Последний звонок. call центр, стр. 13
Бейдж Евы.
Тот самый, который она носила весь день.
— Где?
— На парковке.
Возле её машины.
— Машина там?
— Да.
— А Ева?
Кирилл медленно покачал головой.
— Нет.
И… дверь машины была открыта.
Ключи лежали на водительском сиденье.
Телефон — в подстаканнике.
Сумка — на пассажирском кресле.
Она будто… вышла всего на секунду.
И больше не вернулась.
Орлов долго смотрел на пропуск.
Потом положил его на стол.
Очень осторожно.
— С этого момента, — тихо сказал он, — инцидент получает четвёртый уровень.
Марина опустила голову.
Она знала, что это означает.
Артём — ещё нет.
— Что такое четвёртый уровень?
Орлов встретился с ним взглядом.
И впервые за всё время ответил без недомолвок.
— Это означает, Артём… что теперь мы расследуем не аномалию.
Мы расследуем исчезновение нашего человека.
И если мы не найдём Еву до 03:33… есть вероятность, что завтра утром не останется никого, кто сможет вспомнить, что она вообще существовала.
Кабинет Орлова опустел только через полчаса.
Кирилл вместе со службой безопасности ещё раз проверял парковку.
Марина просматривала записи внутренних камер.
Михаил Андреевич молча сидел возле двери, держа на коленях свой потрёпанный блокнот.
Орлов не произнёс ни слова.
Он стоял у окна.
Смотрел на мокрую парковку.
И ждал.
Артём понимал это чувство.
Иногда расследование начиналось именно так.
Не с погони.
Не с допросов.
А с ожидания первой ошибки противника.
— Нашёл что-нибудь?
Орлов не обернулся.
Вопрос прозвучал спокойно.
Артём посмотрел на белый конверт, затем на пропуск Евы.
— Пока только странности.
— Перечисли.
Следователь глубоко вдохнул.
— Первое.
Ева не могла просто уйти.
Она оставила телефон.
Ключи.
Документы.
Сумку.
Человек, который собирается исчезнуть добровольно, так не делает.
Орлов кивнул.
— Дальше.
— Второе.
Если её похитили… зачем оставлять машину открытой?
Орлов снова кивнул.
— Дальше.
— Третье.
В журнале написано «свидетель удалён».
Не «человек».
Не «оператор».
Именно свидетель.
Орлов впервые повернулся.
— Почему это важно?
— Потому что слова выбирают не случайно.
Свидетель — это человек, который что-то увидел.
Значит… важно не то, кто такая Ева.
Важно то… что именно она успела увидеть.
В кабинете повисла тишина.
Марина перестала листать записи.
Михаил Андреевич поднял голову.
Орлов долго смотрел на Артёма.
А потом тихо произнёс:
— Молодец.
Именно поэтому ты здесь.
Он подошёл к сейфу.
Открыл его.
Достал длинную чёрную коробку.
Положил её на стол.
— Пришло время показать тебе одну вещь.
Внутри лежал старый магнитофон.
Не кассетный.
Катушечный.
Большой.
Тяжёлый.
С металлическими ручками управления.
Артём удивлённо посмотрел на него.
— Он работает?
— Лучше, чем современные компьютеры.
Орлов аккуратно провёл ладонью по корпусу.
— Это единственное устройство в здании, которое ещё ни разу не соврало.
— Простите?
— Цифровые записи иногда меняются.
Файлы исчезают.
Время переписывается.
Но магнитная плёнка… остаётся такой, какой была в момент записи.
Он открыл коробку полностью.
Рядом лежали десятки подписанных катушек.
На каждой — дата.
И время.
— Нам нужна запись сегодняшнего дня.
Марина уже перебирала коробки.
— Вот.
18:00–19:00.
Она осторожно установила катушку.
Магнитофон тихо загудел.
Лента пришла в движение.
Послышался обычный офисный шум.
Голоса операторов.
Щелчки клавиатур.
Телефонные звонки.
Несколько минут ничего необычного.
Потом…
Раздался голос Евы.
Совершенно спокойный.
— Дмитрий Сергеевич, я проверила запись…
Пауза.
Звук клавиш.
Потом Ева вдруг сказала совсем другим тоном.
Очень тихо.
Будто разговаривала не с людьми в кабинете.
— Нет…
Я вас не знаю.
Все переглянулись.
На записи никто ей не отвечал.
Но Ева явно кого-то слушала.
Прошло три секунды.
И она снова заговорила.
— Откуда вы знаете моё имя?
Артём почувствовал, как внутри всё сжалось.
На цифровой записи этого разговора не было.
Она начиналась значительно позже.
Орлов быстро сделал пометку в блокноте.
— Время.
18:31:54.
Марина остановила ленту.
— Хотите сказать… цифровая система вырезала почти минуту?
— Нет, — тихо ответил Орлов.
— Она её не записала.
Артём наклонился ближе к динамику.
— Можно ещё раз?
Орлов кивнул.
Запись пошла снова.
Голос Евы.
Шорох бумаги.
И вдруг…
Ещё один звук.
Очень слабый.
Если бы Артём не работал следователем, он бы не обратил внимания.
Равномерное постукивание.
Тук.
…
Тук.
…
Тук.
Не телефон.
Не часы.
— Стоп.
Марина остановила ленту.
— Что?
— Назад на три секунды.
Запись прокрутили снова.
Теперь услышали все.
— Это же…
— Каблуки? — предположил Кирилл, вошедший в кабинет.
Артём покачал головой.
— Нет.
Костыль.
Или трость.
Шаг.
Пауза.
Шаг.
Очень медленно.
Он закрыл глаза.
Снова прослушал запись.
Профессиональная привычка складывала картину сама собой.
— Нет…
Не трость.
Это звук… деревянной телефонной трубки, которой очень медленно постукивают по столу.
В кабинете стало тихо.
Орлов медленно посмотрел на катушечный магнитофон.
Потом на Артёма.
— Ты уверен?
— Почти.
— Почему почти?
— Потому что я уже слышал этот звук.
Все одновременно посмотрели на него.
— Где?
Артём медленно перевёл взгляд в сторону архива.
— В полной темноте.
Когда нам показалось… что кто-то снял трубку со старого телефона.
Орлов молча нажал кнопку «Стоп».
Катушки медленно перестали вращаться.
Он посмотрел на часы.
19:14.
До 03:33 оставалось чуть больше восьми часов.
— С этого момента, — сказал он, — мы больше не ждём.
Мы начинаем искать первыми.
Он подошёл к большой магнитной доске на стене.
До этого Артём не обращал на неё внимания.
Теперь Орлов снял с неё защитную ткань.
Под ней оказалась карта Германии.
Вся усыпанная разноцветными отметками.
Красные, Жёлтые, Белые.
И только одна…чёрная.
Она медленно пульсировала маленьким светодиодом.
И находилась прямо там…где стояло здание «Омеги».
Орлов долго смотрел на карту.
В кабинете никто не произнёс ни слова.
Красные отметки были разбросаны по всей Германии.
Жёлтые тянулись вдоль старых линий связи.
Белые почти полностью исчезали в южных районах.
И только одна точка медленно пульсировала чёрным.
Она находилась точно под зданием «Омеги».
— Что означают цвета? — наконец спросил Артём.
Орлов взял со стола тонкую деревянную указку.
— Красные — подтверждённые инциденты.
Он коснулся нескольких точек.
— Жёлтые — неподтверждённые сообщения.
— Белые?
— Закрытые дела.
— А чёрная?
Орлов не ответил сразу.
Он смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Мы надеялись, что она никогда больше не загорится.
Марина подошла ближе.
— Последний раз…
Две тысячи шестнадцатый?