Смотритель маяка 4 (СИ), стр. 44

Мирель опустила глаза

— Но… но ты же можешь погибнуть

— Я живучий — улыбнулся и поднялся с камня — пойдем домой, надо поспать и готовиться до грозы.

Несколько часов пролетели незаметно. Я проснулся еще до рассвета, полный решимости отстаивать маяк. Анализ радара показал туман в том же состоянии. На границе защитного контура он выжидал команды.

Оружие… Для борьбы с этой нечистью требовалось оружие. Одного факела и двух пистолетов явно было недостаточно. Поэтому, заварив себе кофе, я принялся за создание и масштабирование всего, что могло уничтожать туман. Достаточный урон способен нивелировать действия зеленого кристалла. Так произошло с осьминогом, при условии, что регенерация не затрагивает мозг. Тогда, как мне представлялось, убить объект будет невозможно.

По большей части это касалось Артура и Марселя. Что же до самого тумана, то было ли у него подобие мозга или ЦНС,… а черт его знает. Пока он пульсировал на радаре — кристаллом не стал. Значит, будем жечь.

Я сделал еще пару факелов и сплел для них синие браслеты. Затем взялся за те крохотные бомбы, что придумал Бенжи. Нарезал фитилей из волокон каната, накрутил небольших бумажных конвертов, заполнил их порохом. Вокруг каждого примостил пару кристаллов, плотно обвязав веревкой. Каждой черной бомбе должна идти в пару синяя. Однако, не покидало предчувствие, что этого недостаточно, чтобы нейтрализовать действие зеленого кристалла. В любом случае, мы должны были выиграть время.

Мирель не спала, она сидела, обхватив колени рукой и отрезала кусочек за кусочком вяленую баранину.

— Волнуешься? — спросил я русалку, отложив очередную мини-гранату.

— Не за себя. Я прошла через много сражений, смерть меня не пугает. И хоть ты постоянно выпутываешься, я боюсь, что это закончится.

А ведь и правда, я, простой консьерж, ускользал из лап смерти каждый раз. Может, не просто так?

— Я жил довольно скучную жизнь, Мирель. С детства меня увлекал океан, но попасть к нему я смог только после смерти. Считаю, что время, которое я здесь провел, стоит того, чтобы умереть за него снова.

Мы проговорили около часа. Почему только сейчас я рассказал русалке, что такое консьерж, и кто такой токарь. Небо за окном затягивало тучами, воздух становился тяжелым и душным, но ни капли дождя, ни грозы не было. Мы смеялись, вспоминая первое пиво Мирель, первую жареную рыбу и лимоны.

— Кстати, тунец, которого ты поймала, все еще заморожен. Попробуем?

— Он еще спрашивает! Конечно!

Я вышел на облачный маяк в погреб. На краю гнезда, стоял аист, пробуя порывы ветра. Детеныш выглядывал возле длинных родительских ног.

— Летел бы ты отсюда, приятель. Ночью будет неспокойно…

Взяв длинный багор, я вышел на балкон галереи, забрался на перила и стал тыкать огромное гнездо.

— Эй! Вон! Улетай! — кричал я, и угрожающе махал рукой. Но птица стояла смиренно, и смотрела на меня, словно знала неоспоримо больше.

— Да что с тобой! Погубишь мелкого! Проваливай! — последний толчок пришелся под ветке, на которой стояла красная когтистая нога. Гигант одернулся, недовольно взмахнул крыльями несколько раз.

— Ну, давай же! Пшел! — мои крики и грубые атаки на гнездо заставили пищать аистенка. Это стало для родителя последней каплей, и он поднялся в воздух, увлекая за собой отпрыска. Который, хоть и не так проворно, но выбрался из гнезда и, подхваченный теплым потоком, полетел вслед за матерью.

— Эх, по-свински, Владимир Иваныч… а что поделать.

Я спустился, захватил из погреба и тунца, масло и вернулся на кухню.

— Что- то случилось?

— Птиц гонял, чтобы не попали под огонь. — тунец размораживался, а я наполнял углем топку и готовил порталы к открытию. — А где Боцман? Боооцмаан!

Через минуту, зевая и потягиваясь, на кухню спустился наш одноглазый кот. Он вопросительно посмотрел, словно я оторвал его от важных дел.

— Дружище, пойдешь к Екатерине? Там уже есть кошки, две красотки, тебе понравится.

Боцман неожиданно замяукал и ощетинился.

— Чего это с ним? — сказала Мирель

— Кажется, ему не понравился вопрос. — я присел рядом с котом и погладил его по шелковистой спине — Серьезно, старик, я не хочу, чтобы ты пострадал…

— Может, закрыть его на нижнем маяке? — предложила русалка

— Отличная идея. Боцман, мы нашли выход!

Кот подошел к Мирель и цапнул её за ногу.

— Ай! Боцман! Что с ним? — вскрикнула девушка

— Сам не понимаю. — я смотрел в янтарный глаз, пытаясь понять своего напарника — Ты не хочешь уходить?

Боцман подошел и лапой тронул меня за колено. Затем медленно моргнул.

— Сражаться будешь? — в ответ кот мяукнул. — Кажется, он принял решение.

— Он смелый — сказала русалка, — Не хочет бросать тебя.

— Или свой маяк. — тут же последовал кошачий укус — Ау! Боцман!

— Все таки тебя — Мирель засмеялась

На сковороде зашипел стейк тунца. Перед этим я промокнул его бумагой, влага мешает образоваться корочке, и щедро посыпал крупной солью прямо перед жаркой. Полторы минуты, и золотиста ароматная корочка схватила розовое мясо.

— Мм, я уже отвыкла от сырой еды. Не представляю, как пробую её снова.

Я улыбнулся, выкладывая стейк на тарелку:

— А ты не пробуй.

Мирель посмотрела мне в глаза, сощурилась. На её губах появилась легкая и хитрая улыбка.

После еды я решил сходить к Тьяго и поделиться открытием. Мирель занялась обходом маяка по моей просьбе.

— Выходит, Марсель тебя боится? — заключил Тьяго

— Эка ты вывернул. Но я точно для него, как заноза в заднице.

— Эх, черт бы с тобой, отдать бы тебя Марселю. Но он же и за нами придет. — крякнул смотритель.

— Не ворчи, как там у тебя дела?

Испанец вынес из маяка свой длинный моток толстой веревки:

— Смотри, что сделал!

Веревка представляла собой подобие хлыста. На конце закреплен черный кристалл с сильно просмоленными волокнами.

— Я вырос на ферме. Мой отец был известным матадором. Так что с хлыстом я управлюсь. Эту дрянь и близко не подпущу.

— А не сгорит? — я разглядывал конец веревки.

— Неет! Там такой слой, что крышу покрыть можно!

— Серьезная штука! Хвалю за подготовку. Еще вот таких наделай, разработка Бенжамина — я протянул ему маленькую гранату. — Работы будет много, сам понимаешь.

Я развернулся и направился к порталу.

— Не забудь про зеленый кулон! Не дай его сорвать. А если случится, имей в кармане запасной камень!

— Владимир! — окликнул меня смотритель. — Сегодня?

Оглядев напоследок небо, я кивнул и скрылся в окне.

— Теперь ты — я обратился к Мирель, которая игралась с котом — Тебе пора уходить.

Мои слова прозвучали громом для девушки. Она выпустила кота и уставилась на меня.

— Нет, не пора.

— Уходи, Мирель, это не твоя война.

— Ты ударился головой? Я никуда не пойду.

— Мирель, ты будешь мешать!

— Что ты хочешь сказать? Я помогаю

— Нет, ты постоянно мешаешь! Я спасал тебя от викингов, от Марко, от пиратов! Вечно рискую жизнью из-за тебя.

В глазах русалки появился блеск.

— Ты… ты же это не серьезно?

— Это похоже на шутку? Проваливай! Мне некогда нянчиться с ребенком!

Слеза стекла по щеке девушки:

— Ты… такой же, как отец… чудовище.

Она развернулась и бросилась вниз по лестнице. Еще через секунду в гроте хлюпнула вода. Я остался один.

В тишине маяка вновь обрели яркость шум волн и скрип ставней. Не было смеха, не было острых шуток, и отчетливо пахло смертью. Но так было нужно.

Я поплелся в фонарную. Проходя через кабинет, обратил внимание на пианино. Черный гигант стоял в тени, едва задетый светом луны. Я открыл крышку и костяные клавиши.

Соль — ми — до… нажал я ноты одну за другой.

Ка — пи — таан… отозвалось в памяти…

Еще раз Соль — ми — доо, соль — ми — до, нажимал я, а сам мычал

«Ка — пи — тан, ка — пи — тан, улыбнитесь…»

Песенка выдавила натянутую улыбку. Она пробивала окружающую тяжесть искрой оптимизма, как луч маяка рассекал ночную мглу.