Умри тихо, мой ангел, стр. 25

— Вагнер. Натали Вагнер.

Только сейчас, когда Джой повернулась к нему спиной, Саша заметил букет цветов, выглядывавший из ее рюкзака. Он совершенно не подумал о том, что надо было что-то принести с собой. По-видимому, не напрасно молва утверждала, что в таких вещах девушки разбирались гораздо лучше парней.

— Позволь сделать это мне, — сказал он и нажал кнопку звонка.

Прошло совсем немного времени, пока не зажужжал механизм отпирания двери. На лестничной клетке по-прежнему стоял затхлый запах.

Добравшись до нужной квартиры, они были вынуждены позвонить еще раз. Только после этого дверь распахнулась, и перед ними предстала мать Натали в темно-коричневом платье. Слишком сильный запах дешевого дезодоранта ударил Саше в нос.

— О, — сказала она, когда увидела в руке Джой букет, — это мне?

— Мы подумали, вы будете рады цветам. Кстати, меня зовут Джой.

Фрау Вагнер несколько раз моргнула, чтобы прогнать непрошеные слезы, выступившие у нее на глазах.

— Джой. Какое красивое имя. Надеюсь, ты возвратишь радость в мой дом. Входите, входите! Кофе сейчас будет готов. Пирожные я не сама испекла, они из кондитерской. Но сначала я поставлю цветы в воду. Вон там вы можете повесить свои куртки.

Когда Саша и Джой вошли в гостиную и увидели накрытый стол, то обменялись удивленными взглядами. Два торта и ромовая баба. Кто должен был все это съесть? Или она ожидала еще и других гостей? Но стол был накрыт на троих. Повсюду, на комоде и на полках, стояли фотографии Натали, и стены были увешаны ими. Фрау Вагнер принесла вазу с цветами и кофейник и поставила все на безупречно белую скатерть.

— Садитесь, садитесь! Я не знала, какие пирожные вы любите. Вот это торт «Принц-регент», а еще у нас есть ромовая баба и шварцвальдский вишневый торт.

— Маленький кусочек ромовой бабы, — сказал Саша, после того как они уселись за стол.

— А мне шварцвальдский вишневый торт, и можно кусок побольше.

— Ты права, Джой, — сказала фрау Вагнер и рассмеялась с явно наигранной веселостью, — если уж есть, то как следует. Ведь ты же у нас такая худенькая.

Она разложила куски торта, разлила кофе и при этом совершенно забыла о себе, так как ее тарелка и чашка остались пустыми. После этого за столом воцарилась тишина. Такая тишина, которую не могло заполнить негромкое позвякивание вилочек на фарфоре. В то время как фрау Вагнер молча сидела за столом и поворачивала на блюдце взад и вперед свою пустую кофейную чашку, Саша набивал полный рот большими кусками ромовой бабы, лишь бы ничего не говорить. Он просто не знал, что сказать. Эта гнетущая тишина была слишком хорошо знакома ему еще со времен смерти его отца. Она была похожа на мрачную, бездонную бездну, полную вопросов, на которые не было и не могло быть ответов. Собственно говоря, существовал только один вопрос. Только одно-единственное слово: почему?

— На всех этих фото, конечно, Натали, верно? — нарушила молчание Джой и показала вилкой на фотографии. Саша почувствовал облегчение из-за того, что она начала разговор. — К сожалению, я не была знакома с вашей дочерью, зато вот он, — она легонько коснулась его руки, — он был по уши влюблен в нее.

Саша бросил на нее неодобрительный взгляд. Зачем она говорит такое? Откуда она может знать об этом?

— Ах, да?.. — сказала фрау Вагнер, тяжело вздохнув, и посмотрела на Сашу. Ее глаза снова наполнились слезами. — Натали упоминала тебя, Саша. Ты ей тоже очень нравился. А так она очень мало рассказывала о своих отношениях. Она была довольно замкнутой. Всегда вся в себе. Поэтому у нее почти не было друзей.

— Может быть, в последнее время у нее кто-то был? — присоединился к разговору Саша.

Однако фрау Вагнер не ответила на его вопрос, а просто продолжила свой невеселый рассказ:

— А если она с кем-то и связывалась, то этот человек наверняка плохо влиял на нее. Я не хочу сказать об Алине ничего плохого. Она была милой девушкой. Но обе… Ведь было же видно, куда это ведет. Что они так быстро друг за другом… — На глаза фрау Вагнер снова навернулись слезы, она часто заморгала, закашлялась, изобразила вымученную улыбку. — Рыбак рыбака видит издалека.

— Вам что-нибудь говорит имя Тристан? — продолжал допытываться Саша.

Фрау Вагнер удивленно посмотрела на него.

— Что? Тристан?

В этот момент зазвонил его мобильник. Как некстати! Почему он его не выключил? Или, по меньшей мере, не отключил звук? Он вытащил телефон из кармана джинсов. Номер абонента неизвестен, было написано на дисплее. Кто бы это мог быть? Не случилось ли что с его матерью? Старые эмоции еще не полностью взяты под контроль.

— Извините, — сказал он и встал, — я должен ответить на звонок.

Он вышел в коридор и затаил дыхание, отчего еще отчетливее ощутил биение своего сердца.

— Да?

— Привет, Саша.

Голос показался ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал.

— Кто это?

— Ты меня не узнаешь? Я чувствую себя оскорбленной.

— Марайке?

— Она самая.

С похорон Натали он ничего не слышал о ней и уже не рассчитывал на то, что когда-нибудь снова услышит.

— Что ты сейчас делаешь? — спросила она.

— Да ничего особенного.

— Мы можем сегодня увидеться?

— Конечно. Когда тебе удобно?

— Прямо сейчас.

— Не пойдет. Только позже.

— И во сколько же тогда?

— Примерно часов в шесть.

— В шесть пойдет. И где?

— Я могу приехать к тебе.

— Лучше не надо. Знаешь кафе «Рокки» на Леопольдштрассе?

— Конечно, знаю.

— Я буду ждать тебя там. В шесть. Только не опаздывай.

Прежде чем Саша успел еще что-то сказать, она отключила связь. Она сегодня в настроении, удивленно подумал Саша и убрал мобильник в карман. В некотором смысле ему даже импонировало поведение этой Марайке. Никакого жеманства, никакой болтовни. Никаких непредсказуемых смен настроения, как у Натали.

Задумавшись, он продолжал стоять в коридоре. От фрау Вагнер они ничего не узнают об этом Тристане, это было уже ясно как день. Будет лучше, если он воспользуется удобным случаем и спокойно осмотрится в комнате Натали. Возможно, в ее вещах удастся найти хоть какой-то намек на ее таинственного возлюбленного. Было нетрудно угадать, какая дверь вела в комнату Натали. По всей видимости, это была та самая, на которой висела большая металлическая табличка с надписью: «Не входить!»

Когда он закрыл за собой дверь, на него обрушилась такая тишина, от которой у него перехватило дыхание. Итак, вот она, комната Натали. Здесь она проводила свое время. Здесь же она и умерла. Возможно, в своей постели, глядя на постер Рианны в изголовье кровати.

Он стоял совершенно неподвижно, вслушивался и вглядывался в затемненное помещение, и тут он что-то почувствовал у себя за спиной. Словно кто-то стоял позади него. Как будто кто-то дышал ему в затылок. Нет, разумеется, это все его фантазия. Там никого не было. Только пустота. По его щеке скатилась слеза.

«Натали, — прошептал он, — ну, почему?..» Ему хотелось бы узнать ее поближе, она была достойна этого. Наверняка он бы по-настоящему влюбился в нее, на все сто процентов. Ведь все у них было еще только в самом начале. Все было бы хорошо. Почему он не получил шанс? Почему они оба не получили этот шанс? Почему все закончилось прежде, чем началось? Натали, Натали…

На подоконнике стояла фотография, на которой она выглядела совсем по-детски, и свечка, перевязанная траурной ленточкой. Какой же печальной была она на фотографии, словно уже тогда знала, чем все закончится. А может быть, она действительно знала. Но, возможно, все было совсем иначе, подумал он. Тристан. Это он все изменил. Какую роль сыграл он в том, что сейчас Саша стоял в комнате Натали, один, словно в пустом склепе? Саша провел рукой по волосам и снова вспомнил о том, зачем был здесь.

Сначала он решил осмотреть пробковую доску, висевшую над письменным столом, к которой было приколото внахлестку множество записок и фотографий. На большинстве фотографий были Натали и Алина, в одиночку или обе вместе, то улыбающиеся, то серьезные, но никогда с какими-нибудь другими людьми. И нигде не было фотографий с каким-нибудь юношей, который мог бы оказаться Тристаном.