Так себе ученица (СИ), стр. 11

Я оглядела трибуны. Чуть ли не половина кресел оставалась свободными, хотя я знала, что билеты раскуплены, нам со Штилем с трудом нашли пару мест на галерке. За представлением следили немногие зрители, остальные клубились в проходах, оживленно беседовали между собой или по телефонам, покупали закуски и напитки — Арена предлагала все, от гамбургеров и колы до устриц и изысканных марочных вин. Штиль еще до начала представления взял нам лимонад и орешки.

Гиена кружила по песку, распахивая черно-розовую влажную глотку, и человек поворачивался вместе с ней. Монстр сделал ложный выпад, дернулся вправо, взметнув песок, и прыгнул слева, целя в бедро; гладиатор развернулся на месте, пропуская гиену мимо, и ударил древком копья — не на поражение, иначе бой вышел бы слишком коротким. С трибун донеслись жидкие аплодисменты и разрозненные выкрики.

— Он тянет время, — сказала я. — Дает публике рассмотреть себя.

— Да, — кивнул Штиль. — Только публике плевать. Слышишь, в третьем ряду обсуждают вчерашний бой. А те, у парапета, делают ставки на следующий.

Хотя гладиатор был красив и превосходно двигался, мне не нравился этот бой. С почти такой же пустынной гиеной сражалась Айше в бойцовой яме — в жалкой кровавой пародии на благородное искусство Арены… хотя суть та же. Конечно, воин, прошедший «Врата моря» — не чета турецкой домохозяйке, и здесь всегда дежурят медики, способные вытащить раненого хоть с порога того света, а еще в монстров вшивают дистанционно управляемые капсулы с ядом мгновенного действия, так что сожрать бойца гиене не позволят. Гладиаторы редко гибнут или необратимо увечатся на Арене.

И все же не будь такой возможности — не было бы и Арены.

Гиена снова набросилась на бойца. Костяной гребень встопорщился, когти вспороли песок. Черный Смех встретил ее копьем, но монстр успел крутануться в воздухе, и наконечник лишь распорол шкуру на боку. Трибуны ответили коротким воплем — кровь на песке, первая за вечер, всегда вызывает реакцию.

Гиена наконец решилась на отчаянный бросок и прыгнула человеку в лицо, целя когтями в глаза. Черный Смех ушел вбок, присел и одним движением вогнал копье снизу вверх, под челюсть, пробивая череп. Зверь дернулся в воздухе и рухнул на песок уже мертвым.

Гладиатор выдернул копье и поднял его над головой, приветствуя трибуны. С предплечья стекала кровь — гиена все-таки задела его когтями в последнем броске. Мышцы перекатывались под кожей, мокрой от пота, и он действительно был превосходно сложен, словно статуя языческого бога — но трибуны ответили лишь рассеянным хлопаньем, и то не везде. Черный Смех, однако, сияюще улыбнулся и ушел с горделиво поднятой головой.

— Он закончил «Врата моря» последним в рейтинге, да? — тихо спросила я.

— Ну что ты, где-нибудь в середине, хоть и не в Десятке. Последние в рейтинге выступают только днем. В основном для провинциалов, которые копят на поездку в Касабланку годами и хотят получить от Арены все. Благо билеты на дневные бои гораздо дешевле, чем на основные, вечерние.

Мы сидели на верхнем ярусе, в жестких пластиковых креслах — длинные ноги Расмуса упирались в спинки нижнего ряда. Ахад устроился в проходе. Его гребни чуть подрагивали — он чувствовал вибрацию трибун, слышал гул тысяч глоток, и ему было некомфортно, но одновременно и интересно. Любопытство в нем обычно пересиливало робость. Вряд ли у бедняги Черного Смеха был сегодня более увлеченный зритель.

Сама Арена оказалась именно такой, какой я видела ее на тысячах фотографий: огромная чаша под открытым небом, окруженная ярусами из белого камня. Никаких экранов, голографических проекций, усилителей — только живой звук, только песок, впитывающий кровь, только магические барьеры, мерцающие по краям, чтобы шальной импульс не улетел на трибуны.

Зрители быстро прибывали, теперь уже было занято три четверти мест.

— Сейчас выйдут чемпионы?

— Нет, сейчас еще разогрев, — пояснил Штиль. — Вот теперь выйдут бойцы из Десятки.

Раздался сигнал, и на песок шагнули двое.

Первого объявили как Смерча — аэроманта с востока. Он был стройный, высокий, с длинными забранными в хвост волосами. Носил легкую броню, двигался упруго и пружинисто, и руки его оставались свободными.

Второй — Гнев Земли, геомант из Европы. Его броня была тяжелее — пластины на груди и плечах, шлем с узкой прорезью для глаз. В руках — щит из обсидиана и короткое копье, по лезвию которого пробегали молнии.

Они вышли в центр, повернулись к трибунам, вскинули руки. Им похлопали, кто-то даже расщедрился на приветственный выкрик.

Прозвучал гонг. Смерч ударил первым — воздух вокруг его рук сгустился, превращаясь в режущие серпы. Он метнул один, потом второй, заставляя Гнева уйти в глухую защиту. Воздушные лезвия вонзились в обсидиановый щит, высекая искры. По трибунам пробежал рокот — это было красиво.

Я напряженно наблюдала за движениями обоих магов, с умилением распознавая ту базу, которую мне сейчас ставили. Но клянусь Основами, сколько же они всего на нее наворачивали! Как филигранно управляли и эфирными потоками, и собственными телами! Не верилось, что еще каких-то десять месяцев занятий — и я смогу сравняться с ними в мастерстве! Сейчас мне казалось, что и десяти лет не хватит…

Гнев ударил древком копья в песок, и тот вздыбился, пошел волнами. Смерч подпрыгнул, используя поток воздуха, чтобы зависнуть на пару секунд, и метнул третий серп. Геомант пошатнулся, но устоял, перехватил копье и метнул его, как дротик, усилив эфиром. Аэромант едва успел отклонить снаряд воздушной стеной и снова пошел в атаку…

— Как они хороши! — выдохнула я.

— Очень хороши, — согласился Штиль. — Смерч работает с воздухом невероятно чисто. А Гнев Земли — посмотри, как он держит структуру щита. Ни одного зазора!

Смерч провел серию быстрых ударов, заставляя противника отступать. Геомант споткнулся, упал на колено — и тут же взметнул перед собой каменную стену, закрываясь. Смерч разбил стену воздушным тараном. Песок взметнулся облаком, и в этом облаке Гнев Земли нанес удар — метнул копье от земли, с колена. Копье пробило воздушный щит, чиркнуло по ребрам Смерча, и тот рухнул, зажимая бок.

Раздалась трель — у тучного мужчины в ряду перед нами зазвонил телефон. Он принял вызов и заорал:

— Слушаю! Как это — не подвезли тару? Лети на склад к этим ублюдками и доходчиво объясни, что если упаковку не доставят сегодня же, я сдеру с них кожу и заверну товар в нее!

Песок на Арене оседал. Гнев земли торжествующе вскинул руки. Многие зрители отвлеклись от своих дел, поаплодировали и покричали. Ахад присоединился к ним заливистым лаем. Служители унесли с песка истекающего кровью Смерча. Я запустила руку в пакет с орешками, который Расмус держал на коленях.

Трибуны быстро заполнялись. Все, кто болтался в проходах, расселись по местам, и сделалось тесно. Толстяк перед нами выключил звук на телефоне и тут же включил фонарик. Зрители поднимали над головами светящиеся мобильники, создавая живое море огней. Я без комментариев Расмуса догадалась — ждут чемпионов из Семерки, элиты гладиаторского мира.

Снова грянули трубы, и публика взревела. Трибуны взорвались, едва началось объявление первого имени — Грозовой Фронт. Я почувствовала, как вибрирует под ногами камень.

На песок вышел невысокий дядька с тяжелым взглядом. Его броня представляла собой сложную систему эфирных накопителей. В руках он держал цепь, пульсирующую электричеством.

Публика ревела. Люди вскакивали с мест, выкрикивали его имя, размахивали флагами с изображением молнии. Фронт поднял цепь, и по ней пробежал ослепительно-белый разряд. Трибуны ответили восторженным воплем.

Я подумала, что громче уже быть просто не может, но тут объявили второе имя — Лунная Тень. И я поняла, что первого чемпиона встретили еще относительно сдержанно…

На песок вышла женщина. Высокая, с царственной осанкой, она ступала по песку босиком, и длинные распущенные волосы словно бы излучали серебристое мерцание. На ней было платье настолько простого покроя, что я сразу поняла — оно стоит бешеных денег. Самое удивительное — ни доспехов, ни оружия при ней не было.