Смотритель маяка 4 (СИ), стр. 48

— Достаточно, Лок, — Каспар прервал разгорячившегося судового лекаря и подсел ко мне — Как ты, сынок?

Зеленый свет в моих глазах пылал, как прожектор. По крайней мере так я чувствовал изнутри.

— Пойдёт… — я попробовал махнуть рукой, но она уперлась во что-то мягкое, в шерсть. Следом послышалось недовольное мяуканье, и ко мне на груди запрыгнул кот с оторванным ухом. — Боцман… никаких Бартоломео…

Эти слова понимали только мы двое. А может в шуме волн их никто и не разобрал. По небу плыли белые кучевые, солнце было где-то над горизонтом, а значит, наступило утро. Лежа повернув голову, я увидел тонны серого льда. Глыбы плавали в воде, лежали на берегу и окружали маяк.

Я попросил поднять меня, хотя бы опереть спиной на камень.

— Ты победил — сказала Мирель.

— А ты вернулась… — ответил я, и ком подступил к горлу. — Прости, что наговорил. Знал же, что не послушаешь…

— Не прощу — девушка сощурила глаза — Жареной рыбой не отделаешься!

Все посмеялись, будто понимали, о чем речь.

— Спасибо вам, — я обвел взглядом друзей. И только сидя смог увидеть Тьяго, что израненный сидел на камне в паре метров, его хлыст обгорел почти до основания. Недалеко от него белобрысый парень перевязывал обожженные руки. Сторож из детсада в изорванной одежде умывался от крови прямо из океана.

— А где Бенжи? — спросил я.

Мирель завертела головой, Тьяго пожал плечами. Дверь маяка отварилась и из темноты появился Бенжамин, обратив на себя все внимание. Парень был бледен, спотыкался и нес в руках какие-то обломки.

— Что случилось, приятель⁈ — окликнул его белобрысый, но Бенжи не отреагировал.

Он дошел до нас, и стало понятно, он держал полетный жилет. Жилет своей матери.

— Он убил её… — сдерживая крик прошептал парень — Мы же справились… Почему⁉

Мирель прикрыла рот ладонью. У меня не было слов. Бенжи перебирал кристаллы на жилете, не отводя потерянный взгляд. Внезапно его руки засветились, свечение разлилось вокруг тела, которое начало исчезать.

— Что происходит⁉ — закричал он, но больше ничего не успел сказать, и превратившись в золотое облако, улетел длинным шлейфом.

— И что это было? — спросил Каспар, почесав бороду.

— Маяк выбрал его… — Тьяго поднялся с камня и подошел к оставшемуся на земле жилету матери Бенжи. — Кажется, он теперь смотритель. Я читал об этом в судовом журнале.

Круг замкнулось, сын смотрителей занял их место. Но какой ценой… Взросление пришло к Бенжамину через слишком тяжелые испытания. Я не пожелал бы такие никому.

— Я схожу к нему, как только смогу — сказал я, пытаясь подняться. Но ребра были сломаны, да и ноги, кажется, тоже.

— Не вставай, — Мирель придержала меня рукой.

— А это кто? — сказал доктор, и все посмотрели на дверь. В проеме появился молодой человек с растерянным видом. Он ощупывал дверь и стену маяка, но завидев нас, замер.

— Это новый смотритель, ребят — все уставились на меня. — Да, формально я умер.

Мирель усмехнулась, Каспар поперхнулся, а доктор Лок стал протирать очки, чтобы разглядеть новобранца.

— Эй, люди! А я где? — крикнул человек и пошел к нам — Мы где-то в заливе Осло-фьорд?

— Вроде того — пробормотал Тьяго, так что слышали только мы.

Общительный мужчина приблизился со словами:

— Что-то не вижу здесь связи с материком. Да и катера берегового, не на этом же музейном экспонате мы приплыли — он показал в сторону моего Когга. — Я, кажется, напился до чертиков, а вы тоже туристы или местные?

— Какой болтливый, — тихо сказал Каспар, — У меня аж голова разболелась.

— Ты умер! — заявила прямо в лоб Мирель — Здесь почти все мертвы, кто-то даже дважды! — она ткнула в меня пальцем, попав прямо в ребро. Я натянуто заулыбался, сжав зубы от боли, но все это больше походило на шутку, чем на правду.

— Хах, смешно! Но мне бы выбраться, не знаете, когда паром?

— Сколько тебе лет, сынок? — обратился к нему Каспар.

— Мужик, мне 64 — ответил парень — Я тебе не сынок.

— Посмотри в воду что ли?

Парень недоверчиво глянул на капитана и нехотя пошел к краю берега, перебираясь по камням.

— Что за черт! Какого⁉ — он отпрянул от водной глади, затем медленно подошел снова, — Я ничего не понимаю… я снова молод.

— Принимай объект, коллега.

Мои слова вызвали у парня нервную улыбку. Он посмотрел на нас, изорванных и поломанных, затем перевел взгляд на маяк, из закопченных окон которого все еще выходил дым.

— Неужели выгорел до тла? — сказал наконец доктор Лок, — Монументальное сооружение!

— Похоже, Док, — отозвался я — Там не кристалл поработал, а старый-добрый пороховой взрыв. Думаю, всему хана. Парни, поделитесь картами с новичком?

Тьяго и другие смотрители засмеялись и закивали. Работы предстояло много, этому человеку досталась история.

Неделя у меня ушла на восстановление. Пока матросы Каспара выносили гарь и помогали сколачивать новую мебель, смотрители уходили и возвращались с картами и книгами, сжигали тонны серого льда. По какой-то причине бортовой журнал маяка уцелел. — Магия, черт бы её побрал. — Бумага, которую не коснулся огонь, и в которой я гордо поставил дату, когда туман был уничтожен. Тело Марселя мы не нашли, только не догоревшие остатки его сюртука. Лили предпочла уединение. Я посетил её лишь однажды. Она чувствовала вину за смерть Екатерины и боялась смотреть в глаза Бенжи.

Новый смотритель вникал во все со знанием дела. Он оказался корабельным механиком, уставшим от бесконечной качки, и мечтал дожить жизнь, стоя на твердой почве. Ирония сыграла это по-своему. На поиск смотрителя, как и полагалось, ушла вся энергия маяка. Поэтому облачный сектор и подводный отключились. Странная технология, почему-то смотритель не должен приходить на все готовенькое. Всё — сам! Исключением стал Бенжи. Маяк не искал его, он его ждал. Призвав в считанные секунды, он оставил парню всё, что было создано его родителями.

— Владимир, — позвал меня Тьяго, когда я гостил у него, еще передвигаясь на костылях — Ты перестал пульсировать! Выходит, ты теперь кристалл! Иди глянь!

С трудом поднявшись в фонарную, чего старался не делать все это время, я привычно закинул голову под купол и… не увидел ничего. На губах возникла улыбка.

— Я больше не смотритель, старина. Теперь я гость.

— Во дела… интересно, а ты лечить можешь? Кристаллы же лечат.

— Хм, и правда. Пока не знаю, меня что снова надо поджечь?

— Хах, не торопись, но если лечишь, дай знать.

Мы пожали руки, и я вернулся к себе.

Боцман привыкал к новому смотрителю. Все чаще вертелся у его ног, потому что тот его кормил. Парень под моим руководством набрал ракушек, нажег известь и забелил копоть на стенах. Узнав о том, что осталось на облачном маяке, сильно расстроился. Признаться, погреба с деликатесами не хватало и мне. А уж что его ждёт, когда он соберет 100 кристаллов. Ух, не хотел бы я при этом присутствовать.

Вдруг, за окном раздался истошный вопль. Мирель с боцманом выскочили первыми, а я ковылял еще с минуту.

— Господи! Что это! ааааа!! АААААА! — плевался смотритель, тёр глаза и извивался, словно ужаленный.

Мирель заливалась смехом, когда я наконец вышел из маяка.

— Аа, так это концентрат. Для овощей полезно.

Пианино… оно пострадало от огня, но не сильно. Лак облез, прогорела ножка и лопнуло несколько струн от температуры, но Инесс была счастлива. Да, я хотел подарить его Инесс, а Каспару сыроварню, но не сложилось.

— Еще подаришь — сказала Мирель, поддерживая меня на утесе — Не будет этого дурацкого тумана. И у тебя будет много времени.

— У нас будет много времени. — я обнял русалку одной рукой, а она прижалась ко мне. — Нет, ты можешь остаться жить на маяке, здесь твой д…

— Ты головой ударился?

— Еще как.

Внезапно, как выстрел, я почувствовал вкус мягких губ. Холодных и чуть соленых, но таких родных и любимых.

— Мирель, мне же 70…