"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 892

Я озадаченно вскинул брови, не понимая подвоха, и тут же поймал на себе снисходительно-сочувственный взгляд Ники.

– Что я не так сморозил? – пробурчал я, исподлобья глядя на свою подопечную.

– Знаешь, – задумчиво протянула она, – тебе бы не помешало проявлять больше любопытства. Интересоваться миром не только в аспекте искусства исцеления, фехтования и лазанья по подземельям… Хотя бы из простого интереса. Перед поездкой в столицу мог бы потрудиться прочесть о ее особенностях… Тогда бы не задавал таких наивных вопросов, – нравоучительно закончила она.

– Перестань, – одернула сестру Адель. – Ему простительно не знать. – Она повернулась ко мне, и в ее глазах мелькнул озорной блеск. – Видишь ли, наша столица – это два разных мира. Верхний город, где мы сейчас, и Нижний город, раскинувшийся под землей. Именно там и кипит ночная жизнь. Все увеселительные заведения, бесчисленные кабаки и таверны, лавки торговцев и огромный городской рынок – все это находится там. И поверь, Нижний город никогда не спит!

Глава 12

Сказать, что я был удивлен – это как промолчать вовсе. Меня словно громом поразило! И, да, каюсь, все эти годы я с преступным равнодушием относился к географии Империи, к устройству её городов-гигантов. О Дарингаде я знал лишь то, что он – самый большой глоток жизни Империи, что он стал её сердцем, когда Китеж, изначальный, легендарный град-столица империи Рутхен, пал…

...Кажется, я никогда раньше не упоминал название империи, в которую попал... Ну да ладно! Пожалуй, будет лучше, если и дальше я буду называть её просто, Империей, без дополнительных упоминаний её названия...

...И я видел, во что превратился Китеж! Его разрушенные очертания хорошо и четко были видны с горной тропы, откуда я впервые взглянул на этот мир. О Рингаде, ещё до того, как столица пала, шептали как о втором сердце Империи, которое после падения Китежа, в одночасье стало первым... Но, черт возьми, я и представить не мог, что город этот – подобно двуликому Янусу, где под поверхностью земным таится ещё один, таинственный, подземный город!

Да уж, должен признать, меня только что уязвили в самое самолюбие. Но я постарался сохранить мину невозмутимости и с нарочиво скучающим видом процедил:

– А… вот оно что…

И, кажется, маска безразличия сработала:

– Не впечатлило, значит? – с лукавым огоньком в глазах поинтересовалась принцесса Адель.

– В моем родном мире и не такое увидишь… Там вещи куда интереснее творятся, – отмахнулся я, мысленно рисуя в памяти картины китайских городов, раскинувшихся на нескольких ярусах. – Так что удивляться особо нечему.

Есть! Мой блеф, судя по разочарованному лицу Ники, достиг цели. Она предвкушала мой провал, смакуя мою растерянность, мечтала потешиться надо мной. А я одним словом разрушил ее коварный план.

Адель же, напротив, расцвела любопытством:

– Расскажите же, как выглядят города в вашем родном мире!

Я, помедлив, начал живописать картины из документальных фильмов о китайской архитектуре, щедро приправляя их личными впечатлениями от московского метро. А мой рассказ о домах-колоссах в сотню этажей, способных вместить население небольшого городка, произвел фурор. Кажется, этот раунд остался за мной. К тому моменту, как наша карета подкатила к дворцовому комплексу, мои слушатели были все еще под впечатлением моих баек.

На территорию дворца нас пропустили без проволочек.

И это место поражало воображение! Величественное, прекрасное, оно дышало неземной красотой. А парк, окружавший дворец, был воплощением утончённости и ухоженности. Сколько же труда вкладывали садовники, чтобы поддерживать это великолепие!

У главного входа, несмотря на поздний час, нас встречала сама Императрица, в роскошном платье и с диадемой волосах. Мать Ники выглядела на удивление молодо, не старше тридцати. Златовласая фея с чуть заострёнными кончиками ушей. Ника, покинув карету, вдруг робко замерла перед матерью, словно позабыв все слова.

– Это… я… – начала моя обычно неугомонная подопечная, но запнулась, замолчала. В ответ императрица Сиона шагнула к ней и, обняв, крепко прижала к себе.

– Ты не представляешь, – с чувством произнесла она, – как долго я ждала этой встречи, дитя моё!

Я невольно затормозил, оставшись сидеть в карете, не желая нарушать трогательное воссоединение.

– А где Юнна? – вдруг спросила Ника, оглядываясь.

– Время позднее, она уже спит, – пояснила мать. И словно в опровержение ее слов, мимо пронеслась девушка в белом пеньюаре, с рассыпающимися по плечам золотыми локонами и, без лишних слов, повисла на шее у Ники. Мне стало как-то совсем неловко наблюдать эту сцену, учитывая, что на сестре Ники было надето только, пусть и плотное, но, все же, ночное одеяние. Рыдания и бессвязные восклицания заполнили воздух.

Я осторожно, стараясь не шуметь, выбрался из кареты с другой стороны и попытался раствориться среди скромно отвернувшихся рыцарей из свиты принцессы Адель, которая также не удержалась и присоединилась к всеобщему безумию.

Но, увы, даже в этой суматохе меня заметили, и мой план провалился с треском.

– Куда же вы, молодой человек? – строгий голос Императрицы. – Не стоит так уходить, не попрощавшись, – попросила она.

Я обернулся и, встретившись с властным взглядом этой женщины, слегка смутился.

– Я здесь, постою в сторонке, – пробормотал я.

– Так это и есть тот самый князь Бегемот? – голос принцессы Юнны и ее пристальный взгляд через плечо сестры. И тут же волна изумленных шепотков прокатилась по толпе.

Я вздохнул.

Ну вот, – с сожалением подумал я. – Инкогнито накрылось медным тазом!

– Лучше не называй его так, – обернулась ко мне Ника. – Он терпеть не может это прозвище. Зови его Артем! Ему это имя больше нравится.

Я тебе что, собака, что ли? – мысленно возмутился я, но высказывать свое недовольство вслух, в присутствии самой Императрицы, я не решился.

– А я представляла его совсем другим, судя по твоим рассказам, – задумчиво произнесла Юнна. Переключение внимания на мою персону остановило слезливую сцену воссоединения семьи. И вот я снова в центре внимания.

– Так, время позднее, думаю, наши разговоры стоит отложить до утра, – решительно произнесла Императрица и строго взглянула на дочь в ночнушке. – Юнна, мне кажется, ты одета несколько неподобающе.

Та потупила взор, ойкнула и молнией метнулась во дворец. Сиона же, приобняв вернувшуюся Нику, тихо сказала:

– Мне столько всего хочется тебе рассказать, но давай оставим это до завтра. А пока Адель проводит тебя до комнаты Юнны, где для тебя приготовлена кровать. И как только старшая и младшая сестры скрылись за дверью, Императрица, забыв о своем обещании отложить разговор до утра, властным тоном, не терпящим возражений, обратилась ко мне:

– А пока, я бы хотела перемолвиться с вами парой слов, молодой князь. Думаю, нам есть что обсудить.

И мне ничего не оставалось, как послушно склонить голову. Да кто я такой, чтобы противиться воле самой Императрицы? И я, покорно, словно барашек, ведомый на заклание, поплелся за этой властной женщиной, спорить с которой у меня даже желания не возникло.

Меня привели в рабочий кабинет императрицы Сионы… Почему я решил, что это именно кабинет? А для чего же еще может существовать подобное помещение?

Мне указали на два кресла у окна и жестом предложили занять одно из них.

– И не смотрите на меня как на монстра. – усмехнулась мать Ники и Юнны, присаживаясь на против меня. – Я не кусаюсь и человеческую кровь не пью… Так что советую вам расслабиться, Артем. – мое имя прозвучало так легко и непринужденно, что я невольно вздрогнул. – Для начала, я хочу лично поблагодарить вас за то, что все это время присматривали за моей девочкой и за то, что спасли ей жизнь.

Я молча склонил голову, принимая благодарность. Но, несмотря на призыв расслабиться… именно этого я никак не мог сделать.