"Фантастика 2026-173". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1478

То, что эта одежда нетипична для горожан Бранды, нет сомнений. Но королю всегда казалось, что бродяги, если этот парень из них, люди беспокойные. Дедушка говорил, им не сидится на месте. А этому прекрасно сиделось! Он крайне равнодушно воспринял свое заключение. Наверное, для него это привычно, ведь законы против бродяг гласят… А если, наоборот, настолько убит горем, если он в таком отчаянии из-за своего положения, что не видит и не слышит ничего вокруг? Надо приободрить новичка. В конце концов, он пока что законный король Викгентлада и хозяин этого подземелья. Хотя и находится здесь на положении узника.

— Эй, приветствую тебя в крепости! — негромко окликнул юный король своего соседа по камере. — Будь так добр сообщить, если знаешь, день сейчас наверху или ночь?

— Ночь.

Голос у незнакомца низкий, или это сейчас он говорил хрипло. Он не поднял головы и не удостоил собеседника взглядом.

— Кто ты? — король удивился, насколько звонкий детский голосок у него самого.

— Никто.

— Но люди не бывают никем! Дедушка всегда так говорил. У тебя наверняка есть имя и… прошлое?

— О, да, — заключенный усмехнулся. — Навалом.

— Как тебя зовут?

— Дик.

— Не хочешь, не говори! — обиделся юный король. — А я — Гентли. Я…

— Знаю, — собеседник ничуть не помогал юному королю поддерживать беседу.

— То есть, как знаешь? — удивился и даже насторожился царственный узник. — Я уверен, мы не знакомы…

— Точно. Но известно, что в крепости есть особый пленник — внук покойного короля. И что он — ребенок. Кроме тебя здесь же никого нет. Тяжело догадаться, что ты и есть Викгент Третий.

— Вообще-то, кроме меня, здесь находишься ты, — Гентли начинал злиться на судьбу за такой неразговорчивый подарок. — Но раз обо мне всё известно, скажи, за что тебя бросили сюда?

Король заранее готовился услышать ответ "ни за что". И его удивило, что собеседник соизволил дать уточнение.

— За то, чего нет. За то, что не пьяный.

— Ты бродяга, да? — легко разгадал его слова Гентли. — У тебя нет дома, работы и не нашлось поручителя из нашего города?

— А в столице Викгентлада полиция никогда не пристает только к пьяным, — усмехнулся бродяга.

— Да, это дедушкин закон против бродяжничества, — в тоне Гентли скользнуло легкое недовольство. — Но ведь это справедливо. Пьяный может оказаться и весьма достойным человеком, однако в нетрезвом состоянии не каждый способен назвать не только имя своего поручителя, но даже собственное! Зачем же задерживать человека по одному подозрению? Пьяных тоже арестовывают, если они опасны. Например, размахивают ножом…

— …или орут песни, порочащие короля, — подхватил собеседник. — Но даже в этом случае им грозит только мелкий штраф, ведь пьяный не отвечает за свои действия! Милый добрый закон, принятый по всем мирам в одной только Бранде! Старик сам был не прочь опрокинуть чарку, а путешествовал всегда только по делам и с эскортом!

— Не смей так говорить о моем дедушке! — пригрозил наследник.

— А то что?

— Ты просто не должен позволять себе такие слова по отношению к покойному королю. Он мудрый правитель. Ты его не знал!

— Знал. Не близко. Как короля. Хотя бы по этому милому закону… Ты давно на престоле?

— Полгода. Но ещё ни дня не имел полной власти, — с досадой ответил Гентли.

— Приходило в голову что-нибудь отменить из дедушкиного наследства?

— Приходило, — понурился юный король. — Но нельзя так сразу. Я хотел изучить обстановку…

— И довел народ до войны?..

— Кто его доводил?! — в отчаянии стукнул по решетке коронованный пленник. — Я просто ничего не успел! Герцог Стовольд…

— Легко обвинять нынешних врагов, — вздохнул собеседник. — Но не герцог виновен в том, что ты сидишь здесь, а старик Викгент — "добрый король".

— Почему это?

— Кто двенадцать лет за уши тянул тебя к этой короне? Кто, когда его сына отравили, как ножом срезал верхушку всей знати в Бранде? Искал убийц, понятно, но после всего, решиться оставить им в наследство на троне своего малолетнего внука? Хорошо зная, что у тех, кого он казнил, тоже выросли дети, и они старше тебя… Нечего сказать, мудрый поступок! И, оказывается, готовя тебя в наследники, старик даже не позаботился, чтобы ты хорошо изучил, если не настоящую, то хотя бы придворную жизнь?

— Он учил меня!

— Чему? Отличать среди друзей предателей и мерзавцев? Наверное, он хорошо владел этим искусством, если назначил твоим опекуном самого надежного, как ему казалось, слугу —— Стовольда! Скажи деду спасибо за подарок.

— Они бы меня всё равно загнали как зверя, — хладнокровно признал свою слабость Гентли. — Их больше!

— Даже ты это понимаешь, — одобрил собеседник. — А старик понимал? Не мог любящий дедушка оставить тебя на съедение этой шайке. Он хотел, чтобы ты стал продолжением его правящей Викгентладом десницы. А для этого ты должен бы успеть вырасти. Твоя поспешная коронация — его ошибка, его страх за свою жизнь загнал тебя на престол. Старик думал, если перекроет ход к трону другим, дав стране нового короля ещё при своей жизни, то протянет подольше. Не рассчитал.

— Ты хочешь сказать, что его убили? Кто? — похолодел Гентли.

— Люди. Это всегда более вероятно, чем старость, при такой вредной работе.

Юный король глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Знаешь, я так и думал, — печально проговорил он. — Ведь дедушка так мечтал дожить хотя бы до моего совершеннолетия. А когда сильно хочешь, ведь прибавляется сил, правда? А он умер всего через три дня после коронации. Не проснулся утром. Я всю жизнь очень не хотел быть королем. Знал, как это сложно и боялся. И потом, не хотел, чтобы меня убили, как папу. Но дедушка говорил, что со мной этого не случится. А вот и случилось…

— Ты живой, — холодно напомнил ему собеседник.

— Пока, — прошептал Гентли. — А завтра? Когда дедушка умер, я полгода мечтал, что вот, стану совершеннолетним и сразу откажусь от короны. При его жизни, я, может, не посмел бы, но потом только этого и ждал. Тоже думал спасти жизнь. А теперь они каждый день приходят и требуют отказаться. А я не могу… — он сверкнул взглядом на свого соседа, но тот остался безучастен. Думал о своем или не мог понять логику короля? — Да им только и нужно, чтобы я подписал отречение, чтобы спокойно убить обычного мальчишку, а не законного короля!

— Так не подписывай, — отрешенно посоветовал бродяга.

— Но они грозят, что убьют меня всё равно! А если откажусь от короны, то обещают оставить жизнь и позволить уехать к дальним родственникам на Север.

— Так откажись…

— Ты что, издеваешься? Они всё равно обманут! И убьют меня! Ты хоть понимаешь?!

Собеседник только вздохнул. Юный король не мог угадать, какие чувства хранило это молчание. Но тишина слишком давила на сердце. Гентли попытался зайти с другой стороны.

— Тебя скоро выпустят?

Бродяга пожал плечами. Гентли не отставал:

— Наверное, скоро. Зачем им тебя держать? Ты дворянин?

— Что? — сосед не сразу понял вопрос короля. — А… вообще-то, моего отца иногда называли "сэр".

— А ты смог бы это доказать? — обеспокоено спросил Гентли.

— Ага, счас, только подковы до блеска начищу! — хмыкнул странный мальчишка.

— Но тебе это может очень пригодиться, — терпеливо пояснил юный король, хорошо зная законы столицы. — Если ты не дворянин, за бродяжничество у нас полагается наказание плетьми.

— Сколько?

По его голосу не понятно, страшит его такая угроза или он согласен пережить это, не моргнув глазом. Гентли нервно облизал губы:

— Полдюжины, если раскаешься и пообещаешь при всех бросить такую жизнь. Вдвое больше, если будешь упорствовать. Но в любом случае, город даст тебе поручителя, который обязуется устроить тебя на работу и следить за достойным образом жизни бывшего бродяги, нищего или преступника. По жалобе поручителя или доносу соседей, тех, кто не хочет исправляться, вызовут для разбирательства снова. Может, дюжина плетей и пустяк…