Пламенев. Книга XI (СИ), стр. 2

Я прошел до середины прохода и хлопнул в ладоши. Один раз, несильно.

— Всем подъем. Есть новость.

Казарма зашевелилась слоями. Ближние сели сразу, дальние только заворочались под одеялами. Кто-то со сна потянулся к сапогам, как по тревоге. Зина оказалась на ногах первой, уже с ремнем в руке. Но, разглядев меня, спокойного и без признака спешки, медленно вернула ремень на спинку койки.

— Раз стены целы и это не тревога, значит, новость интересная.

— Стены целы, — кивнул я. — Собирайтесь ближе.

Они стянулись к середине казармы, кто на койках, кто на полу, — сонные, с отпечатками подушек на щеках.

— Мы с Вирром были ночью у океана, — начал я. — По воде вдоль берега шел Зверь. Демон. Тот самый уровень, про который вы слышали от старожилов. Размером эта тварь с остров, и она идет вдоль нашего берега прямо сейчас.

Сон с лиц снесло разом. Роман приподнялся, Зина снова взялась за ремень.

— Сидеть, — сказал я. — Тревоги нет. Я был у коменданта, и вот что она рассказала. Это черепаха. Огромная. Она заходит к этому берегу раз в десять плюс-минус лет и за всю историю форпоста ни разу никого не тронула. А теперь главное. Если тренироваться на ее спине, то год тренировок сожмется в пару недель. Она пробудет у берега несколько дней и уйдет, и за это время на нее можно будет подняться.

Секунду висела тишина, в которой было слышно, как за морской стеной ворочается прибой.

— Недель… — протянул Роман. Он смотрел в пол и шевелил губами, гоняя в уме числа. — Это же… Мы тут за два года взяли столько, сколько в Вязьме копили бы лет пять-семь. А там….

— А кто сказал, что нас вообще пустят? — вздохнул Илья. — Такой шанс комендант раздаст аристократам.

— Откуда ты уверен? — фыркнул Слава. — Мало ли как обернется, что ты сразу. Лично я готов покорять черепаху. Расскажу потом внукам: ваш дед стоял на Демоне. Звучит же.

— Внуки сначала должны случиться, — сказала Маша, и по казарме прошел смешок.

— А есть можно то, что на ней растет? — спросил Кирилл от фонаря, тихо и последним. — Ну, если она остров. На острове что-то же растет.

— Не знаю, — честно сказал я. — Знаю то, что рассказал. Остальное завтра решит совет офицеров.

Нина посередине разговора поднялась с койки, чтобы притащить с тумбы кружку воды, и теперь слушала стоя, прислонившись к столбу, попивая водичку. Теперь она заговорила.

— Сколько мест дадут и кто решает состав?

— Неизвестно, опять же.

— Тогда до совета три вещи, — сказала она, обращаясь к остальным, уже давно свыкнувшись и приняв свою роль лидера, загибая пальцы. — Первое: по форпосту не трепать. Узнают от других, не от нас. Второе: завтра все встают по распорядку и работают так, будто ничего не слышали. Третье: спать. Сейчас же. Кто хочет мечтать о черепахе, мечтает лежа.

— А ты сама полезла бы? — спросил Слава.

— Я сначала узнаю, чем за это платят, — ровно сказала Нина. — Бесплатный сыр, сам понимаешь.

Слава открыл рот, уже набирая воздуха для целой речи, и я поднял ладонь.

— Нина права. Спать. Разошлись.

Разошлись они, разумеется, не сразу, еще гудели вполголоса, растекаясь по койкам. И вообще, надо было, по-хорошему, говорить им уже утром, но мне не терпелось. Фонарь Кирилл прикрутил обратно до зерна, и казарма минут за десять улеглась. Я вышел наружу, отвел Вирра к зверинцу, потрепал по загривку на прощание и пошел обратно.

Разделся и лег, но сон не шел. Я сбил подушку поплотнее и лег на спину.

Казарма дышала глубоко и успокаивающе. Я лежал на спине, смотрел в темный потолок и слушал, как остывает под ночным воздухом железо крыши, потрескивая по краям.

Вирр тоже не спал — я чувствовал теплый узел на краю восприятия, через связывающую нас нить. Но сейчас эта нить вдруг протянулась дальше, через стену и через воду, уходя туда, в темноту.

И на том ее конце лежало то самое ровное, огромное внимание. Ослабленное расстоянием, разбавленное, как звук чужого разговора через две стены, но оно было. Оно никуда не делось с той самой секунды на скале.

Я лежал и слушал его, не в силах ни усилить, ни отпустить. Нить просто была, но спокойнее от этого не становилось. Уснул уже под утро, потому что тело взяло свое.

Когда с утра я вышел из душа, как всегда чуть раньше пробуждения всех остальных, в казарму вошел посыльный из штабных.

— Глава клана, вас к коменданту, — выпалил он. — Совет офицеров. Срочно.

Зал совета занимал торец второго этажа, над архивом. Я в нем еще не бывал, но от этого ничего явно не потерял: просто длинная комната.

Во всю дальнюю стену растянута карта побережья, исколотая булавками с выцветшими флажками, посередине тяжелый стол на два десятка мест. Окна стояли распахнутыми, и вместе с утренним светом в зал тек все тот же соленый воздух и ровный гул прибоя.

За столом уже сидел полный сбор старшего состава. Хвостиков глянул на меня из-под бровей и коротко, почти незаметно кивнул. Рядом с ним и дальше по обе стороны стола сидели капитаны остальных подразделений. У дальнего края устроился седой интендант. Больше десятка людей, и самый слабый из них был на Четвертом Круге.

Столько сильных в одной комнате я не видел со дня церемонии награждения после турнира. По затылку прошел знакомый холодок, тот самый, с которым я жил последние пять лет: чем меньше сильных глаз смотрело на меня разом, тем спокойнее мне дышалось. Форпост на краю континента до сих пор был для этого лучшим местом на планете.

Свободных стульев за столом было два. Я к ним не пошел: встал у стены у края карты, и вопросительно посмотрел на Ольгу Петровну во главе стола. Она на секунду подняла глаза от бумаг, кивнув на мой немой вопрос.

Кое-кто из капитанов обернулся на меня, задержал взгляд — кто-то с любопытством, кто-то без выражения вовсе. Рядовой боец первого подразделения на совете офицеров в принципе быть не должен. Но глава клана, направленного на Стену, постоять у стены право имел, и все в этой комнате знали и то и другое.

Ольга Петровна отодвинула бумаги.

— Все в сборе, начинаю, — сказала она. — Предисловий не будет, о черепахе вы уже должны были изучить информацию. Вопрос у этого совета один: кто на нее отправится. Для тех присутствующих, кого не было в форпосте в ее прошлый приход, — она глянула на Ирматова, капитана подразделения Яна, Артема и Наташи, потом на меня. — Черепаха не бесконечна. Людей на ее спине помещается ограниченно: перегрузи ее чужим Духом, и она просто уйдет под воду раньше срока, а то и сагрессировать может. Задача экспедиции, наоборот, продержаться на ней как можно дольше, до последнего дня, что она даст. Каждый лишний день на спине стоит недель здесь. Принцип простой: чем ниже уровень, тем больше человек сможет отправиться. К тому же рост сильного Мага от внешнего Духа почти не зависит. Мой Седьмой Круг черепаха не поднимет на Восьмой никогда, проживи я на ней хоть десять лет. Пятые и Шестые Круги тоже вряд ли сдвинутся, им она даст крохи. А вот Сердцу и начальным Кругам она за одну стоянку даст невероятный рост. И вдобавок черепаха не любит плотный чужой Дух: сильные Круги на спине давят на нее, и она уходит под воду тем раньше, чем их больше. Стандарт прежний: Третий Круг и ниже. Чем выше Круг, тем меньше мест.

Ирматов кивнул, вопрос для него был закрыт. Интендант перелистнул ведомость, приложил палец к строке.

— Тогда по составу, — сказал он. — Отбираем как обычно?

В зале стало тихо, и тишина была недоброй. Несколько капитанов разом посмотрели не на интенданта, а на Ольгу Петровну, и кто-то у дальнего края стола тихо кашлянул. Все здесь, кроме меня и, похоже, Ирматова, знали, что значит «как обычно» и что об этом думает комендант.

— Разрешите вопрос, — подал я голос. — Что значит «как обычно»?

Взгляды снова сошлись на мне и на этот раз задержались дольше. Ольга Петровна ответила, поморщившись:

— Как обычно значит, что приоритет дается выпускникам академий. Среди выпускников — приоритет детям уездных родов и Кавелиным. Среди тех — приоритет детям главных ветвей. Остальные добирают места, которые останутся. — Она сделала паузу. — Форпосту этот порядок в каком-то смысле полезен, скажу честно. Рода помнят, кто продвинул их детей. А благодарность родов — это обозы с эликсирами и деньги на пушки.