"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 653

Я посмотрел на спецназовцев. Бойцы СБРИ, сидевшие в воде неподалеку, тоже выглядели озадаченными. Солдаты привыкли к четкой иерархии и субординации, а здесь верховный главнокомандующий вел себя как радушная хозяйка санатория.

— Прошу прощения, — подал я голос, нарушая повисшую над озером тишину. — Нона. Лесная Матерь. Но ваше поселение совершенно не создает впечатление ревностных и кровожадных защитников леса, что рубят головы без разбора всем чужакам.

Она слегка повернула голову и удивленно посмотрела на нас. Вода вокруг ее размытого силуэта плавно колыхнулась.

— Это Сундраил вам такое рассказал? — поинтересовалась она.

Услышав свое имя, бывший предводитель лесных радикалов, до этого сидевший неподалеку, начал совершать крайне странные маневры. Эльф медленно, стараясь не издавать ни единого всплеска, опустился в воду почти по самые глаза. Он вжал голову в плечи, стараясь максимально слиться с озерной гладью и растительностью на берегу, лишь бы не встречаться взглядом с Ноной.

Видеть, как яростный фанатик, готовый убивать людей пачками ради своих идей, сейчас притворяется испуганной лягушку в пруду, было забавно.

— Да не то чтоб конкретно он… — ответил я, наблюдая за погружением эльфа. — Много читал в свое время, сказания слышал, легенды. Народный фольклор, знаете ли, вещь страшная. Обычно в таких историях ваш вид описывается как бескомпромиссная сила, не знающая пощады.

— Ой, Нона, брось наводить тень на плетень, — махнул рукой Даграль, обдав нас брызгами. Старый дварф явно не собирался поддерживать светскую беседу и рубил правду-матку. — Ну все же видели, как твои девки на опушке оружием машут. Там от врагов одни куски мяса летели. Кровожадности им не занимать.

Нона рассмеялась.

Ее смех совершенно не походил на хохот, к которому я привык в мужских компаниях или среди военных. Он был чистым, легким и удивительно звонким, словно звук серебряного колокольчика на ветру. И от этого звука мне почему-то моментально вспомнились строчки из одной старой земной песни: «Колокольчик в твоих голосах звенит соль диезом». Наверное, все из-за сравнения…

Отсмеявшись, Лесная Матерь провела изящной рукой по поверхности воды.

— Ну… — начала Нона, и ее голос снова стал размеренным. — Мы действительно очень ревностно относимся к своим землям. У нас и без того осталось крайне мало пространства в этом мире, так еще мы вынуждены постоянно оберегать его чистоту и животных от грубого вмешательства других существ. Здесь, как вы могли заметить, даже дышится легче. А все потому, что мы бережем природу и относимся к ней уважительнее, чем к себе. И ни одно существо не имеет права нарушать наши правила.

На последних словах ее интонация неуловимо изменилась. Голос стал на секунду жестче, холоднее, выдавая сталь, которая и позволяла ей управлять армией зеленокожих амазонок. Но этот металл тут же исчез, сменившись прежней мягкостью.

— Так что… сказания о нашей жестокости не лишены правды, но могут быть слегка преувеличены людьми, — продолжила она. — Мы редко принимаем гостей и еще реже зовем их к себе. А непрошеные гости зачастую получают вполне однозначный отказ в виде стрелы в лоб.

Произносила Нона эту фразу про стрелу в лоб таким сладким и елейным голосом, словно рассказывала добрую сказку маленьким детям перед сном, а не описывала то, как производится уничтожение всех незваных проходимцев на границе. И диссонанса, признаюсь вам, в этот момент было не занимать.

Я пожал плечами, не находя в ее словах ничего предосудительного с точки зрения территориальной безопасности.

— Ну, — ответил я, — никто не любит, когда к ним в дом вторгаются без спроса, гадят где попало грязными ботинками и переворачивают столы. Это базовое право на защиту своей собственности.

— Правда? — Нона повернула голову и посмотрела прямо на меня, чуть приподняв брови.

Пространство вокруг мгновенно изменилось. Температура воды не упала, птицы не перестали петь, но воздух стал словно плотнее.

Я ощутил, как сидящая рядом Шая резко напряглась. Эльфийка под водой взяла меня за руку и с силой сжала мою ладонь своими тонкими пальцами, посылая недвусмысленный сигнал об опасности. Спецназовцы тоже замерли, их профессиональное чутье уловило скачок угрозы.

Мы находились в воде. Без брони. Без оружия, которое осталось лежать на берегу. И прямо перед нами сидело существо, чей магический потенциал я даже не брался оценивать.

— А не имперские ли люди безжалостно выкорчевывали лес многие сотни лет, расширяя свою территорию? — произнесла Нона.

В ее голосе прозвучал тон древнего существа, которое помнило, как падали многовековые деревья под топорами лесорубов, как прокладывались первые тракты и строились человеческие города на месте девственных чащоб.

И вот теперь стало неестественно тихо. Только я смотрел на Лесную Матерь, а она немигающим взглядом смотрела на меня, ожидая ответа за действия всей человеческой расы.

Ну и что делать прикажете? Начать оправдываться за исторические процессы колонизации — глупо. Доказывать, что прогресс требует ресурсов — значит спровоцировать конфликт. Промолчать — показать слабость. Я попал в патовую ситуацию, когда дела предшественников и предков каким-то образом объяснить было нельзя, не начал конфликт, когда брошенная фраза заведомо была провокативной.

— Нона, пацан не имеет к этому никакого отношения, — грубо вмешался Даграль, вынырнув и шумно отплевываясь от воды. Дварф провел ладонью по мокрой бороде и посмотрел на дриаду. — Он родился сильно позже того, как Империя закончила рубить ваши границы.

Лесная Матерь не перевела взгляд на дварфа. Она продолжала смотреть мне в глаза еще пару долгих секунд, а затем прикрыла веки и усмехнулась.

Шая рядом со мной медленно выдохнула, чуть ослабив хватку на моей ладони.

— Я знаю, Даграль, — ответила Нона, открывая глаза. Она глубоко набрала чистого воздуха в легкие и протяжно выдохнула, расслабляя плечи. — Просто злость меня берет от одной мысли о прошлом. Ну да ладно, — она легко провела рукой по водной глади, смывая остатки негатива. — Не за тем же вы пришли в нашу рощу, рискуя жизнями на периметре, не так ли?

— Не за тем, — согласился я, окончательно успокаиваясь. — Думаю, что вы и без докладов лучше меня знаете, что именно сейчас происходит за пределами вашей чудесной рощи.

— Ведаю, — коротко отозвалась Нона.

— И, естественно, знаете, что много лет назад предки эльфов передали вам на хранение одну из трех скрижалей, созданную для борьбы с этой самой напастью.

— Естественно, знаю, — ответила она мне, искренне и светло улыбнувшись. В уголках ее глаз собрались добрые морщинки.

А затем она плавно поднялась. Вода совершенно не задерживалась на ткани ее платья, скатываясь вниз крупными каплями. Оптическая иллюзия размытости силуэта сохранилась. Нона сделала несколько грациозных шагов, вышла из озера на поросший мягкой травой берег и стала медленно уходить в сторону зарослей.

— Но, — произнесла она, не оборачиваясь. — Я не могу вам ее отдать.

Я аж глаза раскрыл от крайнего удивления.

В смысле «не могу»⁈ А ведь так все хорошо начиналось. Без боя, без загадок, без необходимости прорываться в центр вражеского лагеря под свист стрел и улюлюканье дриад. Нормальный цивилизованный диалог же был!

Даграль нахмурился так, что его кустистые брови сошлись на переносице. Бойцы СБРИ мрачно переглянулись друг с другом, понимая, что привал может закончиться прорывом с боем. Я повернул голову и встретился взглядом с Шаей, затем посмотрел на дварфа и даже на вынырнувшего эльфа. Никто не понимал, что произошло и где мы допустили ошибку в переговорах.

— Нона… — попытался подать голос оторопевший Даграль, явно собираясь напомнить старой знакомой о долге перед миром.

Лесная Матерь остановилась в пяти метрах от нас, у самого края цветочного кустарника. Она не стала поворачиваться всем корпусом, лишь повернула голову до плеча и искоса посмотрела на сидящую в воде группу.