Громов. Хозяин теней 9 (СИ), стр. 102
— Гагры, — тихий голос звучал одновременно и мечтательно, и тоскливо. — Как же я хочу в Гагры!
Кто бы говорил…
Дальше…
Дальше несчастный цеппелин опять тряхнуло. Заскрежетало, застонало. Что-то грохнулось, покатившись по полу. Рассыпалась стеклянными брызгами люстра, и только это заставило людей очнуться.
Попытаться.
Вдовствующая императрица распрямилась, опершись на трость.
— Полагаю, — голос её, чуть хрипловатый, звучал ровно и достаточно громко. — Мероприятие можно считать завершенным.
А чувство юмора у бабули имеется.
Хотя да, если так-то, без чувства юмора не выжить…
— Дорогой, ты отомрёшь или как? — тросточка ткнула в ногу несчастного Романова, разбив мечту о Гаграх, и тот очнулся.
— Матушка! Между прочим, больно!
— Больно будет, когда эта туша осядет.
— Мы на земле!
— Она осядет сверху. И поверь, нам этого и на земле хватит… господа, — резкий хлопок в ладоши. — Пора покинуть несчастный дирижабль. Георгий Константинович? Вы ведь присмотрите за мальчиком…
И тросточка ткнулась в ребра Евгения. Правда тот, кажется, и не заметил.
— Куда я денусь, — проворчал Георгий Константинович. — Ох, грехи мои тяжкие… Лушенька, душенька, подхвати Светочку. Она пока сама не может… Громов? В порядке? Кто бы сомневался… живучие вы.
— Это вы сейчас за нас радуетесь или наоборот? — уточнил я, пробиваясь через звон в башке. Тянуло, как в детстве, полизать обожженные руки.
— Радуюсь, конечно… жаль будет потерять такого перспективного юношу… так, Орлов!
— Вот сейчас это точно не я! — и клянусь, в голосе прозвучало немалое сожаление.
— Не вы, но… не стойте столбом! Берите вашего приятеля и помогите дамам… и давайте… к выходу, к выходу…
Знать бы, где ещё этот выход искать.
Но… знали.
Странное такое ощущение… вот тот тип в мундире, который то ли капитан, то ли роль играл. Стоит, держится. На шее кровь спеклась, белую перчатку к носу прижимает, останавливая поток, но всё равно стоит.
И рукой машет.
Даме какой-то ручку подал. Поклонился, сказал что-то, явно светское. А дама ответствовала в том же духе.
— Тань?
— Сав, это же всё? Знаешь… я когда-то мечтала, как поеду в Петербург, как окажусь в высшем свете…
Звучит почти издевкой.
Высший.
Выше некуда.
— Первый бал… я столько раз сочиняла себе наряд…
— Ну… хочешь, устроим?
— Куда мне уже. Я старая…
— Глупости не говорите, — императрица повернулась к Татьяне. — Женщины не стареют. С возрастом они лишь приобретают жизненный опыт, который порой сказывается на внешности…
Буду знать.
И Татьяна смутилась.
— А что до бала, то, полагаю, в ближайшее время вам его не избежать. Но белое или светлое не советую. В роли дебютантки вы будете смотреться смешно. Вам пойдут куда более насыщенные яркие оттенки.
Женщины.
Тут катастрофа, цеппелин разваливается, а они о балах с нарядами. И почему-то от этого на душе становится тепло-тепло.
Светло-светло.
Ну а потом скрежет слегка затихает.
— Наконец-то, — проворчал Великий князь, когда на палубу ступил человек в военной форме. Да а следом за ним и ещё дюжина. — Я уж, говоря по правде, начал думать, что сдохну… не сильно вы торопились.
И шею почесал.
— Стены крепите, пока тут все не рухнуло…
Глава 46
Глава 46
Доставленный в Петербург из Самары политический преступник Слепухин, проживавший по подложному документу под фамилией Волкова, оказался одним из деятельных членов летучего боевого отряда северной области партии социал-революционеров и вместе с А. Траубергом (партийная кличка «Карл») разработал и привел в исполнение с помощью своих единомышленников целый ряд террористических актов. Этим отрядом были убиты: ген.-майор Мин, ген.-лейт. Павлов, начальник временной тюрьмы Гудима, начальник петербургской тюрьмы Иванов, начальник главного тюремного управления Максимовский. Членами же боевого отряда революционеров было совершено покушение на ген.-ад. Дубасова, на ген.-лейт. Редигера, на министар юстиции И. Г. Щегловитова, на жизнь вел. кн. Николая Николаевича.
Новое время
Как там у Высоцкого было?
Ну а потом пришёл тягач, и там был трос, и там был врач…
Эвакуация проходило на диво скучно. Никто не орал, не требовал немедленно выпустить на свободу. Да и в целом ощущение, что реально плановое мероприятие подошло к концу. Мужчины помогали дамам. Дамы великодушно принимали помощь, хотя, как понимаю, сами могли помочь кому угодно. В коридорах появились маги, причем нормальные такие, которые эти коридоры укрепили.
А там и выход.
И лестница.
И комитет встречающих…
Цеппелин и вправду стоял на земле, точнее полулежал, заваливаясь на бок, поддерживаемый довольно уродливой, явно возведенной на скорую руку конструкцией. Корпус в центральной части просел, а в носу и вовсе зияла черная дыра, которая стремительно расползалась. И серебристый металл, такой надёжный, таял, словно лед под солнцем.
За ним протянулось серое поле, а уже дальше виднелся и полысевший в преддверии зимы лес. Всё бурое, грязное и… знакомое?
— Молодые люди, — Георгий Константинович положил руку на плечо. — Не стоит разбредаться. Всё-таки я как-никак за вас отвечаю…
— Ага, — я обернулся и спросил. — А вы теперь уедете?
— Куда?
— Ну… не знаю. В монастырь ваш? Со Светочкой? А она очнется? И останется? Или всё уже? И…
— Много вопросов, Савелий.
— И все неудобные?
— С вопросами это часто случается.
Димка стоял молча, прижимая к груди массивный череп, и вид у него был скорее задумчивый, нежели печальный.
Орлов потянулся до хруста в костях.
— А хорошо-то как…
— Только воняет, — проворчал Демидов и поморщился. — Чем так воняет…
Не знаю. Запах был, причем не столько физический, сколько такой вот на уровне силы? Энергии? Интересно, а сила протухнуть способна?
— Ну… есть чутка, — согласился Орлов. А Метелька, сделав глубокий вдох, сказал:
— Вот же ж… но живые!
Важное уточнение. Георгий Константинович тоже огляделся и, потянув Метельку в сторону, чтобы освободить дорогу типу в форме, произнес:
— Предлагаю обсудить всё в более спокойно обстановке…
Ага.
Когда она будет, эта спокойная обстановка.
Тьма встрепенулась и ухнула, предупреждая, что идёт…
— Тимоха! — я не выдержал и, поддавшись совершенно подростковому глупому порыву, замахал рукой. — Тим!
Он шел по полю. И за ним, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, шагал Шувалов.
Орловы… нет, Орловы подходили с другой стороны, растекаясь второй шеренгой оцепления. Первая уже выстроилась.
Гвардия?
И не родовая. И не та, что при государе. Форма у них странная, черная.
— Это полк особого назначения, — пояснил Георгий Константинович.
— Монастырский? — я не удержался.
— Можно сказать, что и так. Мы — часть договора. И издревле обеспечиваем безопасность рода Романовых.
— А хорошие у вас монахи… все прямо как на подбор.
— Стараемся, — шутку мою он оценил. — Но вы уж постарайтесь их не дразнить. И да, приглашайте.
— Куда?
— В гости… это ведь, если не ошибаюсь, усадьба Громовых? — и указал куда-то в сторону. Я обернулся.
Чтоб…
То-то мне всё знакомым показалось. А я, балбес, и не узнал. Это ведь не поле, и не лес. А парк. Наш парк! Слегка задичавший, а потом уничтоженный, чтобы дать место цеппелину. Или в процессе посадки, перемещения? Главное, что мы вернулись.
Домой.
Я не успел ничего сказать, потому что Тимоха просто сгреб меня в охапку.
— Живой…
— Ага. И проклятья больше нет… и всё, наверное. Кажется… а мы, значит, переместились? Он… не соврал? Ты его нашёл? Где он?
— А у меня Зевс рассыпался, — голос Димки был по-прежнему задумчив. — Я ощущаю отклик здесь…