Просто ещё один летний побег (ЛП), стр. 5

Знала ли Бёрди? Не о предательстве, в этом я уверена, но о том, чем обернется свадьба? Меня задело, когда она отказалась приехать, но снова из-за матери, так что я поняла. Теперь я гадаю, не было ли за этим чего-то большего.

Слышу, как она выдыхает, и звучит она облегчённо, что ещё раз доказывает её отношение к этому браку.

— Детка, я здесь. Просто доберись благополучно.

Она не спрашивает, что случилось. Ей и не нужно. Она знает, что я сама всё расскажу.

— Хорошо, я напишу тебе, когда буду на месте, — обещаю я. Телефон пищит от входящего вызова. Быстрый взгляд говорит мне, что это папа. — Мне пора, Бёрди. Скоро увидимся.

Закончив разговор с Бёрди, я вздыхаю, понимая, что разговора с отцом не избежать. Нажимаю кнопку ответа и жду, когда он на меня накинется.

— Пап, — говорю я охрипшим, дрожащим голосом.

Он молчит секунду. Я закрываю глаза, но в голове тут же всплывают образы Белладонны и Тайлера в разных стадиях раздетости, поэтому я резко их открываю.

— Кеннеди. Самолет ждёт, — говорит он спокойным тоном вместо крика.

Эмоции сдавливают горло, и поначалу я не могу вымолвить ни слова. Смахиваю слёзы, отчаянно пытаясь подобрать слова.

— Спасибо, пап, — шепчу я.

Он кряхтит и издает усталый, тяжёлый вздох.

— Мне жаль. Из-за всего этого.

Я киваю, хоть он меня и не видит.

— А Белладонна… — Он чертыхается вполголоса. — Это было подло, Сильви.

Шмыгая носом, я снова киваю, благодарная за то, что в моей семье хоть кто-то на моей стороне.

— Я всё равно никогда не любил Тайлера, — ворчит он.

Несмотря на молчаливые слёзы, я издаю короткий, сдавленный смешок.

— Пожалуйста, не говори никому, куда я направляюсь, — тихо прошу я.

Он улыбается.

— Милая, я даже сам не знаю, куда ты направляешься. Просто будь в безопасности, хорошо? И позвони, когда доберёшься.

— Позвоню. Прости, что я тебя подвела. Обещаю, я придумаю, как всё исправить. Мне просто нужно время.

— Тебе не за что извиняться, — заверяет он меня. — Береги себя. Люблю тебя, дочка.

— Люблю тебя, пап, — говорю я и отключаюсь. Затем водителю: — В аэропорт Кеннеди, пожалуйста.

Пока я увеличиваю расстояние между мной и моей почти-состоявшейся-свадьбой, я не могу не чувствовать себя на мгновение неудачницей. Разочарован ли во мне отец? Он рассчитывал, что я спасу нашу семейную компанию.

А теперь я всё разрушаю своим побегом.

Я выбрала себя, а не их. Несмотря на трудности, которые это создало для моей семьи, и на то, как страшно — это освобождает. Я больше не буду пешкой в их игре. Я лучше этого. И заслуживаю настоящей жизни. Я заслуживаю уважения.

Допиваю остатки шампанского и сворачиваюсь калачиком на сиденье, уже чувствуя лёгкое опьянение. Первое приятное ощущение за весь день.

«Я еду, Бёрди».

***

— Мисс Монклер, мы начинаем снижение на Коконат-Бич, — говорит стюардесса, слегка коснувшись моего плеча.

Я открываю глаза и сажусь, понимая, что это всё-таки был не просто дурной сон. А реальная жизнь, и она действительно паршивая.

— О, спасибо, — хриплю я, голос сел после сна.

Красный заливает мои щёки, когда я снова осознаю своё нынешнее состояние. На мне всё ещё свадебное платье — главным образом потому, что я знала, что не смогу снять его сама, а лицо представляет собой жалкое зрелище.

Слава богу, это папин самолет. Его персоналу хорошо платят за конфиденциальность. Я понимаю, что фамилия Монклер даёт определённые привилегии. Сидеть в самолете полупьяной, выглядя как енот, укравший подвенечный наряд, и не подвергаться открытому осуждению — одна из таких привилегий.

О боже. До меня начинает по-настоящему доходить. Я действительно сбежала с собственной свадьбы, осушила бутылку шампанского по дороге в аэропорт и проспала весь путь до Флориды. Я выпрямляюсь и смотрю в окно, самолет меняет угол наклона, ровно настолько, чтобы мир снаружи открылся во всей красе.

Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, успокаивая пульсирующую голову.

Ярко-голубой океан простирается так далеко, насколько хватает глаз. Все мыслимые оттенки синего. Тёмно-синий — там, вдали. Бирюзовый и аквамариновый — ближе к берегу. Бледные песчаные пляжи, где солнечный свет заставляет песок сверкать, словно хайлайтер. Пальмы, окаймляющие маленький пляжный остров, превращают его в настоящий рай.

Рай, также известный как Коконат-Бич, — дом моей Бёрди.

Бёрди была нашей няней с самого моего рождения. Она переехала сюда и вышла на пенсию на Коконат-Бич, когда я уехала в колледж. С тех пор мы оставались близки. Настолько близки, что это всегда вызывало у мамы ревность, хотя она ни за что бы не призналась. Бёрди не приехала на мою свадьбу, потому что мать не позволила.

Мне следовало побороться за это. Пойти против маминого контроля. Хоть раз отстоять то, чего хотела я. Но я этого не сделала. История всей моей жизни.

«До этого момента…»

Я знаю, что Бёрди в любом случае возненавидела бы эту свадьбу. Она не любит ни мою мать, ни Белладонну. Сегодня она пропустила то, что должно было стать одним из самых важных дней в моей жизни, но теперь я здесь, с ней. И в этом есть какой-то смысл.

Коконат-Бич кажется меньше, чем я помню. Бёрди привозила меня сюда на весенние каникулы в колледже. Было и несколько рождественских каникул, которые мы не праздновали, потому что мама уезжала в спа, так что я проводила их здесь. Для меня остров всегда был особенным местом. Если я закрываю глаза и представляю дом, на ум приходит коттедж Бёрди.

Я замечаю марину с лодками, покачивающимися ровными рядами, их кильватерные струи тянутся тонкими белыми линиями, похожими на каракули.

Я сглатываю, и слёзы щиплют уголки глаз. Я скучала по Бёрди, и она мне нужна. До меня доходит, что я плачу вовсе не из-за потери Тайлера. Конечно, бывали моменты, когда я плакала из-за того, что он и Белладонна со мной сотворили, но не потому, что он разбил мне сердце. Я растрогана при мысли о встрече с Бёрди. Будто похоже на возвращение домой. А этого чувства у меня не было очень давно. Всю свою жизнь я провела в местах с людьми, которые чего-то от меня ждут. Особенную версию меня, которая соответствует их ожиданиям. Усердно работай, поступай в колледж и будь следующей в очереди на управление семейной компанией.

С меня хватит — я больше не позволю им дергать за ниточки. Я не чья-то марионетка.

Бёрди искренне хочет проводить со мной время, и она любит меня. И мне это нужно. Она мне нужна.

Колёса касаются взлетно-посадочной полосы с глухим ударом. Я выпрямляюсь и потягиваюсь, всё ещё раздражённая тем, что нахожусь в тесном платье. Как только я найду достаточно большую ванную комнату, переодевание станет моим главным приоритетом.

К тому времени, как я добираюсь от места посадки в такси, мои ноги ноют в нелепых свадебных туфлях, голова раскалывается от выпитого шампанского и нехватки воды, а телефон не умолкает от постоянных уведомлений. Хуже всего то, что некоторые из них — от репортеров, жаждущих комментариев. Слава богу, они не знают, куда я делась. Надеюсь, так оно и останется, и я смогу на какое-то время залечь на дно.

Я заталкиваю телефон в сумочку. Будущая Сильви разберется с последствиями. Нынешняя Сильви стоит в свадебном платье на флоридской жаре, и этого абсурда вполне достаточно для одного дня.

В машине пахнет кокосовым освежителем и соленым пляжным воздухом, залетающим в открытые окна ретро-«Бронко» без верха. Я называю водителю адрес Бёрди, затем откидываюсь на сиденье, наблюдая в окно за проплывающим мимо Коконат-Бич.

— Адрес Бёрди? — с улыбкой спрашивает водитель.

На вид ему лет пятьдесят, он в рубашке с пальмовым принтом и выглядит очень расслабленным.

Я смотрю на него.

— Вы её знаете?

Он улыбается.

— Здесь все знают Бёрди. Она одна из «Пчёлок».

Я хмурюсь, не припоминая, чтобы Бёрди когда-нибудь упоминала об этом.