Инвалид моего сердца (СИ), стр. 39
— А что миссис Марди говорит про Мэри? Нянька ушла сама или они убрали ее как свидетеля? Мэри могла заподозрить, что парочка нечиста на руку.
— Клянется, что Мэри сбежала. Миссис Марди боялась своего мужа. С тех пор, как городские слуги перебрались в усадьбу, ее жизнь превратилась в мучение. Муж ее запугивал и бил. Причем делал так, чтобы не оставлять на теле следы.
— Она умоляла вашу маму забрать ее на заставу вместе с Луи. Выходит, она просила о помощи, а мы не поняли? Бедная женщина, — Фло по–другому взглянула на судьбу миссис Марди.
Так вот почему нянька предпочитала сидеть безвылазно в гостевом домике и даже обедать вместе с маленьким Луи. Лишь бы реже встречаться с мужем. А ведь садовник казался таким добрым и отзывчивым. Цветочки в букет собирал.
Разговор продолжили на прогулке. Полковник взял за привычку в любую погоду разъезжать по аллеям парка. Во время дождя — а прохлада уже сменила духоту лета, они останавливались под крышей мраморной беседки, увитой цветами. Отсюда открывался прекрасный вид на дом и рукотворный водоем с лебедями и утками. Иногда Фло их кормила.
— А что сказал начальник полиции об игрушках Луи? Что–то еще нашли? Определили, почему они вызывали ухудшение вашего состояния?
— В каждой из них лежал какой–то предмет, заговоренный на боль: куриная кость, высушенная лягушачья лапка, прах умершего, — полковник поморщился. — Кому–то нравилось меня мучить.
— А кто их давал мальчику в руки — Мэри или миссис Марди по требованию мужа?
— Миссис Марди стоит на том, что игрушки принесла Мэри, — полковник потянулся и сорвал с куста пион. Ему нравилось, когда Флоренс украшала цветами волосы. Сначала это было в шутку, потом стало традицией, но в этот раз она вдела едва распустившийся бутон в петлицу его сюртука.
— И вы ей поверили?
— Я уже никому не верю, особенно после того, как открылось, что Мэри указала фальшивый адрес.
Флоренс сама рвалась навестить уволенных слуг, но полковник запретил ей покидать усадьбу. Ему стало хуже, и Фло пришлось отказаться от идеи самолично проводить расследование.
Граф передал списки Уве и Гуго, и большинство из тех, кто покинул усадьбу, нашлись живыми и здоровыми. Причины увольнения тоже были разными. Из всего числа лишь судьба двух слуг осталась неизвестной: самой Мэри и молодого конюха. Его родители не знали и знать не хотели, куда делся их сын, который не мог удержаться на одном месте.
Так что и эта ниточка никуда не привела, и до сих пор не было понятно, кто мстит полковнику. По настоянию Флоренс близнецы перекопали весь зимний сад, но никаких человеческих останков там не нашли, что немного успокоило.
— Но полиция хотя бы выяснила, кто писал в гостиницу «Морон»?
Полковник вздохнул.
— Да. Как мы и предполагали, с моей женой переписывалась Бетти. Она платила почтальону, чтобы тот молчал. С его же слов в номер 82 письма передавала наша таинственная Мэри. Она тоже была с почтальоном щедра.
— Опять Мэри! — Флоренс всплеснула руками. — Интересно, кому она отчитывалась?
— Некоему мистеру Хобарту, который заплатил за номер на год вперед. Его никто не видел, поскольку он никогда не жил в гостинице. За корреспонденцией приходили посыльные. Но с тех пор, как исчезла Мэри, письма для постояльца номера 82 больше не поступали.
— Нашли этого мистера Хобарта?
Полковник хмыкнул.
— Нашли. Это слепой старик, который никогда в жизни не был в Эндброке.
— И здесь мы ни к чему не пришли. Чует мое сердце, нужно искать Мэри, — Фло вспомнила неприятный взгляд няньки, которым она ощупала ее в первый же день знакомства.
— Полиция этим занимается.
Глава 30
Флоренс намеренно отстала от коляски полковника, уехавшей вперед, и сделала вид, что любуется розами. На исходе лета они особенно ярко пахли. Сиделка так и не призналась графу, что написала в «Морон» письмо с короткой фразой, предназначенной для постояльца номера 82. «Я знаю, кто вы». Но реакция до сих не последовала, что, конечно же, держало в напряжении.
— Флоренс, не отставай! — позвал полковник. Она догнала его и пошла рядом.
— Я хотела бы навестить миссис Марди, — сказала вдруг Фло. — Ваш рассказ о ее судьбе меня взволновал.
— Что ты задумала, Цветочек? — он поднял на нее глаза, сразу угадав, что просьба прозвучала неспроста. Фло сморщила нос: полковник знал ее, как облупленную.
— Миссис Марди и Мэри долго жили бок о бок. Возможно, в разговоре с ней я уловлю детали, которые не заметили на допросе. Почувствую смятение или ложь и копну глубже. Да, я знаю, что в полиции служат свои эмпаты, но сострадание и доброта помогут бедняжке расслабиться и быть со мной более откровенной.
Полковник ответил не сразу.
— Хорошо. Я напишу начальнику полиции.
— Я сама отвезу письмо. Сегодня же. Разрешите мне удалиться в Балтон, пока вы будете отдыхать после обеда?
— Какая ты нетерпеливая.
— У нас мало времени, — парировала Флоренс.
Она не стала обедать. Попросила на кухне собрать гостинцы для миссис Марди. Вряд ли в тюрьме хорошо кормили. Когда кормилица узнала, куда собирается Фло, сначала отчитала ее, но потом смилостивилась и собрала кое–какую одежду, гребешок для волос, мыло и полотенце. Об одинокой женщине некому позаботиться.
— Вы не боитесь? — спросил начальник полиции, когда прочел записку графа. — Сейчас Марди находится в меланхолии, но кто знает, как она поведет себя, увидев вас?
— Ей уже сообщили о смерти мужа?
— Да.
— Не думаю, что она оплакивает его, раз он не был с ней добр. Скорее всего пришло осознание, в какую беду она попала. Ее должен кто–то поддержать.
— Хорошо. Я оставлю за дверью человека. Если что, кричите.
Прежде чем пустить Флоренс в камеру, ее осмотрели.
— Так положено. Иногда задержанным приносят запрещенное, — предупредил конвоир, перебирая в корзине приготовленную для миссис Марди еду и вещи.
Фло не сразу увидела бывшую няньку — под потолком горела тусклая лампа. А когда разглядела сгорбившуюся фигурку в углу металлической кровати, не узнала. За время заключения женщина похудела, осунулась и стала полностью седой. Флоренс едва сдержала возглас испуга, решив, что ее завели не в ту камеру. На нее смотрела старуха, чьи космы свисали нечесаными прядями.
— Миссис Марди? — спросила Фло, готовясь вернуться к двери.
— Не называй меня так, сиделка, — прохрипела старуха. — Я теперь вдова. Дьявол покинул этот мир. Пора вспомнить свое девичье имя.
— Как к вам обращаться? — Фло стало стыдно, что она еще в усадьбе не поинтересовалась коротким именем няньки. Привыкла, что она миссис Марди.
Флоренс поставила корзину на кровать. Кроме нее и плоского тюфяка, в камере ничего из мебели не было. Взгляд няньки метнулся к бутылке с молоком, чье горлышко торчало из–под полотенчика.
— Меня зовут Ирма Норд, — она закашлялась. Ее худенькие плечи, обтянутые форменным платьем гувернантки, давно потерявшем свой лоск, болезненно дергались. Флоренс поторопилась достать бутылку. Молоко еще было теплым.
Мисс Норд пила жадно и не остановилась, пока не прикончила все до донышка. Вытерев рот рукой, подняла глаза на Флоренс.
— Зачем ты пришла? Чтобы увидеть, в кого я превратилась? Теперь расскажешь всем в усадьбе? Посмеетесь надо мной?
— В усадьбе все переживают за вас, — мягко возразила Фло, возвращая пустую бутылку в корзину. Ее сразу предупредили, чтобы ничего стеклянного она не оставляла. — Вы столько лет служили этой семье.
— А они меня выкинули, — нянька смотрела зло. — Забрали малыша Луи и выкинули.
— Неправда. Мальчик был в опасности, поэтому его увезли к бабушке.
— Я никогда не причинила бы ему вреда, — ненависть из голоса Ирмы исчезла, но обида осталась.
— Я знаю. Вы — нет. А Мэри или кто–то еще, кто работал на врага, могли, — Флоренс специально не стала говорить о садовнике, чтобы лишний раз не упрекать мисс Норд в пособничестве бывшему супругу. Для оценки ее поступков есть суд.