Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики, стр. 26

И, как следствие, воспроизводство денег есть, а воспроизводства хозяйственной системы нет, воспроизводственный контур в рамках страны разрушен. Да, он расширился, включив в себя производства за пределами старого контура, но в случае каких-то катаклизмов может оказаться, что отсутствие собственных производств станет критическим. Собственно, что в этом смысле происходит в сегодняшнем мире, мы увидим ниже.

Отметим, что катаклизмы бывают разные. Это, разумеется, могут быть войны или стихийные бедствия. Но могут быть и другие варианты, которые куда более интересны с точки зрения различия двух подходов к добавленной стоимости. Если вдруг в рамках воспроизводственного контура резко упадет спрос, то эффект будет сравним с самой разрушительной войной, поскольку, как мы отмечали выше, именно спрос «закольцовывает» движение денег в экономической системе. Ну а механизм этого процесса я подробно опишу ниже.

Иными словами, можно отметить принципиальный момент: если изменения в системе происходят плавно и контролируемо, то финансовый подход к добавленной стоимости может и работать (собственно, много десятилетий работал). Но вот если намечаются катаклизмы, типа резкого изменения цен, резкого падения спроса (см. Главы 12 и 13) и т. д., то такой подход может привести к серьезным издержкам. Более того, постоянный упор на финансовые технологии неминуемо создает предпосылки для структурных искажений в воспроизводственном контуре (см. Главы 12, 13, 20, 24 и 25).

Именно воспроизводственный подход позволяет описать те варианты существования хозяйственных систем, которые обеспечивают их развитие и продолжение в будущее. Потому что если будущего нет – то какой смысл говорить о том, как устроена система. Она все равно в достаточно быстрый срок прекратит свое существование. Именно по этой причине я считаю, что рассматривать нужно именно те варианты определения тех или иных экономических понятий, которые привязаны к воспроизводственным контурам. Без них они носят достаточно абстрактный характер.

Есть здесь и еще один принципиальный момент. Как уже отмечалось, капитализм предполагает, что финансирование и создание инноваций входит в воспроизводственный контур. Вопрос, как они влияют на добавленную стоимость? При финансовом подходе используется много разных способов оценки, но у всех из них есть определенные недостатки. А как быть в хозяйственном варианте?

Приведу несколько примеров. Сегодня капитализация компаний включает в себя инвестиционную составляющую: масштаб вложения в компанию существенно влияет на ее стоимость. С точки зрения хозяйственного подхода это спорный момент, воспроизводственный подход предполагает, что на добавленную стоимость оказывают влияние только те инвестиции, которые принципиально влияют на воспроизводство экономической системы.

Или, иначе, строительство дорогой загородной дачи или закупка новой мебели в кабинеты руководителей не должны включаться в добавленную стоимость. Кстати, для тех, кто помнит офисы советских времен, это был очень яркий момент – средства, которые направлялись на их оформление, были явно существенно меньше, чем сейчас. И дело не только в рекламе или влиянии на клиентов, дело в принципиальном подходе.

Еще один очень интересный момент – образование. Не секрет, что наличие диплома сильно повышает не только самооценку потенциального работника, но и реальную его стоимость на рынке труда. Мой личный опыт (как работодателя) взаимодействия с такими людьми показал, что они практически никогда не понимают, что очень часто их образование имеет смысл только при наличии специально созданных под них рабочих мест.

Типовой пример – многочисленные финансовые и страховые аналитики. Создали таких специалистов в 2000–2010 годы десятки, если не сотни тысяч, а сегодня значительную их часть заменили на «искусственный интеллект» (точнее, программы обработки больших баз данных). И что теперь должны делать эти люди, особенно если им уже под сорок? Сколько стоит их образование и как его учитывать в рамках «добавленной стоимости» по бухгалтерскому подходу? Они же дипломы свои не потеряли.

Еще один момент – разного рода социальные программы. Сегодня так называемая непрофильная деятельность не приветствуется, поскольку она уменьшает эффективность вложенного капитала с точки зрения получения прибыли (то есть добавленной стоимости, понимаемой с либеральной точки зрения). Но вот с точки зрения воспроизводственного подхода советский вариант – с ведомственными поликлиниками, профилакториями, детскими лагерями и т. д. – мог быть и более эффективным. И с точки зрения воспроизводства рабочей силы, и с точки зрения снижения затрат на нее. Просто потому, что предприятие с таких форм деятельности не собирает прибыль, оно ее концентрирует в основных видах деятельности.

Поскольку я довольно долго жил при социализме, таких примеров могу привести множество. Спорить о том, «как лучше», в каждом конкретном случае бессмысленно – нужно изучать именно феномен воспроизводственных контуров. Насколько мне известно, системно такую работу никто не делал, до распада мировой социалистической системы противоположные лагеря доказывали свое преимущество предпочтительно в идеологической сфере. А потом… А потом было принято решение, что опыт социализма ни на что не годится.

Сегодня уже понятно, что с опытом капитализма тоже все не совсем хорошо. А по прочтении этой книги станет понятно почему. Более того, как я отмечу ниже, весьма возможно, что чисто экономическую конкуренцию социализм в 70-е годы выиграл. И тогда сегодня встает принципиальный вопрос, что и как нужно менять в хозяйственном механизме, чтобы не нарваться на те проблемы, с которыми человечество столкнулось в конце 80-х и сталкивается сейчас.

Есть и еще одна тонкость. Социально-политическая устойчивость государства в условиях кризисов играет крайне важную роль, поскольку ее снижение может привести к серьезным проблемам как внутри, так и вовне. Типичный пример – намеки Трампа на то, чтобы отобрать Гренландию у Дании. Но финансовый подход не предполагает социальной поддержки населения. То есть люди социально ущербные (условно, старше 50 лет, например), оставаясь потребителями и избирателями, перестают быть источником добавленной стоимости в рамках либерального подхода. И становятся исключительно источником расходов государства.

В воспроизводственном подходе такие люди учитываются, просто потому, что есть масса видов деятельности с низкой добавленной стоимостью, а то и вообще формально убыточные (требующие льготного налогообложения или даже дотаций). А в финансовом – нет, поскольку бухгалтерски они добавленную стоимость не создают. А выкидывание большого количества людей (десятки процентов от населения) из экономической деятельности никогда не приводило к положительным результатам.

И вопрос добавленной стоимости – один из принципиальных моментов, который лежит в основе этой книги. Я исхожу из того, и это было положено в базу неокономики, что экономические системы развиваются и, достаточно часто, совершенствуются даже в случае отсутствия количественного развития. Даже если сравнить «темное» Средневековье VIII–IX веков с античным Римом, то можно отметить, что, несмотря на падение экономики (выражаясь современным языком, ВВП), в отдельные моменты отмечался явный технологический прогресс.

Нужно отметить еще один момент. Если смотреть на современный Запад с точки зрения формального финансового подхода, то все отлично. Количество миллиардеров растет, добавленная стоимость приводит к росту ВВП, технологии развиваются, один искусственный интеллект чего стоит. Но если посмотреть, скажем, на уровень доступности жилья в США… Или же доступности медицинского обеспечения для тех же американских граждан.

Если посмотреть на экономику США, то, несколько забегая вперед, можно уже задаться вопросом, а есть ли возможность ее восстановления? Есть ли необходимое количество инженеров, технологов, управленцев реальных производств, которые способны восстановить эту страну? Пусть даже не для восстановления воспроизводственного контура, а просто для нормального функционирования?