Инвалид моего сердца (СИ), стр. 37

— Ну да. Вы правы, — Фло смутилась.

— Позови Маркуса. Мне нужно с ним поговорить.

Флоренс который день уговаривала изобретателя продемонстрировать полковнику самоходное кресло, но Маркус оттягивал час триумфа, ссылаясь на мелкие недоделки. Сиделка была уверена, что все дело в батареях, которые требуют длительной зарядки, а мистеру Гудвиллу просто не хотелось бегать по аллеям парка, толкая перед собой коляску. С него хватило «прогулки» с генеральшей.

Поэтому Фло поразило, когда кресло все–таки прикатили к крыльцу. Но еще больше удивило, когда, заглянув к полковнику, чтобы поменять букет заговоренных цветов, она услышала приказ надеть самое красивое платье и спуститься вниз.

— Мы едем в церковь! — объявил он, сияя улыбкой.

— Но до деревни полтора часа пешком, — Фло представила, как она в нарядном платье изнывает от пота, толкая по ухабистой дороге красивую, но не приспособленную для длительного путешествия коляску.

— Кто сказал, что мы пойдем пешком?

Флоренс тут же нафантазировала иную картинку: она сидит на коленях полковника, а он с напряженным лицом управляет самоходной коляской, с трудом преодолевая каждую кочку.

— Разве батареи уже зарядили? — ее голос звучал безжизненно. Неужели граф решится ТАК испытывать коляску? А если они застрянут на половине пути? Оставить его под палящим солнцем и бежать за помощью? Нет, она сама не отважится на такую авантюру и не позволит своему подопечному.

— Перед отъездом мама заполнила накопители по самую крышку.

— Ваша задумка весьма рискованная, — с сомнением произнесла Фло.

— Ты со мной или я поеду без тебя? Решайся, — Рэймонд потерял терпение.

— Да, конечно, с вами, — спохватилась Фло, понимая, что граф настроен решительно, и ее возражения не будут услышаны.

Уйдя к себе, она распахнула шкаф и принялась перебирать то немногое из нарядного, что у нее было. Платье, которое надевала на выпускной бал, Флоренс отвергла сразу. Слишком светлое — только изваляет подол в деревенской пыли. Красивое синее, в котором блистала на новогоднем балу — последний подарок отца, тоже осталось без внимания. На дворе лето, а оно сшито из шерсти. В итоге выбрала то, в чем сдавала экзамены. Пусть строгое, но для церкви вполне подойдет.

Застегнув на все пуговички серое платье с белым батистовым воротником, покрывающим плечи вроде пелерины, Флоренс обнаружила, что сильно похудела. Вот она беспокойная жизнь по добыче хлеба насущного! Пришлось застегнуть ремешок потуже. Наряд дополнила соломенная шляпка, за атласную ленту которой Флоренс сунула распустившуюся розу цвета утренней зари. Сегодня она срезала несколько бутонов, желая побаловать саму себя букетом в вазочке.

Когда Фло зашла в покои полковника, его там уже не было. Строители продолжали греметь, стучать и пилить, но Маркуса среди них тоже не обнаружилось.

Оказавшись на крыльце, Флоренс замерла каменной статуей. У парадной лестницы стоял шикарный кабриолет. Голубой, как небо, он притягивал взгляд и заставлял затаить дыхание от восторга. Лакированные поверхности горели на солнце. За рулем восседал гордый Маркус, поблескивая стеклами водительских очков.

Полковник, устроившись рядом, с улыбкой отсалютовал Фло. Третьим пассажиром в открытом кабриолете оказалось инвалидное кресло. Оно занимало половину заднего сиденья.

— Флоренс, мы опоздаем на службу, — произнес граф Ферфакс, напоминая сиделке, что пора ожить.

Маркус, выйдя из машины, галантно открыл заднюю дверцу, и Фло заняла место рядом с коляской. Гарцуя, словно молодой жеребец, мистер Гудвилл завел рукояткой мотор и вернулся к рулю. Когда мобиль вывернул на центральную аллею, ворота уже были распахнуты настежь. Кабриолет «просвистел» мимо восхищенных стражей, заставив их закашляться от поднятой пыли. Флоренс вцепилась в шляпку, которую едва не сдернуло с головы свистящим воздухом.

— Э–ге–гей! — прокричал полковник и вскинул над головой растопыренные пальцы, ловя ветер.

Только тут сиделка заметила, что его тело опоясывали ремни, которыми он был пристегнут к сиденью. Граф и мистер Гудвилл тщательно продумали, чтобы поездка прошла без неприятных происшествий. Маркус, видя, какое наслаждение от быстрой езды испытывает полковник, рассмеялся в голос. Фло живо представляла лица тех, кто увидит их появление в церкви. Все же Рэймонд умеет удивить. Ее лицо порозовело от удовольствия.

Служба вот–вот должна была начаться. Священник стоял за кафедрой и листал святые писания, чтобы приступить к проповеди. Сидящие на скамьях прихожане смиренно ждали, перешептываясь и обмахиваясь платочками.

И тут открылась дверь. На пороге появилась блестящая хромом и дорогим деревом коляска, в которой сидел полковник. Его густые непокорные волосы ерошил сквозняк. Он же теребил шелковые концы белой «пиратской» повязки, отчего граф выглядел лихо.

Он был одет в тройку песочного цвета и такие же сапоги. Чтобы не пугать людей перебинтованной рукой, он натянул на нее перчатку. Фло была уверена, что при виде красивого мужчины, которого совсем не портили шрамы, не одно женское сердце пустилось вскачь. Уж кому, как ни ей, следующей вошедшей в храм под ручку с Маркусом, это знать.

Мерно жужжали колеса, когда лорд Ферфакс проехался по длинному проходу церкви и остановился у кресел первого ряда, где важной матроной восседала миссис Кэррот. Деревенские и слуги из усадьбы вскочили с мест, чтобы рассмотреть кресло, которое ехало само по себе.

— Желаю вам доброго здоровья, Ваше Сиятельство, — произнес с подобострастной улыбкой пастор. — Давно не были у нас. Рад приветствовать вас в божьем доме.

— Не будем отвлекаться, отец. Прихожане жаждут вашего слова, — напомнил ему полковник. Миссис Кэррот попросила кого–то из слуг пересесть, чтобы пристроить рядом с собой сиделку и изобретателя.

— Тема сегодняшней проповеди «Порицание грехов и прощение заблуждений», — возвестил пастор.

Флоренс оглянулась, чувствуя, как по шее побежали холодные мурашки, и столкнулась взглядом с Бетти. Серая мышь зло грызла губы.

— Спасибо тебе, милая, — шепнула кормилица, похлопав Фло по руке. — Ты вытащила Рэймонда в церковь. А он ведь не охотник ходить сюда.

Пастор кашлянул, и обе женщины подняли на него извиняющиеся взгляды и больше не проронили ни слова. Но старая Сью так и не убрала ладонь с руки Флоренс. Впервые в жесте кормилицы Фло почувствовала нечто большее, чем простое одобрение. Это было материнское тепло.

Когда служба закончилась, прихожане следом за полковником вывалили на улицу. Любопытные столпилась вокруг мобиля, давая возможность Маркусу покрасоваться в автомобильных очках и с рукояткой на плече. Рев мотора, устроенный в качестве демонстрации лошадиных сил, был встречен восторженными воплями мальчишек.

Слуги из усадьбы топтались за спиной кормилицы, не решаясь без ее дозволения продолжить праздник. Их мобилем нельзя было удивить. В гараже хозяина и не такие стояли. Истомленные праведным словом, они поглядывали в сторону трактира. Будоражащий аромат жаренного мяса и хмельного эля аппетитно разливался по воздуху.

— Вы с нами? — спросила миссис Кэррот, не выпуская локоток сиделки.

Флоренс посмотрела на полковника, который еще не перебрался из кресла в мобиль, хотя дверь была распахнута настежь.

— Если хочешь, останься, — мягко разрешил он, но Фло заметила его бледность и уставший вид. Граф впервые за долгое время покинул постель и выглядел утомленным. У Флоренс проснулось обостренное чувство вины, ведь ее прямая обязанность ухаживать за больным, а она рвется погулять. Совсем не время пить эль.

— Как–нибудь в следующий раз, — отказалась она и, пожелав старой Сью и всем остальным приятного дня, направилась к инвалидному креслу полковника. Флоренс почувствовала его слабость. Хотя лорд Ферфакс не желал принимать ее помощь, выбираясь из кресла он пошатнулся, и Фло все же подставила ему плечо.

— Спасибо, — выдохнул он, стоя на одной ноге и настойчиво убирая от себя ее руки. — Дальше я сам.