Пасечник 3 (СИ), стр. 49

— Пожалуй, вы правы, — смутился Терентьев. — Но знали бы вы, насколько надоел мне этот гипс!

Целитель на этот крик души лишь усмехнулся:

— Поверьте, я прекрасно вас понимаю. Но поверьте также и тому, что некоторые повреждения нельзя лечить магически. Кости должны срастаться естественным путём. Я могу лишь правильно сложить обломки и в дальнейшем контролировать процесс, не допуская побочных заболеваний и дисфункции внутренних органов. Но сегодня, так или иначе, вы освободитесь от своего панциря.

— Вот за это — спасибо, — от души поблагодарил Иван. — Вот это подарок, так подарок. За окном весна, трава зеленеет, листья на деревьях распускаются, птицы поют. Я же кукую здесь в четырёх стенах. А душа просит выйти в лес, вдохнуть свежего воздуха…

— Как только сможете спуститься по лестнице, — усмехнулся целитель, — так и выйдете. В лес, в поле — куда захотите. А сейчас позвольте пригласить остальных желающих вас поздравить.

— Да-да, — поспешно согласился егерь.

Целитель прошествовал к двери, торжественно распахнул её и торжественно произнёс, обращаясь в задверное пространство:

— Прошу!

И потянулись один за другим домашние, друзья, хорошие и не очень хорошие знакомые, даже делегация терентьевских сельчан. Они входили и входили, и вскоре в просторной казалось бы комнате стало тесно. Последней вошла Маша с большущим пирогом на блюде. В центре пирога была воткнута зажженная свеча.

Невесту графа пропустили вперёд. Она поставила блюдо с пирогом на стол и, подойдя к кровати, присела на специально поставленный стул.

— Вечером за столом загадаешь желание, задуешь свечу и возьмёшь первый кусок. А пока… С днем рождения, Иванушка!

И, наклонившись, крепко поцеловала в губы. А что? Невесте можно. И едва она, поднявшись со стула, отошла к остальным, как началась церемония.

Катарина Зеехофер вручила свёрток.

— Я хотела пошить для тебя шикарный костюм ко дню рождения, — с лукавой улыбкой сказала она Такой, чтобы все модники княжества только завистливо вздыхали, глядя на тебя в новом наряде. Но ты сейчас несколько изменился в размерах и пропорциях, так что я сшила камуфляж. Представляешь? Во всём княжестве у тебя одного будет камуфляж от кутюр. Особенность — ткань. Я пропитала её специальной алхимией. Теперь она воздух пропускает, а воду — нет. К тому же она стала настолько прочной, что её не каждая Тварь сможет порвать.

Абазов ожидаемо подарил доспех. Где он его добыл — неизвестно. То ли экспроприировал у бандитов, то ли отыскал в кладовых Иголкинского особняка, то ли сделал на заказ. Но в любом случае комплект брони выглядел шикарно. И, если глаза Ивана не подвели, в металле имелась толика бирюзовой стали, так что против Тварей можно было выходить смело: не прокусят. А вот оружейник Востряков преподнёс меч.

В красивом футляре полированного дерева с богатой инкрустацией лежали простые кожаные ножны и обычный с виду узкий клинок полуторной длины. Очень похожий на рядовой меч из качественной стали, он всё-таки отличался от других. Метровая железяка выглядела слишком хрупкой для таких размеров. А как ломается о панцирь Твари калёная сталь, Иван видел собственными глазами. Этот же не сломается ни о броню лося, ни о хитин сколопендры. И наверняка без особого труда рассечёт тушу изменённого зверя.

Это хорошо, это полезно. Помнится, Некрас обещал натаскать Ивана в фехтовании до среднего уровня. Лом же пусть отныне будет вспомогательным оружием и источником спецметаллов. Вот был у егеря с собой лом, стал он орихалковым. Маша свезла его к Вострякову, так тот разве что на колени перед железякой не упал. Теперь у всей Аномальной дружины помимо арбалетов из бирюзовой стали появились мечи с добавлением орихалка. А у шефа теперь, как и положено, крутой орихалковый клинок.

Был среди поздравляющих и маэстро Фаббри. Вручил кофейный сервиз тончайшего полупрозрачного фарфора, явно выписанный из Италии. Впридачу преподнёс коробку свежайших пирожных. Открывать коробку Терентьев не стал, пожалел гостей: а ну, как слюной захлебнутся. Но принял и сервиз, и лакомство с искренней благодарностью.

Удивили местные бандиты. Тогда, в битве у Свиридовской каменоломни, граф с дружиной и невестой покрошил несколько десятков Тварей. Бандит Кокорин сотоварищи ясно представили, что могло быть, вырвись монстры на уездный простор. И вместо безвременно погибшего в бою «Вепря» скинулись на такой же новый. Нарисовали на дверцах гербы, отделали хромом всё, что только можно и подогнали к усадьбе. Кокорин лично преподнёс на серебряном подносике лаковую шкатулку с ключами.

Поздравляли даже малознакомые и вовсе незнакомые люди. От местного филиала «Волков-связи» поднесли новейшую модель телефона с оплаченным годовым тарифом. Так и сказали: мол, взамен утраченного в сражении с Тварями. И намекнули, что буквально через месяц в Селезнёвском уезде заработает сервис инфоров, что так понравился его сиятельству в столице.

Даже уездный голова побывал в доме Терентьева. Подарил драгоценную безделушку, произнёс пустые официальные слова и тут же удалился, с трудом сдерживаясь, чтобы не морщиться.

Домашние дарили сделанные своими руками полезные в обиходе вещи. И хоть в цене их подарки не могли сравниться с дарами набольших людей, для Ивана они оказались подороже иных прочих. Уж всяко ценнее финтифлюшки от уездного головы.

Был и столичный гость. Платон Бахметьев, совладелец фабрики «Волков-Эликсир» приехать лично не смог, дела у него были. Зато прислал доверенного человека. Передал Ивану красиво украшенную корзинку с набором эликсиров и мазей, сделанных из терентьевского мёда. Этакий намёк: мол, давай мёда больше, и презенты будут богаче.

Но больше всех поразили терентьевские мужички. Староста Терентьевки важно выступил вперёд, щеголяя новыми сапогами, наполняя комнату непередаваемым дегтярным духом. Низко, земно поклонился графу.

— Здрав будь на многие лета, Иван Силантьевич, защитник наш и надёжа. Отыскали мы нечаянно в закромах книжицу одну. Покумекали промеж собой, да порешили, что нам она ни к чему, а тебе, глядишь, сгодится. Ты уж не побрезгуй подарком, от всего терентьевского обчества с уважением к тебе да низким поклоном.

Староста поклонился вновь, моргнул сопровождающим, и те мигом выволокли сундучок размером примерно с тот, что князю был передан. Только попроще и с нормальным навесным замком. Даже ключ торчал в замочной скважине. Помощники допёрли сундучок до кровати и с явным облегчением брякнули его на пол. Аж посуда в буфете звякнула. На этом поздравления и окончились.

Теперь, когда ритуал был завершен, гости потянулись было вниз, но оттуда, от входа, донеслись громкий стук и громовой голос:

— Волею князя!..

Те, кто успели выйти на лестницу, мигом вернулись обратно. Лишь дед Иван метнулся вниз, к дверям. Через полминуты ступени тяжело заскрипели, дверь отворилась и на пороге комнаты воздвигся богатырских статей офицер. Судя по мундиру, из княжьих фельдъегерей. Парадным шагом, словно на плацу, приблизился к кровати.

— За служение князю, — произнес он громким, хорошо поставленным голосом, — а также за уничтожение врагов княжества князь Волков награждает графа Терентьева Княжьим крестом второй степени.

С этими словами фельдъегерь вынул из поясной сумки обитую малиновым бархатом коробочку и протянул Ивану. Тот не мог до неё дотянуться, а офицер не имел права наклониться. Повисла неловкая пауза.

Положение спасла Маша. Она подбежала, приняла у княжьего гонца орден и вложила коробочку в руки жениха. За самим орденом последовал пакет полагающихся документов.

— А также за большой вклад в развитие уезда, — продолжил офицер, доставая очередную пачку бумаг, — в этом году размер податей в казну для графа Терентьева уменьшается наполовину.

Если после вручения ордена собравшиеся молча крутили головами да удивлённо пучили глаза, то теперь не утерпели — зашушукались, обсуждая невиданную княжью милость. Можно не сомневаться: к вечеру весь уезд будет знать о награждении, да со всеми подробностями. Ещё и сверху присочинят. Вон, дед Иван уже дёргается: зажгло его бежать в кабак, новостями делиться вперёд терентьевского старосты. Упустит момент — и не нальют мужики ему лишней чарки. А сделать это не так-то просто: обязанностей привратника с него никто не снимал.