Протяни мне руку, ангел, стр. 11

Они закружились, давясь смехом и пытаясь отнять друг у друга швабру, словно трофей. Увлечённые этим занятием, они не заметили, как тихо приоткрылась и тут же закрылась дверь правого крыла.

…Альбина тихо отступила. Этот бал был только для двоих.

Она направилась в дежурку, но, сделав два шага, остановилась. Лукаво улыбнувшись, закрыла глаза и бросила в их сторону вуаль безмолвия – лёгкую, слабенькую, но минут на пятнадцать хватит. Вальс – это прекрасно, особенно если он не мешает спящим.

Сев за компьютер, она открыла файл с отчётом – и тут плямкнул её мобильник.

«Карета прибудет к воротам ровно в 00:15, – гласило сообщение, – чтобы доставить Золушку домой.»

Альбина усмехнулась и быстро набрала:

«А разве карета не должна в полночь превратиться в тыкву? Кажется, в сказке было именно так.»

Ответ прилетел сразу:

«Смею заверить, моя карета в тыкву не превратится. Так что не спеши, Золушка. Береги хрустальные туфельки.»

На душе почему-то потеплело.

Диму Плетенецкого в усадьбу привёл Дан.

Трижды в неделю – неважно, зима или лето, дождь, зной или снегопад – ровно в пять пятнадцать Дан выходил на утреннюю пробежку. К рекордам он не стремился – просто тело требовало движения. Бегал обычно в небольшом скверике, расположенном примерно в полукилометре от дома.

Однажды летом он впервые заметил его, бегущего навстречу. Примерно того же роста, что и Дан, со светло-русыми, слегка волнистыми волосами. Бежал легко – шаг уверенный, дыхание ровное. Новичком явно не был. Они обменялись приветственным жестом, не нарушая ритма.

Потом встречи стали привычными. Они начали улыбаться друг другу, как старые знакомые, а в один из дней Дан развернулся и побежал рядом. Парень не стал возражать. С тех пор они несколько раз подряд бежали плечом к плечу, а потом – кивнув на прощание – расходились по домам.

Прошло ещё несколько пробежек, прежде чем они заговорили. Дан заметил, что парень бежит медленнее обычного, и молча подстроился под его темп. У одной из скамеек сквера тот вдруг притормозил, наклонился и начал растирать колено. Дан тоже остановился.

– Всё в порядке?

– Да, пустяки. На работе повредил, – улыбнулся тот и протянул руку: – Плетенецкий. Дима.

– Ольшевский, – Дан пожал его ладонь. – Дан. Что за работа, где колени травмируют?

– Монтаж климатических систем.

– Ого. По небоскрёбам лазишь? – с уважением протянул Дан.

– Не без этого, – рассмеялся Дима.

Дружба незаметно окрепла. История у Димы оказалась довольно банальной: пьющие родители заботами о сыне себя не обременяли, и он рос, как трава в поле. Сколько Дима помнил, отец пил всегда. Мать сначала пыталась отучить его от выпивки, а потом сама незаметно пристрастилась и сгорела от водки в считанные месяцы. Диме тогда только исполнилось двенадцать. Он остался с отцом и как мог скрывал семейные обстоятельства: лишь бы не узнали в школе и не забрали в приют. Отучился, дождался совершеннолетия – и в тот же день съехал от отца, выдохнув с облегчением. Самостоятельная жизнь показалась раем.

Отец, впрочем, продержался недолго – и оставил Диме убитую однушку без мебели, с расколотой сантехникой и сломанными кранами. Тот привёл её в порядок, насколько хватило сил и денег – и теперь у него хотя бы был свой угол.

Сам Дима не пил и о родителях говорил неохотно. Дан проникся к нему уважением: вырасти в такой семье и остаться нормальным человеком – дело непростое.

– А работа нравится? – спросил он.

– Да как тебе сказать… – уклончиво ответил Дима. – Душа не особо лежит. И случается всякое. В прошлом году у нас один монтажник сверзился…

– Насмерть?

– Пятнадцатый этаж. Сам как думаешь?

Дан рассказал ему про «Дом у реки» и свою работу санитаром.

– Не синекура – сразу скажу, – усмехнулся он. – И не для брезгливых. Но если вдруг захочешь поближе к земле работать – милости просим. Санитары всегда в дефиците.

– А девчонки есть? – заинтересовался Дима. И, увидев выражение лица Дана, добавил, примирительно подняв ладони: – Да я в хорошем смысле!

– Девчонки-анфирмеры у нас самые лучшие, – уверенно ответил Дан.

– Особенно одна, я так понял? – лукаво подмигнул Дима.

– Угадал, – усмехнулся Дан, слегка розовея.

– Ладно, – Дима хлопнул его по плечу, – я подумаю.

И они разбежались по домам.

Однажды вечером у Дана плямкнул телефон:

«Я подумал и решил: ну её к шутам, эту верхотуру! Если предложение ещё в силе – иду к вам! Только покажи мне ту девушку, от которой надо держаться подальше. Чтобы я ненароком не опростоволосился.»

Сообщение заканчивалось подмигивающим смайликом. Дан усмехнулся.

Так случилось, что показывать Римму ему не пришлось. В первый рабочий день Димы дежурила Марина Оскольская – и, едва завидев её, рыжую и зеленоглазую, он тут же спросил:

– А у этой оранжевой морковки есть парень?

В коллектив он влился быстро: с коллегами – приятельские отношения, с Даном – крепкая дружба и неизменный бег по утрам. У Марины на сумке вскоре появилась забавная подвеска – оранжевая плюшевая морковка с глазами, такая же красовалась на Димкиных ключах в виде брелока. И, конечно, с его лёгкой руки прозвище «Морковка» к Марине прилипло накрепко.

Теперь в усадьбе было две пары: Дан и Римма – спокойствие и стабильность, Дима и Марина – нежность и оптимизм.

Глава 7

У ворот усадьбы они распрощались.

– Ты не с нами? – спросила Марина. – Может, мы тебя до остановки проводим? Или до дома?

– Нет, – Альбина покачала головой. – Меня обещали забрать.

– Твой таинственный поклонник? – Марина хитро усмехнулась. – Тогда мы удаляемся.

Она чмокнула Альбину в щёку, Дима помахал – и они, счастливые, держась за руки, растаяли в ночи. Альбина ещё смотрела им вслед, радуясь, что её пылающие щёки скрывает тьма, когда рядом мягко притормозил «Призрак», и дверь распахнулась.

– Добрый вечер, мой ангел! Ночная служба доставки ангелов к вашим услугам!

Она невольно улыбнулась – даже не пытаясь отшучиваться, как обычно. Наверное, восемь часов дежурства с влюблённой парочкой настроили её на сентиментальный лад. Но усталость взяла своё – она провалилась в дрёму, едва устроилась в салоне. Очнулась уже у подъезда.

– Прости, – сказала виновато. – Немного устала. Отключилась.

– Я и не ждал, – усмехнулся Ник, – что ты по дороге будешь меня развлекать.

Он привычно открыл ей дверь. Альбина поблагодарила и вышла из машины. Сделав шаг к подъезду, она машинально взглянула наверх – и резко остановилась. Ник, ещё не успевший сесть за руль, встревоженно спросил:

– В чём дело?

– У меня горит свет, – произнесла она.

Ник поднял глаза, изучил окно, затем перевёл взгляд на неё.

– Я поднимусь с тобой. Не вздумай спорить.

Альбина и не собиралась. Тревоги она не чувствовала, но возражать не стала – всё-таки приятно, когда о тебе заботятся.

Лифт остановился на седьмом этаже. Едва они подошли к двери, та внезапно распахнулась. Мужчина на пороге был одет в потёртые джинсы и футболку, тёмные волосы слегка взъерошены, на лице ласковая улыбка. Несмотря на домашний вид, он излучал уверенность человека, облечённого властью.

– Альбина! Наконец-то.

– Папа! – воскликнула она и бросилась к нему на шею. – Почему не предупредил? Когда ты приехал?

– Тише, тише! – рассмеялся он. – Все вопросы обсудим дома, за чаем.

Он посмотрел поверх её плеча – на Ника. Потом снова на неё.

– Вот как… Неожиданно.

Альбина уже собиралась сказать, что всё не так, как кажется, но не успела.

– Добрый вечер, Андрей Валентинович, – с изысканной учтивостью произнёс Ник.

– Доминик, – отозвался Андрей, пожимая ему руку. – Рад видеть. Почему мы держим гостя на пороге, Альбина?

– Ты же сам загородил проход, – фыркнула она.

– Моя вина, – он изобразил раскаяние, но глаза его смеялись. – В таком случае наберусь наглости и приглашу Доминика от имени хозяйки на чай.