Смотритель маяка 4 (СИ), стр. 17

— Эх, еще и темень, хоть глаз выколи. — я завалился на кровать и почувствовал, как ткань прилипла к обгоревшим участкам кожи. — А-а-у!

Пришлось резко подняться:

— Сегодня кровать свобода, Мирель. Кажется, я сплю стоя.

Русалка довольно улыбнулась и легла на свободный матрас.

— А ведь мы была права — сказал я, помрачнев, — Они не пережили эту ночь.

Мирель повернулась на бок, положила руку под голову и уставилась в стену:

— Хотела бы я ошибаться… — она глубоко вздохнула — Жалко их, хорошая семья… Как из сказки.

— Это правда… — прошептал я, проваливаясь в сон.

Утро для меня пришло вместе с первыми лучами. Через открытое окно свет упал прямо на лицо и начал нагревать кожу еще до того, как я успел зажмуриться.

— Аааа, да чтоб тебя — я прикрылся рукой, встал и пошел закрывать ставню. — Еще пару часов…

Пару часов поспать не вышло. Объявился боцман и затребовал еду. Сначала он громко мяукал, затем запрыгнул на Мирель, перепугав её до смерти.

— Аа! — русалка вскочила в боевую стойку, скинув кота, который пролетел пару метров и упал на четвереньки, сделав кульбит.

— Вы что тут устроили… — я покачивался, держась за поручень лестницы, потому что еще не пришел в себя. — Рыжий, пошли на кухню.

Рот сам растянулся в зевке. Машинально прикрыв его рукой, я побрел вниз по ступеням. Привычного стука каблуков больше не было, подошва подавилась, и теперь мои сапоги больше напоминали тапочки.

Запах гари, доносящийся с первого этажа окончательно меня пробудил. Часть вещей пострадала и здесь. Например, рыба Боцмана. Ну, как пострадала… Сварилась.

— Рыжий, готовая еда, — я поднял за хвост камбалу — И проварилась неплохо, прямо как я!

Кот набросился на завтрак, а я продолжил изучать последствия боя. Сварились и лимоны, благо их оставалось немного, но они были близко к лестнице.

Дальше всего от эпицентра находилась гидропоника. Но при мысли об этом у меня сжалось сердце, неужели все труды уничтожены…

Я открыл окна и сделал несколько шагов в направлении рассады.

— Не может быть…

На месте моих восьми кустов и зеленых шаров, склонившись под весом, на песке лежали красные помидоры!

Подойдя ближе, я взял один из плодов, увесистый и блестящий, и оторвал от плодоножки. Упругий… спелый помидор. Возможно, тепло и свет в таких запредельных дозах ускорили созревание.

Сквозь запахи кухни теперь было сложно уловить аромат свежего томата, но уверен, что он пах замечательно.

Я подошел у столу и разрезал помидорку на четыре части. Спелая красная мякоть, семечки в желейной массе и чудесный запах радовали стариковское.

Все таки это было мое, вот этими руками взращенное.

Но ждать уже было невмоготу, и четвертинка отправилась в рот.

— Ммм… — эта помидорная кислинка. Я взял щепотку соли и сдобрила второй кусочек. — За ней последовал абсолютный восторг.

Я позвал Мирель для дегустации, а сам пошел дальше.

Первый этаж пострадал серьезнее. Все двери, за исключением входной, которая была под слоем льда, обгорели, половина канатов и ящиков почернели и обуглились.

— Странно, что не запустили пожар — подумал я — Что это за эффект матраса, когда все стлело, а огня нет?

Мой путь лежал на улицу, когда сверху раздался довольный возглас

— Как вкусно! Это что⁈

— Овощи! Свежие, прямо с куста! — проговорив это вслух, я снова порадовался и вышел под утреннее солнце.

Свет выхватывал детали сражения. Там, где я стоял в кольце серых клубов, земля превратилась в мешанину из льда и пепла. Лёд возвышался небольшим стаканом, с неровными краями, будто кто-то разбил стеклянную вазу. Внутри льда, на разной глубине, застыли серые прожилки и крубы свернувшиеся в спирали. Туман… На солнце они отливали мутным жемчугом, и казалось, что это просто грязь, вмёрзшая в лёд. Я присел на корточки и присмотрелся.

Прожилки были направленные, как туман создавал вокруг меня вихрь, так и застыл. Но что-то было не так. Я нахмурился и провёл пальцем по прозрачной грани. Лёд подтаивал под палящими лучами и на пальце осталась капля.

Наклонился ниже, почти касаясь носом льда. Вгляделся в одну из наплывающих капель. Она была размером с горошину, а внутри переливался серый едва заметный осадок. Как зародыш или спящее в янтаре насекомое.

И тут я увидел. Капля сползла по краю льда прямо перед моими глазами. Оторвалась и упала на камень рядом сапогом. И из крошечной лужицы талой воды, вверх потянулась тонкая, едва заметная струйка серого тумана.

Она поднялась на высоту моего колена, дрогнула на ветру и рассеялась. Но я видел… Видел, как она родилась.

Я медленно выпрямился и посмотрел на ледяные наросты, разбросанные по всему берегу. Их были десятки, и в каждой хранился туман. Он не умер, я зублаждался… Он был в своеобразном анабиозе.

Мысли закрутились, подбирая решение. Если что-то испаряет лед, оно испари и чертов туман. Эту тварь надо убивать в зародыше.

Все еще преодолевая болезненность движений, я пошел на маяк. Мирель жевала помидор и смотрела на меня с интересом и недоумением:

— Ты чего такой встревоженный? — она сидела за столом, оперев подбородок на руку.

— Туман жив! — я орудовал стулом, забираясь и вынимая кристаллы из стен — Во льду!

Лицо Мирель сменило выражение на удивление.

Не объясняя дальше, да и объяснять было нечего, я взял факел, надел синий браслет, что русалка оставила возле аномального кристалла, и вышел на улицу.

Спичка высекла искру на черкаше и вспыхнула с характерным шипением. Я зажег черный кристалл в чаше факела, направив его на серый лед.

— Доброе утро! — слова вылетели сквозь зубы, — Это тебе за Михаила…

Лед медленно испарялся, унося с собой туман… Теперь это были не серые клубы, а белый безжизненный пар. Мне даже показалось, что он что-то пищал под светом кристалла. Сантиметр за сантиметром я плавил куски, обливаясь потом от солнца и тепла кристалла.

Мирель вышла на улицу с коркой хлеба, которая высохла до состояния сухаря и даже немного обуглилась.

— Ух ты, немало работы… — сказала она, оглядывая остров.

Она подобрала свой жилет, чтобы отнести на маяк, и остановилась возле меня.

— Слушай, а у Михаила на маяке я видела такой же лед?

Вопрос, который мгновенно прошил меня током, вызвав следующий:

«А знает ли об этом Бенжамин?»

Глава 10

Вопрос Мирель повис в воздухе. Взгляд упёрся в лёд, нужно было срочно предупредить Екатерину и Бенжамина.

Я бросил факел и поспешил к кристаллам, что открывали портал. Грозовой, белый, аномальный, погнали. Портальное окно развернулось на мгновение и дрогнув сузилось сначала до размером тарелки, затем — до замочной скважины. Черный аномальный кристалл был в порядке, ему при его массе еще гореть и гореть.

— Твою мать… — сказал я вслух. — Грозовой сел.

Глаза смотрели на крошечную дыру между маяками. Через неё можно было только подглядывать. Или… просунуть записку.

Я сбегал на маяк, вырвал из журнала лист и написал:

«Туман жив. Он застыл во льду, но не умер. Когда лёд тает, он высвобождается. Испари весь лёд на острове кристаллами»

Такую бумагу нужно было передать, если не лично в руки, то максимально близко. Мы с Мирель перенесли портальные кристаллы на кухню.

Я сложил записку в плотную трубочку и сунул в скважину прямо на кухонный стол, возле которого возилась Екатерина. Чтобы привлечь внимание, я сунул в портал небольшой гвоздь. — Надеюсь, он звякнул при падении, а не упал в тесто или полотенце —

— Увидит, — сказал я себе. — Должна увидеть.

Скважина закрылась, а я отправился испарять серый лед на берегу.

Два дня ушло на восстановление.

Кожа горела, но не отслаивалась и не отмирала, как в жизни, а восстанавливала свои свойства и структуру. Зелёный кристалл сделал своё дело. Руки, на которые я смотрел, казались чужими. Шрамы, бывшие со мной годами, исчезли.