Инвалид моего сердца (СИ), стр. 45

— Что случилось? — полковник загородил глаза ладонью.

— Пора вернуть вашу вторую руку к полноценной жизни, — заявила Флоренс, откидывая край одеяла и вытаскивая безвольную конечность наружу. — Маркус, надевай перчатку.

Изобретатель помог полковнику сесть. Рэймонд уже не хмурился. С интересом смотрел, как стягивают края перчатки по всей длине руки.

— Не слишком тесно? — спросил он, когда все крючки были застегнуты. — Нет, я не чувствую боли, но рука выглядит сдавленной.

— Так и должно быть, — успокоил его Маркус, вертя руку и проверяя крепления. — Из–за длительной неподвижности ваши мышцы начали терять массу. Придется долго тренироваться, чтобы восстановить объем.

Он еще немного повозился с устройством управления, прикрепленному к перчатке. Когда повернул рычажок, пульт издал тихое жужжание.

— Перчатка готова к работе, — объявил изобретатель. — Теперь все зависит от вас, полковник. Для начала представьте, что вы призываете к движению пластину, которая поддерживает указательный палец. Она сделана из трех металлических полос, повторяющих кости пальца. Шарнирные соединения между ними позволят суставу согнуться и разогнуться.

Легко сказать, но непросто сделать. Фло видела, как старался полковник, чтобы хоть что–то получилось, но рука в огромной перчатке, нафаршированной металлом, оставалась неподвижной. На лбу графа выступил пот. Он в итоге даже закричал от напряжения.

Флоренс не выдержала. Постучав Маркуса по плечу, заставила отойти в сторону. Взяла графа за ладонь, словно в приветствии.

— Пожмите в ответ мою руку, — попросила она. — Вам достаточно заставить сдвинуться всего одну деталь, причем любую, чтобы центр управления, — она постучала пальцем по «компасу», — запомнил импульс.

— Да–да, все верно! — подтвердил Маркус. — Мы и этот момент продумали. С каждым разом управлять рукой будет легче.

Изобретатель взмок от напряжения. Волосы прилипли ко лбу.

— Нет, не могу, — прохрипел полковник.

Флоренс наклонилась и прильнула к его губам, положив свободную руку ему на затылок. Поцелуй был долгим. Рэймонд отвечал жадно, но Фло чувствовала его отчаяние.

— Я хочу, чтобы вы обнимали меня двумя руками. Мне одной мало, — прошептала она, не распрямляясь и прямо глядя в глаза полковника. И только тогда он заметил, что его здоровая рука покоится на талии сиделки, а пальцы жадно сминают ткань ее платья. — Хочу, чтобы однажды вы раздели меня самостоятельно, не прибегая к услугам здоровяка Дольфа. Мечтаю, чтобы ваши пальцы зарылись в мои волосы, а рука в перчатке вытащила из них все до одной шпильки. Я встряхнула бы головой, откинув волосы за спину, и подставила вам шею. Мне так нравится ощущать ваши кубы на моей разгоряченной коже.

Полковник потянулся за поцелуем. Маркус стоял красный, как человек, обгоревший на солнце.

— Получилось! — воскликнула Фло, отстраняясь от графа. — Честное слово, получилось! Я только что почувствовала, как шевельнулись ваши пальцы. Не знаю, какие из них — все или всего лишь два, но это случилось!

Она обняла полковника. Он рассмеялся, не понимая, верить или нет. Получилось, или Фло от отчаяния пошла на хитрость?

Громкие всхлипы заставили обоих повернуть головы в сторону Маркуса. Мистер Гудвил сидел на полу и рыдал, пряча лицо в ладонях.

— Я сам не вер–рил, что у нас получится. А вы… А вы… Вы оба не тер–ряли надежды. Боже! Мы победили!

Флоренс выбралась из рук полковника и опустилась на пол рядом с изобретателем. Они обнялись, и к рыдающему голосу Маркуса добавились всхлипывания сиделки. На них с высоты кровати с нежностью во взоре смотрел полковник. Он не замечал, но его пальцы в перчатке то собирались в кулак, то снова распрямлялись. «Компас» тихо жужжал.

Услышав шум, в комнату ворвалась кормилица. Она так и сидела за дверью, боясь, как бы неудача окончательно не подкосила ее любимого мальчика. Ее причитания разбавили какофонию звуков: всхлипываний, шепота и смеха.

— Спасибо небесам, за то, что они послали нам умницу Маркуса! — она воздела руки к небу, заметив, что пальцы в перчатке ожили.

— Спасибо небесам, что у нас есть мисс Флоренс, — Маркус вытер слезы и поднялся. — Если бы не она, такого прорыва не случилось бы.

Он помог встать Фло. Вытерев рукавом нос, изобретатель подошел к графу и повернул кольцо на «компасе». Жужжание усилилось.

— А теперь попробуйте согнуть руку в локте.

Ликованию не было предела. На лестнице толпились слуги, не понимая, отчего в покоях графа смеются и рыдают. Миссис Кэррот вышла, вытирая платочком глаза.

— Мистер Гудвилл только что пообещал, что скоро полковник будет ходить.

Прошло еще несколько дней. Полковник увлеченно разрабатывал руку, гулял даже под проливным дождем и строил планы на будущее. Затея Флоренс удалась. Правда, больше никаких вестей из внешнего мира они не получал. Ни от мамы, ни от жены, ни от докторов, которым Фло без устали писала. Но она верила, что чудо случится, хотя бывали и минуты отчаяния.

Из всей пачки писем, адресованных Бетти, Флоренс не выловила ничего такого, о чем не догадывалась. Это были наставления хозяйки верной служанке: следить за полковником и сообщать сразу же, если ему станет хуже, присматривать за маленьким Луи — не обижают ли, хорошо ли кормят, опрятен ли он.

Тоска матери по сыну была очевидна, и невольно напрашивался вопрос, почему она не возвращается? И опять появилось сомнение — не приворожили ли ее? О самой себе Флоренс увидела в письмах лишь пару упоминаний. Должно быть Бетти жаловалась, что сиделка стала слишком близка полковнику. Как ни странно, Энн ее успокаивала. Она даже призналась, что сама послала девушку, которая скрасит быть супруга, и попросила не придираться к сиделке. Все идет так, как она рассчитывала.

Флоренс перевязала письма лентой и вернула полковнику.

— Ваша жена, несмотря на все, любит вас, милорд. По крайней мере, заботится. Я не могу отделаться от мысли, что она желает вам добра.

— И я благодарен ей за тебя, — Рэймонд протянул руку в перчатке и пожал ладонь Флоренс.

В один из дней, когда они гуляли по парку, граф заметил, как Фло сунула в рот кусочек сахара. Ее не отпускала тревога, и она в который раз утешалась сладким.

— Что ты постоянно грызешь? — спросил полковник, вкатывая коляску в мраморную беседку. Она была увита плетущими ветвями глицинии, за что Рэймонд любил это уединенное место. Отсюда открывался красивый вид на поместье.

— Сахар.

— Энн ни за что не стала бы есть сладкое. Я был уверен, что все женщины строго блюдут свою фигуру.

— Лучше я буду толстой, чем злой. Хотите кусочек? Вот увидите, как небо станет светлее, а зелень ярче, — она вытащила из кармана фартука белый осколок и подула на него, чтобы убрать крошки.

Полковник открыл рот и высунул язык. Фло осторожно положила на него сладость. Граф зажмурился.

— Вот оно — чистое счастье, — пробормотал он, катая во рту тающий кусочек. — Это как целоваться с любимой женщиной.

— А то! — радостно откликнулась Флоренс.

Следующий день начался с того, что в комнату сиделки постучали. На улице едва забрезжил рассвет. Накинув халат, она зажгла свечу и поспешила к двери. В груди все обмирало от тревоги. Щурясь, Фло уставилась на привратника, который по ночам дежурил у ворот.

— Что–то случилось? — спросила она, сжимая халат на груди.

— К вам приехали. Дама назвалась вашей сестрой.

Во рту мгновенно сделалось сухо, как в пустыне, и Флоренс с трудом произнесла:

— Где она?

— У ворот. Простите, мисс Флоренс, но мы не имеем права впускать посторонних без разрешения хозяев. Приказ полковника. Он спит, поэтому мне важно знать, берете вы на себя ответственность или нет?

Рой мыслей пронесся в голове Фло. Что случилось? Почему Роуз здесь? В каком она состоянии? Как решилась на долгую дорогу? Вспомнила о младшей сестре, когда самой стало некуда податься? Как она ее нашла?

На последний вопрос ответ пришел сразу — подруга писала, что дала адрес Роуз, пожалев ее. Но сестра не стала утруждать себя письмом, а заявилась сама.