Просто ещё один летний побег (ЛП), стр. 10

В этом мы оба согласны. Я едва знаю Сильви, но знаю достаточно, чтобы понять, парень, который её упустил — полный козёл.

— Почему ты не поехала на свадьбу? — спрашиваю я, слегка нахмурившись.

Меня не должно волновать. Обычно не волнует. По крайней мере, не глубже поверхностного уровня. Тревожно беспокоиться о ком-то, кого почти не знаешь. Бёрди явно очень важный для неё человек. То, что её не было на свадьбе, должно быть, далось тяжело.

Бёрди хмурится и качает головой.

— Её матери я не нравлюсь, и она не захотела видеть меня на свадьбе. Я сказала Сильви, что мы отпразднуем позже. Не хотела ехать и устраивать скандал.

Тут явно есть своя история.

— Её бывший, судя по всему, тот ещё фрукт, — выпаливаю я, хотя это вообще не моё дело.

И всё же мне любопытно. Не хочу, но любопытно.

«Ты наживешь себе проблем с этой девчонкой, если не будешь осторожен».

— О да, ещё какой, — говорит она, хмурясь. — Любой, кто проворонил Сильви, — идиот.

Это было побольше, чем просто «проворонил». Женщина сбежала с собственной свадьбы. Она едва держалась на ногах.

— Она выглядит грустной, — тихо говорю я.

Бёрди долго изучает меня. Не уверен, что мне уютно под таким взглядом, но в конце концов она дает мне передышку и отводит глаза.

— Я не знаю всех деталей, Кэл, но она сбежала со свадьбы и приехала сюда. Так что ничего хорошего там быть не может. — Она делает паузу, а затем добавляет с заговорщицким подмигиванием: — Или хорошее как раз в этом. Теперь она может найти того, кто её достоин.

Я бросаю на неё выразительный взгляд. Бёрди — любительница вмешиваться и обожает играть в сваху в нашем маленьком пляжном городке. Моё любопытство и готовность помочь Сильви играют не в мою пользу. Похоже, будто я заинтересован. А я нет.

«Лжец».

— Не похоже, чтобы она хотела, чтобы её с кем-то сводили, — говорю я Бёрди. — Кажется, она хочет, чтобы её оставили в покое.

Она фыркает и отмахивается от моих слов, как от глупости.

— Что ж, если вам двоим что-нибудь понадобится, — я прокашливаюсь, надеясь сменить тему неловкого разговора, — вы знаете, где меня найти.

— Я тебя на этом поймаю, — говорит она с благодарной улыбкой. — Мы приведём мою девочку в порядок.

Я не уверен насчёт этого «мы», но верю, что если кто и может помочь Сильви, так это Бёрди.

Я медленно киваю. Это кажется правильным. Будто всё то, откуда она сбежала, вытолкнуло её именно туда, где она должна была оказаться.

Бёрди изучает меня проницательным, всезнающим взглядом.

— Ты молодец, Кэл.

— Я просто помог ей добраться до дома, — говорю я с улыбкой.

— Ты присмотрел за ней. Ты хороший мужчина. Люблю тебя, сынок.

— Люблю тебя, Бёрди, — отвечаю я, целуя её в щеку и обнимая. — Спокойной ночи.

Она улыбается и тянется к двери.

— Давай, иди уже. Дальше я сама.

Когда я выхожу в звёздную ночь, во мне что-то застревает. Не могу объяснить это чувство. Предчувствие, что ли? Что бы это ни было, я не могу от него отделаться. Оно сидит в костях, гудя предостережением.

Я иду домой по пляжу медленнее, чем обычно, глядя на луну в небе. Воздух тёплый, несет солёный бриз, и тишина Коконат-Бич наполняет меня чувством покоя.

Странная ночь.

Впервые за годы во мне что-то шевелится. Любопытство, интерес, может, что-то большее. У меня есть правило. Никогда не относиться ни к чему серьёзно. В Коконат-Бич — только развлечения. Серьёзные отношения не для меня. У меня слишком много своих дел.

Но сегодня всё ощущалось иначе, и это меня пугает. Я хочу узнать Сильви. Хочу узнать, откуда она, от чего бежала и как оказалась здесь. Что заставило такую женщину бежать в кружевах и на каблуках и оказаться в захолустном Коконат-Бич?

Слова Бёрди эхом звучат в голове.

«Моя девочка».

Она столько рассказывала о Сильви, что я практически чувствовал, будто знаю её. Сильви — женщина, которая никогда не забывала про день рождения Бёрди. Та, что присылала ей цветы просто так. Бёрди всегда хвасталась ею, как гордая мама. Я не знал её имени, но знал, что она существует.

Я всегда радовался за Бёрди, потому что она этого заслуживает. Бёрди стала огромной частью нашего города с тех пор, как переехала сюда больше десяти лет назад. Она вписалась в город как местная, и все теперь считают её своей. Она любит горожан всем сердцем.

Я дохожу до дома и вхожу внутрь, окутанный тишиной вечера. Сбрасываю одежду и встаю под струи душа, позволяя воде смыть соль, пот и затянувшийся аромат духов Сильви. Сожаление охватывает меня на этой последней части.

«Соберись, парень».

Мысли долго не желают утихать, пока я лежу в постели под мягкое гудение вентилятора. Я закрываю глаза и вижу медово-светлые волосы, рассыпавшиеся в моих руках. То, как она доверилась мне, даже не зная меня. То, какой умиротворенной она выглядела во сне, будто наконец смогла отдохнуть здесь, на Коконат-Бич, в своей тихой гавани.

От чего бы или от кого бы она ни бежала, я рад, что она далеко от них. У меня чувство, что она оказалась именно там, где ей и место.

Глава 5 

Сильви

Я просыпаюсь под шум прибоя за окном — ветерок обдувает моё лицо. Сначала он кажется мягким, словно сон. Где-то вдали негромко играет музыка. Что-то низкое, знакомое и успокаивающее. И тут до меня доходит. Безошибочный аромат кофе и бекона. И чего-то сладкого, что я не сразу могу определить, но если бы пришлось гадать, я бы сказала, что это медовое печенье Бёрди, которое она пекла мне в детстве. Всякий раз, когда у меня был плохой день, тающее во рту печенье помогало мне со всем справиться. Дошло до того, что, каким бы ужасным ни был мой день, стоило мне сказать, что мне нужно её печенье, как оно оказывалось в духовке прежде, чем я успевала опомниться. В жизни не так много вещей, которые не под силу исправить медовому печенью Бёрди.

Даже дрянную сестру и жениха-изменника.

Боже, я так рада, что сбежала вовремя.

Как только мысль о вчерашнем фиаско проникает в голову, я отгоняю её прочь. Теперь я здесь, и я выбралась из того проклятого платья, а значит, могу сосредоточиться на собственном исцелении. Всё наладится.

Я улыбаюсь прежде, чем открыть глаза. Ветерок ласкает кожу, и я позволяю себе по-настоящему чувствовать. Любовь Бёрди. Это должно быть сном. Я наверняка сплю. Потому что вчерашний день казался кошмаром.

Я зарываюсь поглубже в подушки и натягиваю одеяло на голову, свернувшись на боку, простыни нежно касаются кожи. Запах дома Бёрди наполняет мои чувства, словно объятие. На секунду я позволяю себе поверить, что проснулась в новой жизни. В жизни получше той навозной кучи, в которой я жила.

Затем голова отзывается сильной пульсацией, напоминая о каждом выборе, сделанном вчера вечером и приведшем к жуткому похмелью. Я стону и наконец сажусь. Солнечный свет заливает комнату, окрашивая всё в золотой. Я поворачиваю голову и замечаю стакан воды и флакон ибупрофена на прикроватной тумбочке. Комната немного кружится, я закидываю в рот две таблетки и за раз выпиваю половину стакана.

Вчерашние события в баре возвращаются ко мне постыдными обрывками. Шоты. Платье, выжимающее из меня жизнь. Мольбы к Кэлу снять его с меня.

Кэл.

Тепло разливается в животе при воспоминании о его тёмных, медовых глазах, таких добрых и честных.

У него была масса возможностей воспользоваться ситуацией, но он этого не сделал. Вместо этого он спокойно помог мне пережить худшую ночь в моей жизни.

И он был очень, очень милым. Не то чтобы я заглядывалась на него. С меня хватит мужчин, даже не смешно. Но глаза-то у меня есть. Многие посетительницы с ним флиртовали. Он был дружелюбным и весёлым. В нём было что-то такое, благодаря чему он ощущался как «тихая гавань». К тому же, если Бёрди одобряет, значит, он человек стоящий.