Батя одного хулигана (СИ), стр. 33

Он защищал меня так яростно и бескомпромиссно, что это в голове не укладывалось. Потому что на кон он ставил свой собственный статус, связи и безупречную репутацию... и всё ради какой-то проблемной учительницы с наивно-обостренным чувством справедливости, от которого обычно шарахаются в сторону люди с реальным жизненным опытом.

Лицо Эльвиры Эдуардовны исказилось, отражая красноречиво горькое озарение. Похоже, она всё поняла абсолютно по-своему: Гаранин бросил ее, охладел и прекратил их интрижку не просто так, а именно из-за меня - своей новой пассии. И теперь директриса взирала на меня с такой жгучей женской ненавистью, что мне на миг стало жутко.

Не произнеся больше ни единого слова возражения, она выдвинула нижний ящик своего огромного стола трясущимися руками и, судорожно порывшись в папках, достала нужные стандартные бланки. Она дважды роняла ручку на пол, прежде чем смогла вписать в графы мои данные, которые я диктовала севшим голосом, и имя Феликса.

В огромном кабинете повисла неприятно затянувшаяся тишина. Слышно было только прерывистое дыхание Гаранина, шуршание бумаги и тяжелый властный стук синих печатей, которые директриса ставила на каждый документ, заверяя свою подпись. Она оформляла передачу ребенка под мою ответственность задним числом, скрывая факт побега и полностью легализуя нахождение Феликса в моей квартире.

Спустя мучительно долгие две минуты всё было кончено.

Эльвира Эдуардовна молча пододвинула стопку документов на край стола, не глядя на нас. Выглядела она при этом постаревшей лет на десять.

Гаранин сгреб листы и цепко просмотрел каждую строчку. Потом сложил листы вдвое и надежно спрятал их во внутренний карман своих испачканных брюк. Это был его трофей. Щит, который я так отчаянно пыталась добыть в одиночку и который он выбил для меня за пару минут.

Только после этого, когда юридическая безопасность была обеспечена, он медленно повернулся ко мне.

И вся моя мимолетная эйфория от чудесного спасения улетучилась в ту же секунду.

Его взгляд не обещал ничего хорошего. Если на директрису он смотрел с холодным презрением, то меня он сейчас прожигал такими молниями, что у меня аж поджилки затряслись. Он злился. Я видела, что желваки на его лице так и ходят ходуном.

Гаранин сократил расстояние между нами в два широких стремительных шага и жесткой хваткой перехватил меня чуть выше локтя. Его пальцы впились в ткань моего пальто, как гидравлические тиски, не оставляя ни единого шанса вырваться.

- А теперь, - пророкотал он глухим тоном, не терпящим ни единого возражения, - мы уходим, Ангелина Андреевна. И по дороге вы мне сами всё расскажете. От первого и до последнего слова.

Он реально потащил меня к выходу, вообще забив на сдувшуюся директрису. Я еле поспевала за его злыми широченными шагами, то и дело спотыкаясь на каблуках и задыхаясь от такого марш-броска.

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за нашими спинами, отрезав нас от этой мегеры. Мы почти бежали по длинному пустому коридору детдома, насквозь пропахшему хлоркой и переваренной капустой. И пока я глотала воздух, чувствуя на локте его железобетонную хватку, до меня с пугающей ясностью дошла одна простая вещь.

От опеки, ментов и реального срока меня, может, только что и отмазали. Но вот настоящий персональный армагеддон для меня только начинался. И спрятаться от него было негде.

Глава 25. Гнев Гаранина

Гаранин тащил меня к своей машине так, будто я была особо опасной преступницей, склонной к побегу. Его пальцы, намертво стиснувшие мой локоть сквозь ткань пальто, даже не думали разжиматься. Я спотыкалась на своих дурацких каблуках, скользила по раскисшим лужам и то и дело хватала ртом холодный воздух, едва поспевая за его шагами.

- Евгений Александрович, да пустите же вы, я сама дойду! - выдохнула я наконец, попытавшись выдернуть руку, когда мы подошли к его машине.

- Не шуми, - глухо рыкнул он, даже не глянув в мою сторону.

Потом рывком распахнул тяжелую пассажирскую дверь и, впихнув меня внутрь на кожаное сиденье, с силой захлопнул дверь. Я едва успела перевести дух и убрать мокрые волосы с лица, как он уже обошел капот и ввалился на водительское место.

Звукоизоляция в его дорогущей тачке была такой, что уличный гул мгновенно исчез, отрезав нас от всего остального мира. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только нашим сбитым дыханием.

Я вжалась спиной в прохладную кожу сиденья, не решаясь даже повернуть голову.

Гаранин сидел, вцепившись обеими руками в оплетку руля так, что у него побелели костяшки пальцев. Он смотрел перед собой сквозь залитое дождливой моросью лобовое стекло, и я прямо-таки чуяла, как внутри него закипает ядерный реактор.

А потом рвануло.

- Вы вообще понимаете, что еще минута, и эта тварь дозвонилась бы в дежурную часть?! - его голос громыхнул в тесном салоне так, что я невольно вздрогнула. Он ударил ладонями по рулю и резко развернулся ко мне. - Вы понимаете, что вы бы поехали в СИЗО?!

- У меня был план, - напряженно пояснила я. - Я знала, что она боится огласки, но...

- План?! У вас был план?! - он подался вперед, и его глаза в полумраке вспыхнули огнем. - Ваш план, Ангелина Андреевна - это чистая статья, если бы она дала делу ход! Похищение несовершеннолетнего! Вас бы прав на собственную дочь лишили до заката! Вы чем вообще думали?!

- Я думала о замерзающем ребенке! - выкрикнула я, чувствуя, как у меня самой начинает срывать крышу от пережитого стресса. - Вы бы видели его ногу! Вы бы видели, в каком состоянии он был!

- Вы обязаны были думать о последствиях! - прорычал Гаранин, его лицо оказалось пугающе близко к моему. - Почему вы не пришли ко мне?!

- Потому что вы были недосягаемы! - я вскинула подбородок, не желая строить из себя виноватую жертву. - Я хотела!

- Я был на расстоянии одного этажа! - перебил он меня, повышая голос. - Я был в нашей гребаной школе!

- Вы спасали подвал! - парировала я, нервно вцепившись в свою сумку. - Вы стояли там, орали на завхоза и спасали свой драгоценный паркет перед комиссией! Вы бы меня даже не услышали!

- Вы даже не попытались! - его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

- А что бы вы сделали, Евгений Александрович?! - меня затрясло, и слова начали вылетать сами собой, злые и беспощадные. - Что бы сделал наш правильный директор Гаранин, если бы к нему в разгар коммунальной катастрофы подошла училка и сказала: «Ой, а я тут беглого детдомовца дома прячу, помогите»?!

- Я бы решил эту проблему!

- Да черта с два вы бы ее решили! - я с горечью рассмеялась, мотая головой. - Вы бы включили терминатора, и ваш управленческий мозг за секунду бы выдал протокол: незаконное удержание, криминал, угроза репутации школы!

- Что вы несете? - прорычал Гаранин.

Но меня уже было не остановить.

- Вы бы сдали его по инструкции! - рявкнула я, выплескивая из себя всю панику, которую давила в себе последние сутки. - Вы бы вызвали ментов, чтобы спасти свою задницу и прикрыть школу перед проверкой! Сделали бы всё по правилам, а пацан поехал бы обратно в этот ад к вашей бывшей!

В салоне повисла мертвая тишина, от которой заложило уши. Гаранин замер, словно мои слова ударили его наотмашь, и я вдруг с ужасом поняла, что перегнула палку. Сильно перегнула. В его темных глазах на мгновение мелькнула такая жгучая обида, что мне стало... больно.

- Вы думаете, я бы сдал ребенка? - его голос вдруг упал до зловеще вибрирующего шепота. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. - Зная, что ему грозит в этом месте?

- Я не знала, как вы отреагируете... - мой запал начал стремительно угасать, и голос дрогнул. - Вы ведь всегда такой... правильный. Застегнутый на все пуговицы. И живете по уставу.

- Вы думаете, я бы подставил вас? - проигнорировав мои жалкие оправдания, он вдруг жестко перехватил мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. - Вы реально считаете меня таким ублюдком, Лина?