Похоронные дела Харта и Мёрси, стр. 2

– Я тебя на помощь не звал, – парировал он. – И кстати, кто бы говорил.

Она остановила тележку и поставила на подножку носком кеда.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Хочу сказать, что-то не вижу я здесь помощников. – Он полез в черный жилет за документами, которые ей нужно будет заполнить, чтобы получить государственную выплату по похоронам неопознанных, и протянул ей. Он уже давненько понял: все дела надо завершать как можно быстрее и не проводить в ее присутствии ни единой лишней секунды.

Она вытерла ладонь о чистую ткань на заднице и выхватила у него бумаги. Не посоветовавшись с разумом, ладони Харта зазудели от любопытства, интересуясь, каковы на ощупь эти ее округлости. Мозг как раз пытался побороть непрошеную похоть, когда Мёрси подошла вплотную и поднялась на цыпочки. Обычно женщины не могли допрыгнуть до него без стремянки, но Мёрси была так высока, что стоило ей встать на носочки красных кед, и она могла бы его поцеловать. Большие карие глаза сверкали за стеклами очков, неожиданная близость казалась до странности интимной, а она выпалила ему в лицо следующие слова:

– Знаешь, что я думаю, Нахальстон?

Он сглотнул, справляясь с неловкостью, и смог спокойно ответить:

– Ну давай, расскажи, Трупсолл.

– Только жалкий неудачник без друзей может быть таким придурком.

На слове «придурок» она с чувством ткнула его в грудь грязным указательным пальцем, оставив на жилете бурое пятно, и он попятился к краю причала. Тогда она опустила ворота, не дав ему и слова сказать, и они захлопнулись между ними с гулким грохотом.

В повисшей тишине Харт замер, балансируя, на пороге. Пока он ловил равновесие, слова Мёрси медленно, вероломно просачивались под кожу и проникали в вены.

«Ни за что сюда не приеду, только если совсем не припрет», – в сотый раз поклялся он. «Бердсолл и сын» – не единственная контора, куда можно привезти найденные в Танрии неопознанные тела. Теперь он будет возить трупы без ключей к Каннингему. Но, обдумав это решение, он понял, что лжет сам себе. Каждый раз, когда ему доводилось убить в Танрии очередного неопознанного бродягу, он вез тело в погребальное бюро «Бердсолл и сын».

Ради собаки.

Потому что он жалкий неудачник без друзей.

Это он и сам знал, но у него опускались руки от того факта, что Мёрси тоже это поняла. Он сел в баржу и поехал на базу, сжимая руль так, что побелели костяшки, и костеря себя на все лады за то, что позволил Мёрси так с собой обращаться.

Мёрси с ее противным «А, это ты». Как будто в контору не Харт вошел, а помойная крыса шмыгнула.

Мёрси, которая каждое слово произносила, будто гвозди в него вколачивала.

Четыре года назад, когда они впервые встретились, она вошла в контору в ярко-желтом платье, будто солнечный лучик, что показался среди туч в пасмурный день. Большие карие глаза за стеклами очков встретились с его глазами и округлились, и он уже видел, какое слово появилось в ее голове, когда она поняла, какого цвета его радужки – бледные, бесцветно-серые, как утреннее небо, затянутое облаками.

«Полубог».

Теперь он гадал, что хуже: хорошенькая девушка, которая видела в нем всего лишь отпрыска божественного родителя, или язва Мёрси, которая знала его настоящего и ненавидела.

Он лелеял надежду пробраться обратно в сектор В-38 незамеченным, но эта надежда увяла, стоило только услышать голос капитана Магуайр, которая окликнула его, стоя в дверях Западной базы – она словно подкарауливала его за занавеской и только ждала, чтобы выскочить.

– Маршал Ральстон!

Его всего скукожило при звуках голоса Альмы, но он заставил себя расправить плечи, забрал с пассажирского сиденья рюкзак и с металлическим стуком захлопнул дверь.

– Привет, начальник.

– Где был?

– В Итернити. Снял бродягу в секторе В-тридцать восемь, а он оказался без ключа. Он уже изрядно разложился, так что я решил сразу его отвезти. Жалкое зрелище.

Альма скептически окинула его взглядом, отпивая из своей вечной кружки с горячим кофе, аквамариновые глаза полубога сверкали на широком темнокожем лице.

Харт поджал губы.

– Ты намекаешь, что это я жалкое зрелище?

– Какие тут намеки, это факт, твердый как камень.

– Да что ты.

– Ни с кем не общаешься. Вечно на работе. Да тебе даже шляпу некуда повесить! На пару ночей уезжаешь в гостиницу, а потом возвращаешься обратно. – Она ткнула большим пальцем на Мглу, бурлящее покрывало тумана, по которому и проходила граница Танрии за Западной базой. – Ты же просто поселился в этой жопе мира. Печально.

Харт пожал плечами.

– Там не так уж скверно.

– О чем я и говорю. Полагаю, ты отвез труп к Каннингему?

– Нет.

Она подняла брови – «А ну-ка, не ври мне» – и оперлась на капот его баржи, и Харт нахмурился, заметив, что кофе капнул на облупленную голубую краску. Там и без того хватало ржавчины, незачем было усугублять положение.

– Ральстон, ты пойми, мы зависим от погребальных бюро. Чтобы мы делали свою работу, они должны делать свою.

Прекрасно. Лекция от начальницы. Которая когда-то была его напарницей и подругой. А теперь звала его Ральстоном.

– Я понимаю.

– То есть ты в курсе, что Рой Бердсолл чуть не умер пару месяцев назад?

Харт переступил с ноги на ногу, и под подошвами сапог заскрежетал гравий парковки.

– Нет.

– Ну так он чуть не умер. Сердечный приступ или что-то в этом духе. Формально он занимается документами, но всем остальным в «Бердсолл и сын» теперь заведует Мёрси – делает лодки, готовит тела и все остальное.

– Ну и?.. – с раздражением спросил он, но тут вспомнил всклокоченную Мёрси с трупной гнилью по всему комбинезону, и внутри шевельнулась вина.

– Ну и если собираешься возить трупы к Бердсоллам, то делай Мёрси скидку и веди себя прилично. А если не можешь, то вали к Каннингемам. Ладно?

– Ага, ладно. Можно, я уже пойду? – Он водрузил на голову шляпу – четкий сигнал, что он собирается закончить беседу и вернуться к работе, но Альма подняла свободную ладонь.

– Погоди. Я хотела с тобой кое-что обсудить.

Харт заворчал. Он знал, что последует дальше.

– Ой, да не надо этого. Ты сменил троих напарников за четыре года и уже несколько месяцев работаешь в одиночку. Одному ездить слишком опасно. Для кого бы то ни было. – Она добавила эту последнюю фразу, будто речь шла о маршалах вообще, а не о нем конкретно, но Харт-то знал.

– Мне не нужен напарник.

Она озлобленно воззрилась на него, и на долю секунды проступила прежняя Альма, подруга, которая поддерживала его, когда погиб Билл, его наставник. Она мотнула головой, отпуская его.

– Вали. Но эта беседа не окончена.

Он сделал несколько шагов по направлению к стойлам, когда Альма окликнула его:

– Заходи на ужин как-нибудь, а? Диана скучает по тебе.

Он был почти уверен, что этот мирный договор – дело рук Дианы, и не сомневался, что Альме было столь же сложно передать это приглашение, как Харту – выслушать его.

– Ага, – ответил он и отправился к стойлам, но оба понимали, что в обозримом будущем он не появится на пороге дома Альмы и Дианы. Они с Альмой давно уже пришли к видимости перемирия, но старая обида витала в воздухе, будто призрак Билла навеки поселился между ними. Харт понятия не имел, что с этим делать, но скучать по подруге, стоя прямо перед ней, – это казалось мучительно нелепым. По Диане он скучал еще сильнее. С ней они теперь почти не виделись.

В стойлах после яркого солнца Бушонга царила темнота и благословенная прохлада. Он подошел посмотреть, кого можно взять. Знал, что в такое время выбор будет невелик, но не представлял, насколько он скуден. Такой юный мерин, что Харт не сомневался: при виде первого же бродяги он умчится вдаль; ветхая кобыла, которую он уже брал пару раз и решил, что она слишком уж медленно тащится; и Солелиз.

Солелиз был из тех эквимаров, которые рвутся к воде, стоит только отвернуться, и он прочно, яростно сопротивлялся любым попыткам поездить на нем. Иные маршалы любили его за резвость; Харт ненавидел эту тварь, но из трех вариантов Солелиз оказался, как ни печально, лучшим.