он эту болтовню не слишком жалует.
Интересный фокус.
А главное, в данный момент я прямо-таки глубокой благодарностью к Великому князю проникся. То-то удивлялся, что выступающие говорили так компактно.
Но вот чиновник поспешно отступил, и Великий князь, окинув делегацию взглядом — и клянусь, насмешка в нем читалась прямо — вышел вперёд.
Он встал, заложил руки за спину.
И произнес:
— Добро пожаловать!
Ну да… краткость — сестра таланта.
После этого возникла некоторая неловкая пауза, когда ждали продолжения речи, а его не последовало. Но вот кто-то взмахнул рукой. Бодренько и разноголосо заиграл оркестр, а князь отступил.
— Не расходимся! — перед нами тотчас возник посторонний тип, явно преподаватель. — Синицкий! Только посмейте придумать пакость! Я вас самолично выдеру!
— Господа, — рядом появился Георгий Константинович, глянувший на коллегу с явным неодобрением. — Прошу вас вести себя достойно. Сейчас мы должны проследовать на отведенные места, где и расположиться…
Ну, что сказать.
Проследовали.
Места школярам отвели в самом дальнем и неказистом из пяти строений. Мне они вообще напоминали то ли склады, то ли амбары. Огромное, длинное и гулкое строение внутри разделили легкими перегородками. По перегородкам вились виноградные лозы, они же украшали деревянные колонны и помосты, на которых были установлены копии зданий.
— Это университет, — Орлов остановился у ближайшей. — А вот там копия Императорского театра…
— Никита, позже, — Георгий Константинович крутил головой. — Нам нужно занять места и пройти досмотр…
Вот про первый день мы угадали.
Досматривали всех и не по разу. Причем не только вручную. На входе были установлены конструкции, весьма напомнившие мне видом вполне привычные по прошлой жизни рамки. Уж не знаю, на что срабатывали, но срабатывали. И тогда к человеку подбегала пара жандармов, просила отойти.
— Беспрецедентные меры безопасности, — произнес Георгий Константинович, подталкивая Никиту в спину. — Орлов, разбирать конструкции нельзя! Вмешиваться в их работу тоже!
— А что можно?
— Можно представлять школу! Держаться с достоинством, которое, я точно знаю, у вас есть! И производить впечатление интеллигентного, хорошо воспитанного юноши. Я верю, что у вас получится!
Орлов даже несколько растерялся.
Георгий же Константинович, обведя нас взглядом, добавил:
— Касается всех. Я понимаю, молодые люди, что вам хочется пройтись, осмотреться. И обещаю, что такая возможность будет. Но не сегодня.
— Почему? — поинтересовался Серега. — Мы просто…
— Нет, — Георгий Константинович не позволил договорить. — Я вынужден взывать к вашему благоразумию. Вы видели, сколько с той стороны людей? А их, я подозреваю, лишь добавится. В Петербурге слишком давно не было развлечений…
— А в третьей секции будут презентовать новый электрический театр! И картину, говорят, везли из Британии. И доступ свободный, — с тоской произнес Орлов, который, кажется, позабыл, что мы здесь вообще не только в выставке участвуем.
— Абрикосовы пастилу раздавать обещались, — добавил Метелька. — А ещё фонтан будет! С ароматною водой, и каждый может набрать…
— И газированная!
Георгий Константинович издал тихий стон.
— Спокойно, — я позволил себе повысить голос. — Георгий Константинович прав. Слишком много людей. И да, будет ещё больше. И ломанут они как раз к пастиле и фонтанам, и что там ещё бесплатного. Никит, тебе так охота мять бока в толпе? Или помрешь, если не увидишь эту картину позже? Не сегодня, а завтра… Метелька, я тебе этой пастилы полпуда куплю! Но позже.
— Не, купить не интересно… — Метелька покачал головой.
— А в толпу попасть интересно?
— Так, — Метелька развел руками. — Тут-то особо и нету…
— Пока нету. Видел? Досматривают каждого, а это не быстро. Людей будет прибывать. И здесь тоже. Но школяры мало кому интересны. А вот там — дело другое. Там, если что, и придавить могут. Да и… Козьма, ты… подумай, тут всякое произойти может.
И от этого мне категорически неспокойно.
Потому что такая толпа сама по себе проблема. Если… рванет, упадет, полыхнет, то вся эта человеческая масса в панике ломанется прочь.
— Именно, — Георгий Константинович выдохнул. — Мне жаль, если вы рассчитывали на иное, но… Никита, я это говорю для вас лично. Но всех тоже касается. Если кто-то из вас решит, что мои просьбы исполнять не обязательно, что можно просто взять и оставить место, и уйти гулять по выставке… сейчас. Без разрешения, — он подчеркнул это тоном. — Я буду вынужден доложить…
— Директору? — Никита был слишком нетерпелив.
— Вашим родителям.
Орлов сразу погрустнел.
— Вот… ну вот зачем так-то! — пробурчал он.
— Затем, что пока я не пойму, что здесь безопасно, я… не буду рисковать.
— А завтра?
— Посмотрим.
— А если… если вот… Георгий Константинович! А вот, скажите, допустим… сугубо теоретически… я повстречаю хорошую знакомую, которая будет чувствовать себя одиноко… или даже заблудится, то…
— Сугубо теоретически? — Георгий Константинович вдруг улыбнулся. — Сугубо теоретически я скажу, что ваш долг как мужчины — помочь вашей знакомой. Но, предупредив меня. И не сегодня… Никита, это действительно не шутки. Уверяю вас, что сегодня наставница вашей знакомой сделает все, чтобы её подопечные не заблудились.
— Ну да. Сегодня её тоже не отпустят.
И хорошо.
Кажется, о чем-то таком и Георгий Константинович подумал.
— Извините, — я позволил себе вопрос. — А что вообще будет? Ну… когда? Конкурс и прочее…
— Конкурс уже начался, — Георгий Константинович посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на остальных. — Что ж, понимаю, это упущение… следовало объяснить. Прошу, пройдемте… наше место где-то там, в гимназических рядах.
Ага.
Там. Очень точный ориентир.
Но движемся, и я понимаю, что прав был Георгий Константинович: ангар постепенно заполнялся людьми. И пусть пока их было не столько, чтобы мешать нашему продвижению, но суета создавалась изрядная.
— В нынешний раз, следует заметить, порядка куда больше, — Георгий Константинович остановился, раскрыв бумажную книжицу, которую продемонстрировал нам. — Обратите внимание, к выставке издали отдельный путеводитель…
Эту вот книжицу?
С виду, не сказать, чтобы впечатляла.
— Здесь не только перечень участников, но и краткое описание того, что представляют они к выставке. Если, конечно, таковое было предоставлено. Некоторые даже с фотокарточками.
— И мы попали? — Орлов привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть.