Пасечник 3 (СИ), стр. 2

— Яков, твою мать! Где ты шастаешь, бездельник? Опять спишь в рабочее время?

На этот раз на зов явился сутуловатый широкоплечий парень с заспанным лицом и всклокоченной шевелюрой.

— Отнеси багаж госпожи в пятый номер, — велела девушка.

И, видя, что Яков не спешит выполнять приказ, добавила:

— Живо! Иначе, клянусь Спасителем, сегодня же уволю. В Селезнёво найдётся, кого взять на твоё место.

Парень без особого энтузиазма нагрузился чемоданами и отправился наверх, не слишком впечатлённый угрозой. Видимо, уволить его грозились уже давно, но по какой-то причине угрозу так и не исполнили.

— Давно бы уволила, — печально сказала барышня, — да самой со всеми делами не управиться. Госпожа Зеехофер, если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь. Меня зовут Серафима Ильинична, я хозяйка этой гостиницы.

И, пока горничная ещё не вернулась, добавила вполголоса:

— Я большая поклонница таланта вашего батюшки, госпожа Зеехофер. Понятно, что мне не хватит денег даже на самое простое платье этого великого мастера. Но даже просто глядеть на его творения для меня истинное удовольствие.

Тут вниз спустилась Матрёна.

— Номер готов, хозяйка, — бодро заявила она.

— Отлично. Проводи госпожу.

Катарина поднялась. Глаза Матрёны погасли.

— Ступайте за мной, — пробурчала она и поплелась наверх.

Хозяйка гостиницы печально вздохнула и подняла глаза на Терентьева:

— А вы, господин граф, по какому поводу заглянули?

— Я всего лишь хотел проводить госпожу Зеехофер. А теперь, поскольку она уже вполне устроилась, покидаю ваше заведение. До свидания.

— До свидания, господин граф!

Прилично одетый господин ворвался в здание вокзала. Отпыхиваясь от быстрого бега, огляделся по сторонам. Взгляд его выцепил фигуру в мундире: дежурный. И господин скорым уверенным шагом направился к нему.

— Любезнейший, у меня вопрос жизни и смерти. Скажите, Спасителя ради: поезд из Волкова уже пришел?

Дежурный за свою долгую службу встречал и не таких чудиков.

— Да, конечно, — невозмутимо ответил он торопливому господину.

— А пассажиры все вышли?

— Все до единого, — подтвердил дежурный. — Слышите гудок? Это поезд уходит в депо. Там его будут готовить к обратному рейсу.

— А вы не видели, граф Терентьев приехал?

Дежурный наморщил лоб, припоминая:

— Не скажу, Терентьев или нет, но был один человек с графской короной на одежде. Молодой, высокий, сопровождал двух очаровательных барышень.

— Да, это он! А куда он направился вы, случаем, не видели?

— Я слежу за порядком на вокзале, — озадачился дежурный. — Могу лишь сказать, что молодой граф вошел с перрона и вышел на площадь вместе со спутницами. Попробуйте спросить во-он того стража. Привокзальная площадь в его ведении. Быть может, он сумеет вам помочь

Страж и впрямь видел, как высокий молодой граф с двумя барышнями сел в ожидавший его пикапчик. Запомнился он тем, что был абсолютно недостоен господина со столь высоким титулом.

— А вы не знаете, куда он поехал? — с надеждой спросил господин.

— Кто ж его знает, — пожал плечами страж, — мне ж не докладают. В сторону центра поехали. Но центр — он большой. Впрочем, куда двинет приезжий с вокзала? В гостиницу, наверное.

Человек уныло повесил голову, потом встрепенулся:

— Скажите, а вы не запомнили цвет автомобиля?

— Разумеется, запомнил. Ярко-красный пикап, «Волчок», третья модель. Прекрасная машинка. Я бы и сам прикупил при возможности.

— Спасибо! — обрадовался человек.

Выскочил из вокзала и рванул в сторону центра, высматривая на бегу красный пикап.

— Куда сейчас? — поинтересовался Некрас.

— Куда? — задумчиво переспросил Иван. — В поместный приказ, наверное, уже поздно. Особых дел у меня сейчас нет. Так что давай к Повилихиным. Отдадим невесту бабушке на растерзание, а там и домой. В баньке попаримся, за столом посидим, а завтра с утра за дела примемся. Правда, Байкал?

Пёс с заднего сиденья утвердительно гавкнул. Вышло так громко, что Маша, тоже сидевшая сзади, невольно ойкнула. Получилось это настолько забавно, что все дружно засмеялись. Кажется, даже Байкал улыбнулся, хотя принято считать, что собаки на подобную мимику не способны.

— Значит, к Повилихиным, — на всякий случай уточнил Некрас и тронул машину с места.

Запыхавшийся господин остановился на перекрёстке, огляделся по сторонам и увидел красный пикап, тот самый «Волчок», у гостиницы вдовы Берендеевой. Он кинулся туда, но тут пикап тронулся и быстро скрылся за поворотом.

Господин с трудом добежал до дверей гостиницы, миновал привратника и, с трудом переводя дух, выговорил:

— Будьте так любезны, Серафима Ильинична, скажите, в каком номере остановился граф Терентьев?

— Ни в каком, — удивлённо ответила хозяйка. — Он лишь высадил попутчицу и тут же уехал дальше.

— А куда?

— Понятия не имею, пожала плечами вдова. — Но, думаю, сошедший с поезда человек первым делом отправится домой. Так что ищите вашего графа у него в усадьбе, в Терентьевке. Вызвать вам такси?

— А что, так можно? — удивился господин.

— Теперь можно, — кивнула Серафима Ильинична. — Буквально на той неделе в Селезнёво появилась извозчичья контора. Купили пяток подержанных автомобилей и теперь ищут клиентов.

— Надо же! — удивился господин. — А вы часом не знаете, сколько возьмут до Терентьевки?

— Не знаю. Но, думаю, не больше трёх рублей. Ну что, вызывать машину?

Прежде, чем ответить, господин достал из кармана кошелёк. Пересчитал наличность, вздохнул и мрачно кивнул:

— Вызывайте!

— Ну здравствуй, зятёк!

Анна Трофимовна Повилихина глядела ехидненько, с этаким прищуром.

— Ну, здравствуй, бабуля, — в тон ей ответил Иван.

Назвал бы тёщей, так это, вроде как, не по правилам.

— Ишь ты, бабуля! — хмыкнула старуха Повилихина. — Ну тогда приглашаю в дом. Серьёзные разговоры на пороге не ведутся.

— Может, завтра? — жалостливо спросил Терентьев. — Мне бы с дороги хоть чуток передохнуть.

— Вот сейчас и передохнёшь. Живо руки мой, да за стол. Зря, что ли, стряпала? И ты, Некрас, иди. Чай, намёрзся, хозяина дожидаючись. А что до Аглаи, так я ей сейчас позвоню. Думаю, войдёт в положение.

Иван вспомнил разговор князя с Анной Трофимовной и ничего не стал говорить. Прошел в дом, разделся, умылся, да на указанное место уселся. Маша, пока гости дорогие с бабулей препирались, успела не только умыться, но даже переодеться и расчесаться.

Анна Трофимовна мигнула внучке, и та с бабкой потащили на стол тазик за тазиком и блюдо за блюдом, словно бы едоков предполагалось не меньше дюжины, а то и двух.

— Нам столько не съесть! — испугался Терентьев. — Нас же машина потом не довезёт, у неё колёса от нагрузки отпадут!

— Сколько сможешь, столько съешь, — успокоила его старуха. — Но раз уж сватовство мимо просвистело, и помолвка не по правилам прошла, так хоть сейчас традиции соблюсти. Задним числом, как говорится.

И принялась потчевать.

Часа через два Иван, дыша уже с трудом, запил съеденное стаканчиком сыта и отвалился.

— Ну вот, червячка заморили, — постановила Анна Трофимовна, — теперь и о делах поговорить можно. Чай, карта графства невеликий секрет. Похвастай, полюбуюсь на твои новые владения.

Карта в полученной у княжеского секретаря папке лежала на самом верху. Терентьев из всех документов только её и успел поглядеть. В папку возвращать не стал, убрал в карман. И вот пришел случай достать.

По знаку старухи Повилихиной Маша пулей очистила стол, убрала крошки да жирные пятна, и на чистой столешнице Иван разложил карту владений.

— Так… — узловатый морщинистый палец упёрся в Терентьевский надел. — Вот излучина Пестряковки, вот Терентьевка. А вот и Повилихино. Здесь, к северу, Иголкинское поместье. Дальше к востоку Аномалия и рядом с ней Свиридовка. Вот ведь казус: Горбуновы поместье под себя забрали, а названия сменить не сумели. Люди как звали деревню Свиридовкой, так до сих пор и зовут. А Горбуновых уже и в помине нету. Но хватит о них: пропали, и поделом. Вот здесь, на западном берегу Пестряковки, поместье Федюнина. Тот ещё мерзавец: троих помещиков извёл, чтобы владения свои расширить. По слухам, родителей твоих, Ваня, тоже он в гроб загнал. Не сам, конечно, подручных себе завёл. И на тебя, само собой, зуб точил. Но, видать, обломали упырю клычата.