Инвалид моего сердца (СИ), стр. 17

Вопреки ожиданиям милого кучерявого мальчугана привела не Мэри, а женщина средних лет. Фло догадалась, что это жена садовника миссис Марди. Она никогда не появлялась за общим столом, в отличие от Мэри. Должно быть, ела вместе с ребенком. У нее было строгое, но доброе лицо, волосы гладко зачесаны под белый чепец, синяя форма, как у горничной, но фартук не простой, а с множеством оборок.

Пока мальчик обнимал меленькими ручками лицо отца, она скромно стояла в сторонке, но зорко следила, чтобы малыш не упал с высокой кровати. Миссис Марди была похожа на сжатую пружину, готовую распрямиться, чтобы подхватить своего подопечного.

— Цветочек, познакомься, это мой сын! — единственный глаз полковника лучился счастьем. — Луи, разреши представить тебе мисс Флоренс. Самую милую на свете сиделку.

От Флоренс не скрылось, как изумленно посмотрела на нее нянька.

— Фло? — произнес мальчик, повернув голову к двери, но так и не убрав пухлые ладошки с лица отца.

— Здравствуйте, господин Луи, — Флоренс присела в поклоне. — Как поживаете?

— На! — мальчик подобрал валяющуюся на постели деревянную лошадку размером с ладонь и протянул новой знакомой.

— Я не смею, — Фло посмотрела на улыбающегося графа, не решаясь шагнуть и забрать игрушку у ребенка. — Наверное, это подарок для вашего отца?

— Бери. Луи каждый раз приходит ко мне с какой–нибудь игрушкой. Их собралась целая коробка, — он кивнул в сторону шкафа, где хранилось постельное белье. — Надеюсь, когда он вырастет и встретит прелестную девушку, будет к ней столь же щедр.

Вроде и говорил лорд Ферфакс с улыбкой, но Фло услышала в голосе щемящую грусть. Полковник был уверен, что не доживет. Миссис Марди вздохнула, искоса глянув на сиделку. Фло кожей почувствовала, что няньке не нравится, как с ней общается граф, но она подошла к кровати и приняла подарок.

— Спасибо, мой лорд, — сказала она, вновь присев в поклоне.

Малыш был прелестным. Такие же темные и вьющиеся, как у отца, волосы. Цвет глаз и форма носа тоже достались мальчику от родителя, а вот в овале лица и пухлых губах угадывались черты Энн.

Когда Луи улыбнулся, сердце Флоренс зашлось от нежности к нему. Мальчик был одет совсем не по–детски: белая рубашка с небольшим жабо вылезла из коротких бархатных штанишек черного цвета, держащихся на худеньком теле на помочах. Была бы воля Флоренс, она нарядила бы его в тонкую батистовую рубашку и просторные штаны. Лето и солнце — совсем не для чопорной одежды маленького джентльмена.

Впервые в жизни она ощутила страстное желание иметь такого же малыша. Своего. Любимого. Пальцы Фло шевельнулись, будто она уже прижимала к себе родное тельце и зацеловывала прелестное личико. Она даже услышала смех, с которым малыш уворачивался от ее поцелуев.

«Пришло мое время любить и желать детей», — с удивлением обнаружила Флоренс.

— Луи, вам пора обедать, — прервал мечты Фло голос миссис Марди.

Она взяла мальчика из рук отца. Луи захныкал и потянулся назад. Граф оттолкнулся здоровой рукой от кровати и сумел чмокнуть малыша в щеку.

Флоренс отошла в сторону и пропустила в дверь няньку с мальчиком. Улыбнулась на прощание малышу. Он ответил ей широкой улыбкой и помахала ладошкой. После такой мимолетной встречи отца с сыном, Фло убедилась, что ребенок любим. Она видела глаза полковника.

— Луи часто к вам приводят? — спросила она, ставя лошадку на тумбу.

— Почти каждый день, — полковник расправил измятое покрывало, закрывающее ноги. — Если, конечно, я не выгляжу развалиной или не грожусь всех перестрелять. Но свои игрушки он присылает мне регулярно.

— Чтобы сделать вам приятное? — Фло поняла, что она пропускала визит малыша, когда ездила в город.

Полковник с усмешкой посмотрел на сиделку.

— Малыш делает то, чему его учат няньки. Через игрушки миссис Марди исподволь напоминает мне, особенно в плохие дни, что у меня есть Луи. Мне есть ради кого жить. Я очень жду, когда сам смогу навещать сына. Даже не верится, что через неделю Маркус прикатит готовую коляску.

— А почему Луи живет в отдельном доме? Вы могли бы видеться чаще, поселись он на этом этаже. Свободных комнат полно.

— Не хочу пугать малыша. Иногда боль бывает такой сильной, что я готов застрелиться. Вряд ли звериный вой поспособствует крепкому сну сына. Когда он живет в гостевом доме, лучший выход для меня и для него.

— Этой ночью вы спали спокойно. А вот первые две, да… Я слышала, как вы стонали.

— Честно говоря, я сдерживался. Ты устала с дороги, и я не хотел устраивать тебе бессонную ночь. Боялся, что сбежишь.

— Я не сбежала бы, даже если бы вы кричали.

— Буду иметь в виду, — полковник неожиданно подмигнул Фло. — Завтра я переезжаю в покои жены. Здесь будут ломать стену, чтобы построить лифт.

В дверях появилась Бетти с подносом.

— Можешь быть свободна до вечера, — отпустил полковник Фло. — Твою микстуру я выпью сам.

— Я приду, чтобы сделать перевязку, — Фло присела в поклоне и попятилась к двери.

— Ты забыла подарок моего сына, — напомнил граф.

Флоренс заметила, как служанка оглянулась на нее, когда она сцапала с тумбы деревянного коника. Бетти не упустила, что маленький лорд проявил дружелюбие к сиделке.

В столовой было шумно. Солировал опять Маркус. Он рассказывал об автомобилях, которые заставят навсегда исчезнуть конки и дилижансы.

— Лошадиная тяга — это прошлый век. Наступит время, когда даже самый простой человек сможет управлять мобилем.

— Кучера пойдут в водители? — на лице Питера не было улыбки. Вся жизнь конюха была связана с лошадьми, а тут его собираются лишить работы. Да, у полковника есть несколько мобилей, но Питер смотрел на них, как на игрушки графа. Тем более сейчас, когда они стояли без дела — никто из обитателей усадьбы не знал, как ими управлять, а хозяину не до гонок по полям.

— Откроют водительские школы. Вот увидите! — изобретатель был воодушевлен. — Вспомните, еще полвека назад у нас не было железной дороги, а сейчас? Сложным механизмом управляют вчерашние кучера.

— Теперь они называются машинистами, — поддержал друга плотник.

Слуги ахали, но не верили, что сядут за руль рычащего зверя, плюющегося вонючими выхлопами.

— Я и подойти к такому не решусь, — поморщилась кормилица.

После обеда Флоренс заняться было нечем, поэтому она решила прогуляться до конюшен, рядом с которыми устроился Маркус. Он не терял зря время и уже работал за станком, гнущим железный прут. Не замечая стоящую на пороге гостью, он протянул руку к соседнему верстаку, и в нее прыгнул молоток. Маркус обладал тем же талантом призыва, что и полковник.

— Ты тоже учился в военной академии? — спросила Фло. Ее голос заставил изобретателя вздрогнуть.

— А, да, — он обернулся и широко улыбнулся. Стянул на шею автомобильные очки. — На факультете инженерной магии. Но был благополучно отчислен за потерю зрения в одном глазу. С тех пор при работе с металлом надеваю защитные очки.

— Как расточительно! Разве твой талант не пригодился бы военному ведомству? Особенно во время войны?

— Как выяснилось, — мистер Гудвил взял ветошь и вытер руки, которые не стали чище, — я ненавижу ходить строем. Я даже был рад, что оказался непригоден для военной службы.

— Но там ты зарабатывал бы в разы больше, — Фло не стала напоминать, что прежняя хозяйка выгнала Маркуса за неуплату, а значит, с деньгами у талантливого инженера туго. — Посмотри на графа. У него несколько мобилей, штат слуг. Уверена, дело не только в наследстве, но и в государственной службе, которая достойно оплачивается.

— Я вижу, что он нуждается в инвалидной коляске. Вот чем завершилась его служба на короля. И не надо говорить о героях, положивших жизнь за родину. Каждый приносит пользу на своем месте. Все эти мобили и слуги — вторичны. Главное, я свободен и не работаю на мясника в военной форме. Я сам вправе выбирать, где жить, когда вставать и от чего получать удовольствие.

— Ты маг, а значит, в тебе течет дворянская кровь. Почему ты оказался здесь, на краю родины? Где твои корни?