"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 353

Осторожно взял ее за плечи и отстранил на шаг от себя.

— Ну все, все, — сказал я, глядя на нее.

Лицо Алисы сияло. Глаза у нее стали влажными и блестящими, на ресницах дрожали слезинки, но улыбка была во все тридцать два зуба — широкая, искренняя, счастливая.

— Не разводи влагу, плесень появится, — ответил я, улыбаясь в ответ. — Дом старый, сырость нам ни к чему.

— Да ну тебя! — она шмыгнула носом и, дурачась, несильно стукнула меня кулаком по плечу. — Вечно ты все испортишь!

Я еще шире улыбнулся.

— Ладно, давайте раскидаем продукты и будем отдыхать. День был долгий.

Лидия, которая все это время с легкой улыбкой наблюдала этой за сценой, молча подала мне банку с кофе.

— На верхнюю полку, пожалуйста. Я не достаю.

— Будет сделано.

Через пятнадцать минут кухня сияла чистотой, а холодильник был забит под завязку.

— Ну, за успех, — провозгласил я, соорудив на скорую руку пару внушительных бутербродов с ветчиной и сыром.

Мы уселись за стол. Чайник закипел, наполняя кухню ароматом бергамота. Алиса, жуя бутерброд, без умолку трещала о планах на верфь: о том, кого она наймет первым делом, какие доки нужно расчистить, и как она перекрасит кабинет директора в нормальный цвет вместо того серо-буро-малинового, который там был при ее отце.

В этот момент в дверном проеме молчаливо возникла фигура Андрея Ивановича.

Он уже сменил костюм на домашние брюки и кардиган, но выражение лица оставалось все тем же — смесью недовольства и сдержанного любопытства. Отец прошелся по кухне, заглянул в пустую мойку, проверил, ровно ли стоят стулья, и остановился напротив нас.

— К слову говоря, сын, — подал он голос, старательно делая вид, что его совершенно не интересуют наши бутерброды и запах свежего хлеба.

— Будешь? — спросил я, перебивая его с набитым ртом.

Не знаю, что на меня нашло, но после этого его пафосного «аристократического разговора» в машине мне нестерпимо хотелось его подкалывать. Сбивать спесь, так сказать.

Отец сузил глаза, поджал губы и несколько секунд сверлил меня тяжелым взглядом, в котором читалось: «Я тебя породил, я тебя и лишу наследства». Но запах ветчины оказался сильнее фамильной гордости.

— Черт с тобой, давай, — сдался он, махнув рукой. — В микроволновке можно подогреть? Не люблю холодное.

— Валяй, — сказал я, указывая вилкой на агрегат.

Но было уже поздно. Вопрос был задан чисто для проформы, потому что мой ответ совпал с характерным щелчком крышки микроволновки. Отец уже загрузил туда пару бутербродов и нажал кнопку старта.

— Так что ты там хотел? — спросил я, отпивая чай.

— А? — переспросил он, гипнотизируя вращающуюся тарелку с едой. — А! Точно.

Он повернулся ко мне, опираясь спиной о столешницу.

— Там Щедрины мне прислали приглашение на прием на электронную почту. И еще Муравьевы звонили, — он сделал паузу, многозначительно подняв палец. — С графом Муравьевым мы, к слову, старые друзья. Давно не виделись, еще со времен… ну, неважно. В общем, они очень настойчиво зовут нас в гости. Тебя и меня.

Я замер с чашкой у рта.

— Так что у нас с тобой впереди плотная неделя, сын, — продолжил он бодрым тоном, доставая горячие бутерброды. — Не расслабляйся! Готовь парадный костюм, будем выходить в свет.

Я медленно поставил чашку на стол.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди сам собой.

Господь милосердный, за что мне это?

Глава 15

Будильник прозвенел ровно в шесть, вырвав меня из цепких лап сна. За окном только-только начинало сереть, предвещая новый день, который, судя по прогнозу, обещал быть солнечным, но ветреным. Я полежал минуту, глядя в потолок и прислушиваясь к ощущениям в теле.

Плечо, прошитое пулей, почти не беспокоило. Магия, помноженная на регенерацию и мои скромные хирургические навыки, творила чудеса. Остался лишь тонкий шрам и легкое натяжение кожи при резких движениях, но и это, я уверен, скоро пройдет.

Вставать не хотелось, но дисциплина — это фундамент, на котором держалась моя новая жизнь. Если дать слабину один раз, второй сдаться уже будет проще, а на третий я превращусь в старого Виктора Громова, чье тело я занял. Рыхлого, пьющего и плывущего по течению.

Я рывком откинул одеяло и спустил ноги на прохладный паркет.

Зарядка.

Приседания, отжимания, планка. Я работал методично, чувствуя, как кровь разгоняется по венам, вымывая остатки сонливости. С каждым повторением мысли прояснялись, выстраиваясь в четкую структуру планов на день.

Затем я вышел на улицу, где взялся за шпагу и повторял все то, что учил ранее с Рихтеровичем и Лидией. На самом деле это больше напоминало медитацию, чем тренировку, но я продолжал выпад за выпадом и финт за финтом, пока время не показало семь тридцать.

Достаточно.

Быстрый душ, чтобы привести себя в порядок. Выйдя из ванной и энергично растираясь полотенцем, я поймал свое отражение в зеркале. Взгляд стал жестче, черты лица заострились, кожа вернула эластичность, прорезались кубики пресса и косые паховые. В целом, показавшийся рельеф мне нравился. Не сказать, что я любовался собой и мог впасть хоть в какую-нибудь степень нарциссизма, однако с точки зрения эстетики это было красиво. Не перекачанный дятел, а просто хорошо сложенный мужчина.

Одевшись, я спустился вниз.

На кухне уже царило оживление. Алиса, видимо, на радостях от вчерашних новостей о верфи проснулась раньше обычного и теперь порхала между плитой и столом, напевая какой-то прилипчивый мотивчик. Лидия сидела на своем обычном месте, просматривая новости в планшете и меланхолично помешивая кофе.

— Доброе утро, — бодро поприветствовала меня Алиса, водружая на стол тарелку с горкой румяных сырников. — Налетай, пока горячие!

— Доброе, — кивнул я, садясь во главе стола. — Вижу, настроение у кого-то боевое?

— Еще бы! — она сияла так, словно была маленькой девочкой, которая ночью встретила деда мороза. — У меня сегодня столько дел!

— Только не забудь, что у нас еще и основная работа есть, — мягко осадила ее Лидия, не отрываясь от экрана. — Трупы сами себя не вскроют, а отчеты сами себя не напишут.

— Ой, да ладно тебе, зануда! — отмахнулась Алиса, плюхнувшись на стул. — Все успеем. Виктор, кофе будешь?

— Буду.

Пока я завтракал, наслаждаясь, надо признать, отменными сырниками — видимо, кулинарный талант Алисы просыпался прямо пропорционально ее энтузиазму, на кухню вошел отец.

Андрей Иванович был уже при параде: светлые брюки, легкая рубашка поло, на плечах небрежно наброшен джемпер.

— Доброе утро, молодежь! — провозгласил он. — Как спалось?

— Отлично, — отозвался я. — Ты, я погляжу, тоже не залеживаешься. Куда-то собрался?

Отец налил себе кофе, демонстративно проигнорировав предложенные Алисой сырники в пользу тоста с джемом.

— А то! — заявил он. — Я тут вчера вечером, пока вы спали, полистал этот ваш интернет. Посмотрел карты, почитал отзывы. Оказывается, у вас тут есть на что взглянуть, помимо моря, развалин и дорогущих непродающихся картин.

Лидия фыркнула, но сделала вид, что подавилась и закашлялась в кулак.

— Да неужели? — я хмыкнул. — И что же привлекло внимание столичного гостя?

— Ну, во-первых, — начал загибать пальцы отец, — дача Стамболи. Говорят, архитектура уникальная, мавританский стиль. Во-вторых, музей Хрина. Я в юности зачитывался «Синими парусами» — грех не зайти. Ну и, конечно, хочу просто побродить по старому городу, посмотреть на улочки, на людей. Почувствовать, так сказать, пульс провинции.

Я посмотрел на него с легкой иронией. Пульс провинции, ага. Главное, чтобы этот пульс не довел его до тахикардии.

— Дело хорошее, — одобрил я. — Только не переусердствуй. Солнце здесь коварное даже осенью. Имей при себе воду и головной убор.

— Я не маленький, Виктор, — фыркнул отец. — Сам разберусь. Вы на работу?

— Да. Труба зовет.

— Ну тогда чего расселись? Езжайте, — он махнул рукой. — А я еще кофе попью и тоже выдвинусь.