Воскрешение (СИ), стр. 10
— Курс получен, — сообщил искин.
— Тогда вперёд, — скомандовал я.
И мы полетели через это чертово минное поле. Довольно неприятное чувство, когда тебя сканируют, да еще вдобавок и целятся. Что-то радары наведения не отключались, нехорошо как-то… Ждут, что мы задергаемся или повернем назад? Зря. Только вперёд!
Искин осторожно и аккуратно шел на системных без рывков и резкого ускорения, чтобы не посчитали, что мы их таранить будем. А то с них станется. Да и вообще, что на самой станции-то будет?
До сих пор с нами общалась лишь автоматика, живые люди — нет. Это и настораживало — где вы видели исследовательскую лабораторию-станцию без людей? Нет, я, конечно, понимаю, что на некоторых объектах все работы выполняются дроидами, но обычно это зоны какой-нибудь опасности, где люди не выживут в принципе. А здесь?
— Искин, перед стыковкой попробуй получить информацию оттуда. И люк не открывай. Возможна угроза для жизни.
— Понял, капитан!
— Ну вот и хорошо, что понял, — хмыкнул я.
Лязгнули вакуум-буфы, входя в зацепление с переходным шлюзом.
— Есть подключение к системе безопасности станции. Требует ключ, — отрапортовал искин.
— Передай ему данные с ключа со штурманской панели, — сказал я.
По идее, теперь придется таскаться с этим ключом по станции, это, получается, мастер-ключ.
— Соединение с системой безопасности установлено, доступ получен.
— Отчёт, — потребовал я. — Сколько человек на борту?
— Ноль.
— То есть???
— Среди двадцати трех жизненных форм на станции люди не обнаружены!
Если бы я сейчас не сидел в кресле, то упал бы. И следующий логичный вопрос…
— Кто это?
— Двадцать одна жизненная форма неизвестна, один стриго и один есть в списке запрещенных жизненных форм — синт.
Час от часу не легче. Стриго — оборотни-ксеноморфы, одна из тех рас, с которыми лучше не сталкиваться. Недаром на многие планеты им доступ воспрещен. Почему? Да потому. Представьте себе, что вы общаетесь с очень красивой, просто нереально прекрасной девушкой. И почему-то вы влюбились с первого взгляда и сразу без ума от нее. А в следующий момент она откусывает вам голову, превратившись в того самого монстра из старого, здесь, видимо, неизвестного ужастика. Представили себе? А все ваши безумные чувства вызваны ферромонами и магическим воздействием, вот так вот.
Понятно теперь, почему стриго в числе самых опасных разумных видов во вселенной? Так что код — красный, плазмеры наголо!
А вот второе — тоже подарочек так себе. Жизненная форма вне закона, синтетический человек. Запрещенный в Империи по этическим нормам — видимо, кто-то не проплатил чиновникам-сановникам, чтобы они это разрешили. Потому что в разрешенке есть и такое, отчего волосы под мышками дыбом, и ничего, этика позволяет! А вот синтов — нет!
Понятно теперь, почему название проекта такое странное. Синт — гомункулус — мункулус. Ага, как-то так. Искусственная личность.
Вот по-чесноку, больше всего мне хотелось расстрелять эту станцию, оставив от нее легкое красивое облачко радиоактивного газа. Может так и будет, я еще не решил. Где мой дух исследователя? Поищите где-то в пятках, должен там быть. А пока…
— Искин, можешь дать изображение с камер станции?
— Конечно, — ответил он и вывел на голоэкран.хронику творившегося звиздеца.
Сначала я не понял, что за фигуры шатаются по коридорам, причем направляясь к шлюзу. А потом как понял…
Неизвестные жизненные формы? Ага, зомбаки. Этакие зомби-лайт, бродящие по станции. Только молча, не хрипят «моозгиии» или «мяааасо», за что я им весьма признателен. Ужаса и сюра на сегодня мне хватило.
Вся эта толпа со скоростью зомби — то бишь зомби из фильмов — шла тусоваться у моего воздушного шлюза. Видимо решили, что им хавку подвезли. И кого здесь только нет! Охранники в форме клана, лабораторные в белых халатах, техники в синих…
— Покажи мне лабораторию, — сказал я.
— Сей секунд! — козырнул знанием разговорного искин.
Я аж покосился в сторону стойки с интерфейсом. Да, какой-то у меня продвинутый искин, очеловеченный. Глядишь, и человеком станет, если ему аватару найти… Синт? ОМГ…
Ага, вот и лаборатория. Двери плотно закрыты изнутри, внутри ни одного зомбака — спасибо герою от науки, что закрыл большую часть лабораторного комплекса. Мне хоть не все уничтожать, можно и мародеркой заняться, святое дело.
А что брать-то? Искин показал картинку с другого ракурса…
Два анабиозника, стоящих рядом. И оба в россыпи огоньков, не пустые.
— Это то, о чем я думаю? — спросил я у искина.
— Я не знаю, о чем вы думаете, — ядовито сказал он. — Если это не ваши обычные мысли о коньяке и бабах…
Фигасе завернул! Да я тебя…
— Полная перезагрузка системы с очисткой матрицы памяти, — сказал я. — Пароль…
— Не надо! — завопил искин так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули от грохота акустики.
— Понял, за что? — мстительно спросил я. — Больше не хами! Управление камерой мне на экран!
И я, ухмыльнувшись, принялся изучать находку. Еще бы, две особы женского пола модельной внешности. Да что там модельной, там даже Алотта Фагина отдыхает! Правда, та отвалила кучу бабла, насилуя модификационный свод, как и все клюшки при деньгах. Не бывает некрасивых баб, бывает мало силикона! Ладно, это я опять отвлекся. Ну что же поделаешь, глядя на такую красоту! Вах, глаза кайфуют!
Только что вот одна из них — синт, а вторая — ксеноморф. Ну понятно, синта лепили по образцу с идеальными пропорциями. А стриго… Впервые вижу вживую, так что не могу ничего сказать. Только можно было ручаться за естественную идеальность форм — если поменяет морфу, силиконовые сиськи выскочат, деньги на ветер. Ладно, берем. Тем более, задарма.
Осталось только с зомбями разобраться.
— Искин, что можешь сказать?
— Обнаружено присутствие какого-то морфовируса в атмосфере комплекса.
— Что-то такое забойное?
— Ну будь я человеком, вдыхать я бы не стал. Чтобы вот таким не стать.
— Технически они люди?
— Нет, хотя и живые в отличие от канонических зомби. Но высшая нервная деятельность отсутствует и… Если вы притащите одного на анализ…
— И думать забудь, — сказал я. — Рекомендации?
Я покосился на экран, где зомби, оставляя кровавые полосы содранными ногтями на шлюзе, пытались выломать люк. Флаг Империи им в руки, или не в руки, ну понятно.
— Выпустить весь воздух. Как раз избавимся и от патогенов, и от пострадавших.
— Они точно больше не люди?
— Вопрос философский, — сказал искин. — Если в понятии «мыслю, следовательно существую», то нет.
— Есть внешний доступ к этим функциям станции?
— Как ни странно, но есть. Видимо, расчет делался на этот случай.
— Я тоже так думаю, — хмыкнул я. — Запускай. Хотя нет, подожди. Анабиозники выдержат вакуум?
— Трудно сказать. Они не подключены к общей системе безопасности станции. Я их не вижу. По идее, должны.
— По идее, по идее… — проворчал я. — Может, лучше заместить атмосферу азотом? Перепада давления и температур не будет, а то никакая мародерка не удастся…
— Можно, — сказал искин. — Запускать?
— Давай! — кивнул я.
Азота везде, и особенно на исследовательских станциях — как гуталина, даже больше. Ага, воздух для дыхания. В котором этого самого азота — четыре пятых. А вот если будет больше…
Обновление атмосферы заняло минут пять. Следя за ростом концентрации на экране, я наблюдал и за зомбями. Смотри-ка, тоже страдают от удушья, надо же! Извиняйте, ничего личного. Я еще человеком хочу пожить.
Лишь когда концентрация на экране дошла до девяносто восьми процентов, а последний зомбяк уже с минуту не подавал признаков жизни, я слез с кресла. Операция «ограбление Мункулуса» началась.
Да, блин! Нелегкая это работа — тела перетаскивать. Зачем? Да зомби героически подохли, завалив телами шлюз. Хорошо, я был в среднем скафе, его сервоусилители превращали зомбяка в кучу мяса с одного удара. Дайте проход, трупаки!