Умри тихо, мой ангел, стр. 72

Она пожала плечами.

— Это обвинение расследуется, но, насколько мне известно, ничего, указывающего на это, до сих пор не обнаружено. Но уже твердо установлено, что, по меньшей мере эпизодически, он состоял в любовной связи с Лайлой. Он признался в этом еще на первом допросе.

— Тогда выходит, что все остальное Марайке просто выдумала.

— Таким людям, как она, не нужны доказательства для своих предположений. Наоборот. Они истолковывают все, что противоречит их гипотезе, по-своему или просто игнорируют это.

Его мать подошла ближе и обняла его за плечи.

— Как ты чувствуешь себя сегодня?

— Уже нормально, я справлюсь.

— Действительно?

Он утвердительно кивнул.

— А что с Джой?

— Ее мать не подпускает меня к ней.

Она немного помялась, а потом спросила:

— Так ты любишь ее или нет?

Подчиняясь рефлексу, он уже хотел все отрицать, но потом честно признался:

— Да. Очень.

— Просто для всего этого нужно немного времени. Ты должен набраться терпения.

Он знал, что она была права. Вместо того чтобы снова оставить его одного, она осталась, словно хотела еще что-то сказать, но никак не могла собраться с духом.

— У тебя что-то еще? — спросил он тогда.

Она откашлялась.

— Да, есть еще кое-что. Но я не знаю, удобно ли именно сейчас говорить об этом.

— Просто попробуй.

Она еще раз откашлялась. Что это с ней? Такой неуверенной в своих силах он ее еще никогда не видел.

— Тут есть кое-кто, — сказала она наконец. — То есть мужчина. Коллега.

Внешне он остался спокоен, но внутренне вздрогнул. Итак, все-таки мужчина. Но он не сказал ничего, кроме:

— Ну и?

— Между нами еще ничего не произошло, — поспешно сказала его мать. — Мы только как-то стали друг другу… Ну, да, в последнее время после работы мы частенько забегали куда-нибудь перекусить. Бернд — его зовут Бернд — хотел бы сделать следующий шаг. Я, в общем-то, тоже, но только в том случае, если ты ничего не имеешь против.

Саша молчал. А что он мог сказать? Во всяком случае, он считал, что с ее стороны было правильным спросить его об этом. Если бы такой разговор состоялся еще несколько месяцев тому назад, он, вероятно, вышел бы из себя, устроил бы скандал, но между тем он смотрел на многие вещи уже иначе. Возможно, он повзрослел. А может быть, дело было в том, что теперь и он знал, каково это, если кого-то любишь.

— Спасибо, что спрашиваешь, мама, — спокойно сказал он. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, и если этот мужчина… Бернд… Если он сделает тебя счастливой, тогда и для меня тоже все будет о’кей.

Она улыбнулась.

— Спасибо, Саша. Ты не должен думать, что Бернд когда-нибудь вытеснит папу. Папа есть и остается чем-то особенным и для тебя, и для меня.

— Конечно, мама. Я это знаю.

— Иди ко мне, мой взрослый сын!

Она широко раскинула руки, он встал, и они обнялись.

Два дня спустя Саша узнал, что доктор Андрош вышел из комы. Уже на следующий день он отправился в больницу, чтобы навестить его. Саша испугался, когда увидел его с повязкой на голове, лежащим на слишком большой подушке. В углу стояла инвалидная коляска. Андрош казался удивленным, но в то же время он был рад видеть Сашу.

— Теперь у меня не слишком много друзей, — сказал он. — После всего того, что обо мне писали в газетах, видимо, все считают меня растлителем малолетних девушек.

— Я никогда в это не верил.

Андрош улыбнулся, но это была печальная улыбка. В этом не было ничего удивительного, ведь, в конце концов, та жизнь, которой он жил до сих пор, была навсегда разрушена.

— Как вы себя чувствуете?

— Если подумать о том, что я вполне мог умереть, то мне грех жаловаться. По-видимому, я уже никогда не смогу нормально ходить, а в остальном… Я доволен.

Разумеется, полиция уже побеседовала с ним. От своей матери Саша узнал, что, как и его самого, Марайке заманила Андроша на недостроенную виллу под предлогом, что собирается покончить с собой. Для него это оказалось довольно большой неожиданностью, так как уже около двух лет он не имел с ней никакого контакта. Он не замечал, что периодически она вела за ним настоящую слежку.

— Теперь вы ненавидите Марайке?

— А ты сам ее ненавидишь?

Саша на минутку задумался. В конце концов он покачал головой.

— В сущности, прежде всего мне ее жаль.

— Мне тоже.

Андрош отвернул голову в сторону и посмотрел в окно на серое небо.

— Она уже тогда вызывала у меня жалость, когда проходила у меня курс психотерапии. Это ее родители послали ее ко мне. Я должен был снова привести ее в порядок. Мне было достаточно всего лишь час поговорить с ней, чтобы заметить, что не только Марайке была серьезно больна, но и вся ее семья. — Он снова повернулся лицом к Саше. — Ее родители хотели во что бы то ни стало иметь сына, поэтому с раннего детства они обращались с ней как с мальчиком и даже называли ее Тристаном. А когда позднее у них неожиданно родился мальчик, они просто перестали замечать Марайке. Материально она получала все. В остальном абсолютно ничего. Марайке утверждала, что ее отец только потому хотел сына, что был педофилом и хотел совершать с ним распутные действия.

— Вы верите в это?

— Я не знаю. Во всяком случае, смерть Тристана разрушила последние связи внутри семьи. Ее родители решили сплавить ее в интернат, но уже через несколько месяцев ее снова отослали назад, так как она отказывалась подчиняться любым требованиям. Странно, не правда ли? Марайке получила шанс покинуть свою тюрьму, но она хотела непременно вернуться туда. Ко мне ее родители пришли только потому, что их семейный врач заметил, что Марайке подрывает свое здоровье сигаретами, и он пригрозил, что подключит местное управление по делам молодежи, если они ничего не предпримут. Я хотел привлечь к психотерапии также ее родителей, но они наотрез отказались и со временем начали вести себя по отношению ко мне даже враждебно. Отец называл Марайке лгуньей и постоянно напоминал мне о моей обязанности сохранения врачебной тайны. Его волновала только собственная безупречная репутация. При таких обстоятельствах мне было трудно помочь Марайке. Тем не менее я не отослал ее назад. Я слишком сильно боялся за нее. Но она неправильно истолковала мое хорошее отношение к ней. Она влюбилась в меня по уши и не желала согласиться с тем, что мы не можем иметь интимные отношения. Она думала, что это потому, что она мне не нравится. Было невозможно разубедить ее в этом. — Он опустил взгляд на одеяло, некоторое время молчал, а потом снова поднял глаза. — Я не совращал ни одну из моих пациенток. Можешь мне поверить, Саша. С Лайлой все было несколько иначе. Мы полюбили друг друга. Тем не менее с моей стороны это было неправильно. Поэтому я прекратил наши отношения.

Андрош откинул голову на подушку и закрыл глаза. По-видимому, он устал.

Саша подумал, не спросить ли его о Мирко, но потом решил не касаться этой больной для Андроша темы. Может быть, в следующий раз.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал он.

Он встал и подошел к кровати. Андрош открыл глаза и посмотрел на него.

— Спасибо, что навестил, — сказал он. — Это было для меня очень важно. Возможно, когда-нибудь зайдешь еще раз.

— Конечно, зайду.

Андрош взял его руку, пожал ее и некоторое время удерживал в своей. В его глазах блеснули слезы.

Проходили день за днем, а Саша все еще ни разу так и не встретился с Джой. Его последняя эсэмэска осталась без ответа. В отличие от него Джой все еще не ходила в школу и даже не выходила из своей квартиры. Может быть, есть какой-то другой путь достучаться до нее, подумал он. Хотя было довольно прохладно и уже выпал снег, он уселся со своей гитарой на балконе и начал играть. Он сочинил новую мелодию, для Джой и для себя самого, чтобы в музыке выразить то чувство, которое связывало его с ней.