Просто ещё один летний побег (ЛП), стр. 45

Мы стоим бок о бок, прислушиваясь к шуму прибоя, смотрим на горизонт, и она прижимается ко мне. Я украдкой бросаю на неё взгляды. Она счастлива, её глаза сияют. Она рисует сердце на песке, поднимает ракушку и прячет её в карман.

Я понимаю, что не могу перестать на неё смотреть. Волшебна она. А вовсе не чёртов рассвет.

На обратном пути к дому она молчит. Мы идём не спеша, машем прохожим, её рука в моей — будто уже вошло в привычку. Я сжимаю её ладонь, и она отвечает тем же. Сильви такая же тактильная, как и я.

Мы ополаскиваем ноги в уличном душе сзади и вытираемся полотенцами. Мы кружимся по кухне вместе, то и дело сталкиваясь друг с другом, пока она наливает нам сок, а я разбиваю яйца на чугунную сковороду. Из старого радио под столешницей, которое стоит здесь уже не один десяток лет, тихонько льётся музыка.

Я улыбаюсь ей и лёгко усаживаю на столешницу, чтобы достать миску, стоящую за её спиной, наклоняясь вставая прямо между её ног. Она издаёт короткий возглас и смеётся.

— Уже распускаешь руки? — поддразнивает она.

— Кажется, прикасаться к тебе — мой язык любви, — говорю я.

Она забавно наблюдает за мной.

— Я ценю твой язык любви.

— Ты чертовски сексуальна, — возражаю я.

Её взгляд падает на мои губы, я принимаю за разрешение и подаюсь вперёд для поцелуя. На нас никто не смотрит. Не перед кем разыгрывать спектакль. И всё так естественно, и от этого безумно, невероятно хорошо.

Звонок телефона прерывает нас. Мысленно я посылаю проклятия тому, кто бы ни звонил в эту минуту.

Она тянется к телефону и смотрит на экран. Её плечи напрягаются, а улыбка исчезает.

— Папа.

Она колеблется, затем нажимает принять вызов.

— Алло.

Я слышу его голос. Он громкий и звучит яростно.

— Это ни хрена не смешно, Сильвирлин, — орёт он. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

Сильви каменеет.

— И что же я такого натворила, пап?

— Ты вышла замуж за грёбаного бармена! Ты прекрасно знаешь, что ты сделала! Зачем ты это устроила?! — кричит он.

Она косится на меня, на её лице промелькнуло смущение.

— Мне звонят адвокаты, — рявкает он. — Члены совета директоров задают вопросы. Они проводят расследование. Ты думаешь, можно просто взять и сбежать замуж без последствий?

— Вообще-то, да. Думаю, можно, — говорит она — голос напряжённый, но контролируемый.

— Это не шутка! — ревет он.

— Я и не говорила, что это шутка, — спорит она. — И я никуда не сбегала. Я здесь уже несколько недель, пап.

Его голос становится ещё злее, хотя я уже не представляю, как возможно. — Ты вечно всё усложняешь! Могла бы поступить по-другому!

Я делаю шаг вперед, не задумываясь, и кладу руку ей на спину.

— Знаешь что, мне нужно идти, пап. Я позвоню тебе позже, когда ты успокоишься.

Она завершает вызов и опускает телефон.

— Ну вот, — говорит она с нервным смешком. — Мой папа.

Я медленно выдыхаю.

— Голос у него суровый.

— Ага. На этот раз я прощу ему эту выходку. Но в следующий раз, когда я с ним заговорю, ему лучше взять себя в руки, иначе я поставлю его на место.

Охренеть просто.

Я пытаюсь мыслить позитивно.

— Он отойдёт.

— Ты не знаешь моего папу.

Я пожимаю плечами.

— Все рано или поздно отходят.

Она изучает моё лицо так, будто пытается меня разгадать.

— Ты всегда такой оптимист?

Я улыбаюсь.

— Иногда.

Она качает головой, наполовину смеясь.

— Чокнутый.

— Ты же вышла за меня замуж, — подмечаю я.

На этот раз она смеётся мягче.

— Да. Вышла.

Мы тихо заканчиваем завтрак, и почему-то мы всегда находим повод прикоснуться друг к другу. Моя рука лежит на её колене. Её пальцы касаются татуировок на моих предплечьях — я заметил, что она просто помешана на том, чтобы обводить их контуры. Когда мы моем посуду, мы стоим очень близко. Боже, мне всё никак не налюбоваться ею.

Она уходит в ванную принимать душ, а я запускаю стирку. Я вижу её дневник, лежавший на журнальном столике рядом с сумкой, с ручкой на обложке. Я вовсе не собираюсь лезть не в свое дело, но замечаю своё имя и не могу удержаться.

В самом верху страницы написано:

Новые заметки для меня:

1. Никогда не доверяй мужчинам с трастовыми фондами.

2. Не позволять Бёрди и Пчёлкам пить слишком много сангрии и снова куда-нибудь уходить.

3. Руки Кэла = незаконно. Исследовать его сексуальные татуировки тоже.

Я смеюсь и кладу ручку на место.

Затем я перевожу взгляд ниже и вижу своё имя, подчеркнутое дважды. А рядом — слова в безопасности и счастлива.

Моё сердце теплеет от мысли, что рядом со мной она чувствует себя в безопасности. Это единственное, чего я для неё хочу.

Глава 19 

Сильви

Мы с Кэлом, к удивлению, оба жаворонки. Я узнала, что он не всегда закрывает бар. Он больше специалист по открытию смен. И в тот вечер, когда он встретился мне в баре, он оказался там случайно. О чём, как он говорит, он очень благодарен. Мы оба встали и занялись своими обычными утренними делами. Я занималась йогой с Саммер на пляже, а он сёрфил, пока я не закончила. По дороге домой он заехал за мной.

А теперь он ушёл на свою еженедельную рыбалку с Йеном, а я обосновалась на его кухне за работой. Утренний свет разливается по его деревянному столу тёплыми полосами, за окном гудит океан, и вдали ровно плещутся волны. Кухня Кэла уютна и тиха самым лучшим из возможных способов. Я открываю ноутбук, выкладываю блокнот и ручку, а рядом ставлю полную и готовую к употреблению бутылку с водой. Пришло время приниматься за работу. Пора расплачиваться по счетам.

Я разгребаю примерно половину писем, когда раздается стук в входную дверь. Открывая её, я вижу Уилби с двумя стаканами кофе и сумкой для ноутбука через плечо, словно он готов к работе.

— Привет, — говорит он. — Работаешь?

Я отступаю в сторону и придерживаю дверь.

— Работаю.

Он протягивает мне один из стаканчиков.

— Я нашёл нормальный кофе.

Я улыбаюсь.

— Лучший друг на свете. Проходи давай.

Уилби оглядывает комнату, оценивает моё рабочее место и присоединяется ко мне за столом. Он отодвигает стул, двигаясь чётко и слаженно. Напоминает мне, почему он моя правая рука.

— Удивлён, что ты не работаешь с ним в баре, — небрежно бросает он. — Вы в последнее время просто не разлей вода.

Я пожимаю плечами и делаю глоток кофе.

— Сегодня утром он уехал рыбачить с Йеном.

Брови Уилби слегка приподнимаются.

— Вы такие домашние. Это умиляет.

— Ага. У него свой распорядок, у меня свой, — говорю я. — К тому же, у нас есть работа.

Уголки рта Уилби изгибаются в понимающей улыбке.

— Я уже созванивался сегодня утром с нашей командой дома.

Живот немного сжимается.

— Догадыюсь, там много чего говорят.

Уилби кивает.

— О, они все в курсе. И мы определённо опередили Тайлера и Белладонну у алтаря. Ты выиграла честно и справедливо.

Я моргаю и пролистываю следующие письма.

— О. Как весело.

Уилби подаётся вперёд на стуле.

— По данным моей агентуры из офиса, одни люди тайком празднуют то, что бразды правления перейдут к тебе. А другие... не очень.

Я фыркаю.

— Потрясающе. Ну, я бы с удовольствием узнала, кто не празднует.

— О, там сейчас полный дурдом, — продолжает он. — Все отчаянно пытаются добыть хоть крохи информации.

Мои губы трогает улыбка.

— Которая у тебя есть.

Он ухмыляется.

— Которую я тщательно отбираю, чтобы выдать с твоего разрешения.

Я выпрямляюсь.

— Покажи.

Уилби поворачивает ко мне ноутбук и делает пару кликов. Открывается папка, и экран заполняют миниатюры. Похоже, это тщательно отобранные фотографии, призванные доказать, что мы действительно реальная пара. Есть только одна проблема. Они совсем не выглядят фальшивыми. Напротив, на каждой фотографии, сделанной Уилби, запечатлены настоящие эмоции и моменты из реальной жизни. В них нет ничего фальшивого.