Умри тихо, мой ангел, стр. 52
— Этого не может быть! Ведь это Андрош!
— Ты уверен?
— Андроша зовут Йоахим. А кто же еще может быть?
Он принялся лихорадочно читать статью.
В результате расследования, проведенного нашими корреспондентами, удалось выяснить, что у убитой Лайлы Г. (17) был уже немолодой любовник, известный психотерапевт Йоахим А. (43), у которого она наблюдалась до последнего времени. Превысил ли психотерапевт свои компетенции? Родители девушки в полной растерянности. «Это равносильно тому, что ее еще раз убили», — заявила безутешная мать, когда мы сообщили ей о нашем расследовании. Была ли Лайла Г. единственной его пациенткой, с которой Йоахим А. сблизился? Должна ли была она умереть, так как не хотела больше молчать о преступлении, совершенном в отношении нее? Такое подозрение напрашивается само собой. Однако имеет место еще более страшное подозрение. Как узнал наш репортер, и все остальные девушки, отравившиеся этим летом цианистым калием (мы уже сообщали об этом), проходили курс лечения у Йоахима А. Тем временем, и в этих случаях полиция рассматривает, по меньшей мере, оказание давления на умерших девушек. Устранил ли Йоахим А. жертвы, которые могли бы обвинить его в домогательстве, принудив их к самоубийству? Полиция не комментирует эти обвинения. Со вчерашнего вечера Йоахим А. считается пропавшим без вести. Его бывшая жена, которая после развода снова взяла свою девичью фамилию, так прокомментировала эти обвинения: «Мой бывший муж всегда был двуличным».
В конце этой статьи под заголовком «ЖЕРТВЫ» находилась серия портретов:
Сара Г. (16) — Она должна была умереть первой. В своем прощальном письме девушка написала: «Никто не виноват в моей смерти. Я умираю по доброй воле». Это Йоахим А. нашептал ей эти слова?
Алина Р. (16) — Она была красива как ангел. Это Йоахим А. подрезал ей крылья? И принудил ее к смерти.
Натали В. (16) — Она дружила с Алиной и была увлечена своим психотерапевтом Йоахимом А. Воспользовался ли он этим? А потом устранил ее?
Лайла Г. (17) — У нее была любовная связь с Йоахимом А. Была ли она убита только потому, что оказалась единственной, кто сумел противостоять всем побуждениям к самоубийству?
Сашу била крупная дрожь. Невероятно! Этого просто не могло быть! Только не Андрош!
Неожиданно у него из-за спины показалась рука, забрала у него мышку и одним кликом закрыла браузер. Джой! Верно, ведь она тоже была здесь. К счастью.
— То, что они здесь пишут, полный бред, — сказала она. — Эта лживая газетенка постоянно искажает факты, а скорее всего, это просто выдумки нечистоплотных журналюг.
Саша молча уставился на экран. Конечно, она была права. Но ведь еще имелись записи в дневнике Алины. Неужели Бруно был прав, подозревая Андроша? И разве его мать не упоминала только что в телефонном разговоре, что Андрош может быть глубже замешан в этом деле? Не принадлежали ли, в конце концов, вещи, найденные ими в квартире Мирко, не ему, а его отцу? Как отец он мог иметь ключ от его квартиры. Или нет? — Он был уже не в состоянии ясно мыслить. У него в голове все перепуталось, те вещи, которые только что были ясными и понятными, теперь потеряли свою четкость и рассеялись словно туман. Это было невыносимо. Он даже больше не мог прямо сидеть. Ему казалось, что в любой момент он может упасть вперед лицом на крышку стола.
— Что с тобой, Саша? — голос с хрипотцой, это Джой. Сразу стало легче.
— Просто устал. Сейчас мне надо… прилечь.
Опершись руками о крышку стола, он с трудом встал. К счастью, до кровати было всего лишь несколько шагов. Тяжело, как мешок картошки, он плюхнулся на подушку. Так было лучше. Джой присела на край кровати и посмотрела на него.
— Приготовить тебе что-нибудь вкусненькое? Чай? Кофе? Что-нибудь поесть?
Он покачал головой. Как же она смотрела на него своими большими темными глазами. Так, словно хотела его тут же расцеловать. Но наверняка это ему только пригрезилось, ведь он уже почти спал. Почти не отдавая себе отчет в том, что делает, он вытянул руку в ее сторону и прикоснулся к ее предплечью. Рукав ее футболки засучился вверх. Ее кожа была мягкой как пена.
— Последние две ночи я почти не спал, — сказал он, — просто мне надо немного подремать.
— О’кей. — Она встала. — Тогда я лучше оставлю тебя одного.
Он смотрел ей вслед, пока за ней не захлопнулась дверь. Тогда он закрыл глаза. И тотчас ее образ предстал перед его внутренним взором. А также другие образы: Андрош, который, возможно, совершил ужасные деяния; Мирко, его сын, из которого не вышло ничего путного; Марайке, от которой можно было ждать всяких неожиданностей; умирающая Натали. Он сунул руку в карман джинсов, вынул сверкающее сердце, которое всегда носил с собой, и крепко зажал его в кулаке. Было приятно ощущать в руке гладкую твердую поверхность. Так он и заснул.
— Я здесь! — слышу я его голос, доносящийся из темноты путепровода.
— Оставайся на месте, я иду к тебе, — отвечаю я.
Я взбираюсь на ограждение. Мне приходит в голову, что там, в темном путепроводе, его найдут только тогда, когда здесь действительно будут производиться ремонтные работы. А до этого момента может пройти уйма времени. Почему это пришло мне на ум только сейчас? Правда, не представляет особого труда подтащить труп к входу, но это меня злит. Я должна была обо всем подумать. Раньше. Неужели я сдаю? Начинаю делать ошибки?
Я спрыгиваю с ограждения на землю и углубляюсь в темную трубу.
— Я несу тебе жратву и сигареты. — Рюкзак соскальзывает с моего плеча. — И попить. Колу. Это тебя устроит?
Постепенно мои глаза привыкают к полутьме, и теперь я уже могу лучше рассмотреть его.
Он выглядит просто ужасно. Да и неудивительно, в конце концов, он обитает в этом путепроводе уже несколько дней. Он превращается в бродягу, которым, в сущности, уже давно был. Но теперь уже недолго, Мирко, скоро ты отмучишься.
— Вот, держи!
Я вынимаю из рюкзака пакет с едой и протягиваю ему. Он берет пакет, садится у стены и заглядывает внутрь.
— Никаких овощей?
Мне так хочется дать ему в рожу. Но к чему эти старания? Я здесь в последний раз, скоро все закончится. Он достает из пакета сэндвич, вынимает его из упаковки и начинает есть. И хотя мне противно, я опускаюсь рядом с ним на землю.
— Вот, держи, — говорю я еще раз и ставлю между нами открытую бутылку колы. — По пути сюда мне захотелось пить, и я немного отпила, ты не против?
— Конечно. Но одной бутылки будет маловато.
— У меня в рюкзаке еще одна.
Я закуриваю сигарету.
Он сидит рядом и жует, уставившись в пустоту. Его чавканье действует мне на нервы. Он такой невоспитанный. Надеюсь, он не изгадил мой спальный мешок. Я не собираюсь оставлять его здесь, ведь он дорогой.
— Странно все это.
Глупец.
— Еще как.
Я меняю позу, якобы случайно опрокидываю бутылку и снова поднимаю ее. Может быть, так он скорее обратит на нее внимание и захочет пить. Я не намерена сидеть тут вечно, морозить задницу и выслушивать его дурацкую болтовню. Но он упорно не замечает бутылку с колой.
— Возможно, это была не самая лучшая идея, — говорит он, чавкая.
— Что?
— Ну, делать ноги.
— Отлично. Теперь я виновата во всем, да? Извини, что хотела тебе помочь. Если бы я не предупредила тебя, легавые взяли бы тебя еще ночью.
— Нет-нет, это было здорово. Предупреждение, это убежище и все остальное. Но все как-то… Тупое сидение здесь ничего не даст. Может быть, мне все-таки пойти к легавым. Ведь я же ничего не сделал.
Н-да, парниша, тебе нужно было раньше додуматься до этого. Теперь уже слишком поздно.
— Да не имеет никакого значения, сделал ли ты что-то или нет. Все дело в уликах. А они говорят: Мирко — чокнутый серийный убийца. Неужели ты думаешь, что легавые поверят тому, что ты им скажешь?
— Не знаю, но не вечно же сидеть мне здесь, в этой грязной дыре? Если станет еще холоднее, я здесь замерзну.
— Этого спального мешка тебе хватит до минус двадцати.
— Очень смешно.
— Ведь это все временно, Мирко. Доверься мне, я все улажу.
Он опускает голову.
— Я просто не могу это понять. Мой старик, конечно, грязная свинья, но…
— Но что?! Я считаю, что это вполне в его духе. Твою родную мать он тоже бросил в тот момент, когда она в нем нуждалась. А сейчас, чтобы спасти свою шкуру, он навесил всех собак на тебя.
— Я не знаю…
Да хватит же болтать, пей, наконец!
Я щелчком отбрасываю свой окурок в сторону и кладу руку ему на бедро.
— Держись, Мирко. Дай мне еще немного времени, чтобы раздобыть бабки, потом мы исчезнем. Куда-нибудь на юг. Было бы отлично в Испанию. Или тебе больше нравится Италия?
Он поворачивает голову и смотрит на меня. Боже мой, как же печально он смотрит. Неожиданно я снова вижу перед собой маленького мальчика, который говорит: папа должен меня любить и играть со мной. Но папа не хочет играть. Не хочет играть с маленькими мальчиками. Он любит играть с девочками. И не со всеми, а только с дешевыми потаскушками.
— Испания. Италия. Все это довольно далеко отсюда. Как мы доберемся туда?
— Мы справимся. Все будет так, как ты всегда мечтал. Я имею в виду, и между нами тоже.
Но на его лице не видно никакого проявления чувств. Он не до конца верит в то, что я ему расписываю. Ничего удивительного, ведь уже столько времени я вожу его за нос. Но он и не возражает. Да и зачем ему возражать? Он меня любит. А кто любит, тот всегда проигрывает.
Я толкаю его локтем в бок.
— Выше голову, старик, все снова наладится.
— Если ты так считаешь.
Наконец он берет бутылку колы и отвинчивает пробку, очень медленно, словно хочет еще немного потянуть время, так как знает, что сейчас ему придется умереть. Но, как всегда, он ничего не знает.
— Я тут подумал, — говорит он. — Мой старик не единственный, у кого был ключ от моей квартиры. У тебя тоже был ключ.
Ух ты, долго же ты думал, пока это пришло тебе в голову.
— Что ты хочешь этим сказать? — притворно возмущаюсь я. — Что это я подкинула тебе все эти улики? Но это имело бы смысл только в том случае, если бы и все девушки были на моей совести. Ты веришь в это?
— Не знаю. Но моим стариком ты интересовалась неслабо. Постоянно эти вопросы. Иногда это выглядело так, словно ты больше интересовалась им, чем мною.
— Я же тебе уже все объяснила, Мирко. Что значит все это дерьмо?
Он махнул рукой.
— Забудь. Просто пришло на ум.
Счастье, что ты не так силен на голову. В противном случае ты бы так просто не отстал от меня. Но теперь уже совсем недолго, и для тебя все закончится, и с размышлениями, и со всем прочим.
Он подносит бутылку колы ко рту и пьет большими глотками. Через несколько секунд все его тело содрогается, глаза вылезают из орбит, бутылка выпадает из его рук. Он кашляет, хрипит, срыгивает, плюет. Все тщетно. Охваченный паникой от страха, он быстро оборачивается, его глаза говорят: сделай хоть что-нибудь! Он пытается схватить меня. Я уклоняюсь, но ему все-таки удается за что-то уцепиться. Сильный рывок, и кратковременная боль пронзает кожу моей головы. Парик! Он сорвал с моей головы парик! Я рефлекторно хватаюсь за голову. А там только сетка для волос. У Мирко уже не остается времени среагировать на неожиданное открытие, он заваливается набок, дергается в конвульсиях и издает предсмертный хрип. На этом все заканчивается. Он больше не двигается. Вероятно, он уже мертв.
Мой пульс зашкаливает.
Кровь пульсирует в моих кровеносных сосудах и шумит в ушах.
Я чувствую пульсацию каждой клетки во мне.
Я должна дышать, иначе упаду.
Вдох.
Выдох.
Вдох.
Я чувствую себя хорошо. Даже очень хорошо.
Я сдергиваю с головы сетку для волос. На ней висят шпильки. Я сворачиваю все и засовываю в карман своей куртки. Вероятно, старик, ты хотел бы оставить парик себе, вон как ты вцепился в него пальцами, но, к сожалению, тебе придется вернуть его мне. Я надеваю одноразовые резиновые перчатки. Не нужно оставлять на трупе отпечатков пальцев больше, чем необходимо. Отобрать у него парик оказалось не так уж и легко. Не только в жизни, но и в смерти он оказывается обременительным репейником. Парик выглядит так, что его пора выбрасывать на помойку. Подкладка разорвана. Дерьмо. Но об этом я подумаю позже.
Куда же он положил свой мобильник? В карманах куртки его нет. Значит, в карманах брюк. Я нехотя шарю по карманам. Омерзительно. Ну, наконец-то вот он. Он выключен. Я включаю его. Ввести PIN-код. К счастью, у него не было тайн от меня. Новая SMS. Ввести текст.
Дорогая мама,
Я больше не могу. То, что я сделал, это ужасно. Но я не сожалею об этом. Эти потаскушки не заслуживали ничего другого. Они сами навязывались к папе, а он был слишком слабым. Собственно говоря, они и так хотели умереть, а я только помог им. Надеюсь, ты не возненавидишь меня за то, что я сделал. Это было и для тебя тоже. Но не упрекай себя ни в чем. Теперь все хорошо. Мирко.
Это даст мне, по меньшей мере, неделю времени. А больше мне и не нужно, чтобы всесторонне обдумать, что же делать дальше.
Все получилось довольно удачно. Сколько времени пройдет, пока найдут Мирко? Уже сегодня? Или только завтра? Здесь редко проходят люди, путепровод ведет только на эту сторону, в парк.
А если легавые действительно удовлетворятся Мирко в качестве виновника и прекратят дальнейшее расследование? Если они не заметят улики, указывающие на то, что он не мог им быть? Такое возможно? Может быть, если не будет новых трупов?
Испания. Италия. Вообще-то это было сказано просто так. Я и не собираюсь ехать туда. Что мне там делать? Но тем не менее звучит красиво. Это говорит о… я не знаю… о будущем, что ли.
Кстати, о будущем. Парик безнадежно испорчен, я могу его выбросить. Что мне теперь делать? Светлый не подойдет, он гораздо длиннее. Ну, ничего, якобы я только что из парикмахерской. Саша не мог хорошо рассмотреть меня в образе Тристана. Он видел меня только издалека и сзади. Пожалуй, я могу рискнуть. Но вот нравятся ли ему девушки с короткими волосами?
Лучше всего я сразу проверю это.
Я вынимаю из кармана куртки свой мобильник и набираю его номер. Проходит какое-то время, пока он берет трубку.
— Да?
У него заспанный голос.
— Я тебя разбудила?
— Да ничего, все в порядке.
— Мы можем сегодня увидеться? У меня для тебя сюрприз. Так сказать.
— Сейчас не очень удобно, а вот часа через два или около этого.
— Нет проблем.
— И где?
— Подойти мне к тебе домой?
— Ко мне?
— Да.
— Конечно. Отлично. До скорого.
Его голос. Мое сердце начинает биться еще сильнее.
Испания. Италия.
Саша. И я.
А почему бы и нет?