Игра снайперов, стр. 24
Джаред достал бумажник и пересчитал наличность: около тридцати пяти долларов.
– И вот еще. – Он вынул из бумажника красную карточку «Бэнк оф Америка». – У меня на счету тысяча долларов. Сегодня можем завернуть к банкомату, снять восемь сотен, а завтра – остальные две.
– Снимем восемьсот, а потом уничтожим карточку. В ней может быть джипиэс-маячок. Нужно уезжать из Детройта, и как можно быстрее.
– Куда?
– Куда угодно. Нам понадобятся деньги и автомобиль.
– Ну я же не могу просто так взять и исчезнуть. Нужно позвонить родным, кое с кем попрощаться. Может, сумею одолжить денег, но с машиной будет сложнее, на это уйдет какое-то время. У меня есть знакомые, и…
– Ты слабоумное дитя. Уже скоро про тебя все будет известно. Твоя фотография окажется у каждого полицейского в этом штате. Тебя возьмут завтра днем. Ты расколешься, подробно опишешь меня, перескажешь наши разговоры. К тебе пришлют художника, он сделает рисунок, и к половине шестого я стану самым знаменитым человеком в Америке.
– Я не…
– Когда ты на задании, оценивай все варианты и выбирай худший. Безопаснее всего бежать, причем немедленно. Итак, где взять машину и десять тысяч долларов?
– Я… не знаю.
– А я знаю. В некоторых районах этого города орудуют наркоторговцы. Ограбим одного из них. Понял? Они не пойдут в полицию. Рано или поздно полицейские обо всем узнают, но к тому времени мы будем далеко.
Джаред старался держать себя в руках, но выглядел испуганным. Мальчишка то и дело нервно сглатывал, движения его стали неуклюжими.
– Это очень крутые парни, с ними лучше не шутить. В общине есть золотое правило: можешь домахиваться до кого угодно, кроме тех, кто толкает дурь.
– Дитя Америки, ты же называешь себя джихадистом! Знай, это и есть джихад. Все дело в преданности, способности действовать и терпеть лишения. Все дело в силе воли. Найди ее в своей вере. Не нужно болтовни и позерства. Ты должен стать моей правой рукой, то есть правой рукой самого Аллаха. Ты избран для этого, так что вноси свою лепту.
«Ну все, хана», – подумал Джаред.
С машиной проблем не было. Джуба окинул взглядом парковку, выбрал «форд-торес» тринадцатого года, достал нож, вскрыл дверцу, сорвал пластиковую крышку с замка зажигания, наскоро скрутил провода, и двигатель ожил.
Машина довезла их до банкомата, который выдал восемьсот долларов хрустящими двадцатками. Следующая остановка – Нарколенд.
– Может, нам хватит восьми сотен? На них можно далеко…
– А если нужно будет дать взятку? Или сменить машину? Нам понадобится новая одежда. И деньги на мотель. Когда ты в бегах, без налички не обойтись. Поверь, я много раз спасался бегством. Забудь обо всем, что было раньше. Ты отдал свою жизнь в руки Аллаха, и Он сделает с ней то, что посчитает нужным.
«Класс», – подумал Джаред. Переход от теории к практике давался ему труднее, чем ожидалось.
Когда они оказались в жуткой местности к югу от Севен-Майл-роуд, его настроение не улучшилось. Повсюду были заброшенные дома, заросшие лужайки, жесткая трава, которую трепал ветер с озера. Время от времени в поле зрения появлялся ночной универсам или винный магазин. В мертвом свете флуоресцентных ламп люди выглядели как зомби. Брошенные машины, сломанные игрушки, сады, похожие на джунгли. Девять домов из десяти стояли пустыми.
Соваться в такое место стоит лишь в одном случае: если действительно знаешь, что делаешь. Это высшая лига. Здесь ты либо хищник, либо корм – без вариантов. Отличить дилеров от проституток было несложно: дилеры выглядели получше. Они маячили повсюду, будто призраки, не обращая внимания на пронизывающий ветер. Футболки, свитшоты, мешковатые джинсы, бейсболки задом наперед, белые кроссовки, огромные, как ботинки для высадки на Луну.
– Эти? – спросил он у Джубы. – Непохоже, что с ними можно договориться.
Они обсудили стратегию. Джаред улыбнулся и облизнул пересохшие губы. Через некоторое время они нашли подходящую кандидатуру. Джаред выбрался из машины.
– О, арапчонок, – сказал дилер. – Чё ты здесь нарисовался? Затариться хошь? Если нет, уматывай, пока братишки не отметелили.
– Вообще-то, – начал Джаред, сражаясь с мокротой в горле, – я хочу кой-чего прикупить. Хмурого, да? Мы с парнями хотим попробовать, вот я и приехал.
Дилер смерил его взглядом:
– Хмурого, да? Ты кто такой? Послушать, так прям фиксатый с брюликом на шее. Чё ты знаешь? Ни хрена ты не знаешь.
– Деньги у меня зеленые, как у всех, – пожал плечами Джаред. – Или мои тебя не устроят?
– Хошь кайфануть, чел? Я дам те кайфануть, а ты дай глянуть зелень. Или это типа такая проверка у арапчат, сколько проживешь на Севен-Майл?
– Нет-нет, вот они, деньги. – Джаред достал рулончик купюр.
Дилер оценил его толщину:
– О, чел, башляешь.
– Восемь сотен, чел. Хочу затариться на все.
– Чё ты знаешь, ничё ты не знаешь! Думаешь, у меня столько есть? Чел, я по мелочи торгую, уже поздно, всё разобрали, я почти пустой. Ща мой чел подъедет, я закажу, он подвезет на все восемь, заберешь и дуй на тусу к своим арапчатам с телочками.
– Блин, – сказал Джаред, – и долго мне здесь торчать?
– Чел, ты на Севен-Майл, здесь только так. Ладно, посиди в тачке со своим дружком. Мой чел скоро будет.
– Деньги сразу давать?
– Две сотки вперед, чтоб я знал, что ты ко мне сунешься, а не к кому-то еще. Я Джинджер. Сунешься к Джинджеру, а не к кому-то еще, или плакали твои две сотки, понял, нет?
– Угу.
– Вали давай, подойдешь через сорок минут, понял, нет? Я скажу, он подвезет, даешь башли, берешь дурь, потом жопу в горсть и бегом отсюда. Не ссы, Питер Пэн, щас все будет.
Они объехали вокруг квартала, остановились, Джуба выскользнул из машины, пробрался через заросший двор какого-то дома, пересек улочку, по большей части населенную крысами, миновал еще один двор и наконец оказался там, откуда мог видеть дилера.
Какое-то время все было тихо: ни машин, ни пешеходов, ни шлюх, ни копов. Наконец у тротуара остановился черный внедорожник. Дилер подошел к машине. Джуба смотрел, как он переговаривается с человеком в салоне, передает деньги и забирает пакетик с небольшой партией наркотиков.
Джуба рысцой вернулся к «торесу», прыгнул за руль, рванул к перекрестку, свернул за угол, вылетел на улицу, где Джаред недавно разыграл небольшое представление, свернул еще раз и увидел в двух кварталах от себя задние огни внедорожника. Других машин не было.
Он выехал на параллельную улицу и двинулся следом, понемногу сокращая дистанцию. Джуба рассчитывал на небрежность водителя: вряд ли тот был начеку. В обычных обстоятельствах Джуба проехал бы восемь кварталов, остановился, дождался следующей поставки, потом еще восемь кварталов – и оказался на месте ближе к утру. Но время поджимало, поэтому он мог лишь выключить фары, не спуская глаз с задних огней. Внедорожник свернул, Джуба последовал за ним и вырулил на Севен-Майл, но опоздал. Цель исчезла из вида; пришлось гадать, куда она делась. Джуба сделал выбор в пользу левого поворота, снова включил фары и вдавил педаль в пол. Ага, вот он: черный «джип-чероки», свежевымытый, блестящий в свете фонарей Севен-Майл. Джуба держался в шести корпусах от него – ровно, не дергаясь, не ускоряясь и не отставая, потихоньку, чтобы водитель «джипа» ничего не заподозрил.
Но как минимум один человек был под впечатлением.
– Ого, – сказал Джаред. – Ты к нему как будто приклеился.
– Соберись. Все внимание на машину. Когда свернет, я проеду мимо. Твоя задача – проследить, что он будет делать дальше: повернет направо, повернет налево, направится прямо.
Сглотнув, Джаред кивнул.
Следующие три четверти мили внедорожник ехал вперед, так что слежка шла сама собой. Наконец водитель оказал Джубе любезность: включил поворотник, сбросил скорость и свернул направо.
С пассажирского сиденья Джаред видел, как машина, мигнув фонарями, притормозила на следующем перекрестке и начала вписываться в поворот.