Батя одного хулигана (СИ), стр. 17

- Это да, они те ещё спортсмены, - поддержал он мою шутку. - Я иногда после работы домой прихожу - спину размять не могу, а всё из-за этих карапузов.

Мы уже закончили расставлять скамейки, когда он вдруг аккуратно смахнул прядь с моего плеча, будто невзначай, и заговорил чуть тише:

- Вам, наверное, тут трудно, в новом месте, да? Все друг друга знают, свои кланы… А вы одна. Не пугает?

Я пожала плечами.

- Знаете... везде трудно, пока не освоишься в коллективе. Ничего, потихоньку и я стану своей.

Константин подмигнул:

- Вот это правильный настрой! Уважение таким боевым девчонкам. И если что - обращайтесь. Я всегда за настоящую команду, тем более когда такая красавица новенькая, как вы, появляется в нашем школьном стаде.

- Константин Сергеевич... - меня всё-таки пробивает на откровенный смех. - Вы еще не устали в Дон Жуана играть?

Он сделал вид, что задумался, и глубокомысленно почесал голову.

- Э-э, нет. Я на этом уже, как говорится, собаку съел… Да и кто же тогда школу склеивать будет, если не я? Вот бы вас еще на свою сторону переманить - вместе бы мы тут не то что линейки, а весь спортзал на уши поставили.

- Давайте без ушей, - я покачала головой, улыбаясь. - Мне бы до конца учебного года дожить спокойно, а там видно будет.

- Доживём, Ангелина Андреевна, - пообещал он с серьёзной миной. - Ещё и не раз посмеёмся.

Я собиралась уже двигаться к выходу, когда почувствовала какой-то звук на входе в спортзал. Обернулась машинально... и удивленно моргнула.

В дверях стоял Гаранин, привалившись плечом к стене. И взгляд у него был такой жесткий, словно мы с физруком тут не к линейке зал готовили, а преступление какое-то совершали.

- Евгений Александрович, - пробормотала я, не понимая, чем он так недоволен, и попыталась пояснить на всякий случай: - У нас тут просто…

- Весёлое совещание? - перебил он ледяным тоном. - Я уже заметил.

Физрук тут же включил спасателя и бодро заговорил, не давая неловкости шанса расползтись по залу:

- Да ничего страшного, Евгений Александрович, мы тут просто поддерживаем моральный дух коллектива! А то к концу недели все такие унылые ходят, как после проигранного финала! - Он посмотрел на меня и быстро добавил: - В нашем деле главное - не потерять боевой настрой, а то дети почувствуют, что учителя в ауте, и начнут носиться по потолку!

Директор смерил нас коротким, оценивающим взглядом, будто решая, стоит ли давать волю этому цирку или пора закрывать арену.

- У вас, Константин Сергеевич, с поднятием настроением коллектива всегда порядок, - произнес он сдержанно. - Но не забудьте сегодня ещё проверить инвентарь.

В его голосе был такой намёк, что я сразу почувствовала, как заливаюсь румянцем. Физрук понял директорский посыл правильно. Философски пожал плечами и тут же сунул мне в руки коврик:

- Конечно, Евгений Александрович.

И, как ни в чём не бывало, выскользнул в коридор, оставив меня один на один с директором. Дверь за ним закрылась, и в зале стало гулко от повисшей между нами тишины.

- Похоже, вам по душе смеяться над его шутками, - внезапно колко заметил Гаранин, не сводя с меня глаз.

- А что мне еще остаётся? - ответила я, стараясь не задумываться о причинах его странного поведения. - Надо же хоть над чем-то смеяться.

Он прошелся возле меня по дуге, словно подкрадывающийся хищник, разнося эхо своих шагов по залу.

- Стараетесь быть хорошей для всех? Школа - не кабинет психотерапевта, Ангелина Андреевна.

Голос его звучал низко, почти глухо.

Я не ответила. Просто посмотрела ему в глаза и вдруг увидела там не лед, а злость. Тихую, опасную... и направленную на самого себя. Похоже, директор вполне себе понимал, что ведет себя сейчас не самым адекватным образом, но почему-то не останавливался.

Кто-то тяжело вздохнул у входа, и мы одновременно обернулись. У двери стоял Рома, переминаясь с ноги на ногу. В глазах его по обыкновению светились вызов и тревога вперемешку.

- Что опять стряслось? - спросил Гаранин, не меняясь в лице.

- Ничего, - буркнул Рома. - Просто помогал Константину Сергеевичу нести мячи.

- Дело хорошее, - кивнул Гаранин без единой одобрительной эмоции на лице, как будто речь шла о какой-то незначительной ерунде, не стоящей внимания. - Потом подожди меня у выхода, понял?

- Понял, - буркнул Рома и отошёл в сторону, но не сразу ушёл - ждал, что скажу я.

Я посмотрела на него и улыбнулась:

- Молодец, что помогаешь. Это важно.

Он чуть удивлённо поднял на меня взгляд, будто не привык, что его за такие мелочи хвалят, и тут же спрятал глаза.

Гаранин задержал на мне взгляд, словно хотел что-то сказать, но передумал. Потом бросил:

- Рома, ты можешь идти.

Сын глянул на него исподлобья и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В зале опять стало тихо. Гаранин повернулся ко мне. Он стоял напротив - близко, но всё же соблюдая дистанцию.

- У вас странная привычка стараться приручить всех окружающих, Ангелина Андреевна... - произнёс он негромко.

- Иногда - да. Особенно если речь о детях.

- ...и удивительный талант заставлять меня терять самообладание.

Я почувствовала, как мое лицо заливает жар смущения, и Гаранин прищурился.

- Осторожнее с этим, - бросил он негромко. - Есть риск, что дети будут искать в вас больше, чем просто учителя.

- Лучше уж так, чем совсем не искать опоры.

Гаранин задержал на мне взгляд, пристальный и странный, как тогда, после бегства физрука.

- Ваш подход к детям работает, - признал он неожиданно, - но не забывайте, что школа - это не семья. Личные отношения и профессиональные границы в школе неразделимы.Тут свои правила. Держите баланс и будьте осторожны.

- Поняла, - вздохнула я, ощущая, как напряжение немного спадает. - Но мне кажется, иногда ребёнку важно просто почувствовать, что взрослый рядом.

- Не спорю. Просто держите равновесие.

Я попыталась шутливо распрощаться с ним.

- Спасибо за психологическую диагностику, Евгений Александрович. Учту каждое предупреждение.

- Не задерживайтесь, вечер уже.

Я кивнула, думая, что на этом наш разговор окончен, но внезапно, когда он был уже в дверях, услышала его тихое, почти на грани слышимости:

- Не поощряйте больше Константина. Он вам не подходит.

Это было почти как слуховая галлюцинация...

Но я не могла не улыбнуться от ощущения, что если директор и правда произнес подобное вслух в стенах школы... то этот человек и сам не понимает, как сильно уже перешёл границу между нами.

Глава 15. Срыв линейки

Сегодня спортзал трещал по швам: на линейке собрались первый, второй, третий классы, родители у стен и, конечно, администрация в полном составе.

Директор Гаранин стоял в первом ряду - высокий, мужественный, в темном костюме, держа по обыкновению руки за спиной.

- Дорогие ребята, сегодня мы собрались, чтобы отметить окончание первой четверти и поговорить о правилах безопасности на каникулах… - вещала завуч Шипицина в микрофон с трибуны, стараясь перекричать шум дождливого дня за окнами.

Речи про «весёлый и безопасный отдых» были тут обязательным жанром.

Линейка была организована по всем правилам: классы выстроены ровными рядами, у каждой группы свой сопровождающий педагог, на входе - дежурный по школе, отвечающий за безопасность.

Сегодня этим дежурным был наш манерный географ Аристарх Арсеньевич. Одной из его дополнительных задач было музыкальное сопровождение, и эту обязанность он воспринимал с куда большим воодушевлением, чем роль дежурного цербера. Это было заметно по тому, как он был увлечён настройкой аппаратуры для торжественного вручения грамот к финалу линейки.

Я стояла у стены со своим первым «А».

Кто‑то из малышей начал ерзать, и сзади послышался чей‑то шепот, заставив меня оглянуться. Рома Гаранин переминался чуть в стороне от своего ряда. Он выглядел особенно одиноким, и даже его обычная «волчья» настороженность будто бы усилилась.