История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах, стр. 85
Дальнейший ход дела Левински показал, что общественность утомилась от постоянной возни вокруг половой жизни президента. Мало-помалу раскрытие пикантных деталей стало производить впечатление самоудовлетворения. Американская общественность очень хорошо умела проводить границу между политическими успехами Клинтона и его достоинствами и недостатками как человека. Таким образом, чем более неловкой становилась ситуация (Старр даже додумался исследовать одежду Левински на наличие на ней следов спермы Клинтона), тем больше американцев считали, что в данном случае частный промах используется в высших эшелонах власти как оружие политической борьбы. Крепло желание снова вернуться к настоящей политике. По опросам общественного мнения — влияние которого в Соединенных Штатах исключительно высоко — признание проводимой Клинтоном политики оставалось доминирующим. Политические противники Клинтона и СМИ, которые открыто или тайно объединились с ними, так и не достигли желаемой цели — его ухода.
Моника Левински стала светской львицей. Всемирная известность позволила ей со временем заработать много денег. В 1999 году появилась книга «История Моники», в которой она высказала свою точку зрения на происходившие тогда события британскому автору Эндрю Мортону, получившему известность в качестве биографа леди Дианы. Позднее она создала и распространила собственную модель сумочек и, в конце концов, занялась изучением социальной психологии в лондонской Школе экономики.
Во время всего судебного дела Хиллари Клинтон твердо стояла на стороне своего мужа, что невероятно повысило ее популярность в народе. Своей лояльностью она в значительной мере способствовала тому, что ее муж сохранил пост президента. После окончания президентского срока Клинтона она в 2001 году выставила свою кандидатуру на должность сенатора от штата Нью-Йорк и была избрана. В 2003 году Хиллари Клинтон опубликовала свои воспоминания и рассказала, что даже тогда, когда двадцать шестого января ее муж сделал свое заявление, она продолжала верить ему. Лишь позднее он признался ей, что изменил. И все же они остались вместе. В 2004 году Билл Клинтон тоже опубликовал свои мемуары. В каждом интервью, приуроченном к выходу книги его спрашивали о деле Левински, которое теперь, видимо, всегда будет бросать тень на его президентство. В книге он снова назвал свои отношения с Моникой Левински «неподобающим сближением». А в телевизионном интервью американской новостной программе «60 минут» сказал, что совершил супружескую измену по самой плохой из всех мыслимых причин: «Потому что мог». Моника Левински отреагировала в интервью британской радиостанции ITV. Она сказала, что возмущена и обижена тем, как Клинтон изображает произошедшее. Она ожидала, что теперь Клинтон внесет коррективы в ту информацию, которую он и его штаб распространяли про нее для того, чтобы сохранить президентство. «Я была молоденькой девушкой», — сказала она и признала, что в последние годы ей пришлось приложить немало усилий для того, чтобы просто жить дальше. Тогда, во время аферы, которая теперь всегда будет носить ее имя, Клинтон, по признанию Моники, разрушил ее жизнь.
С точки зрения истории дело Левински стало вершиной борьбы между двумя Америками. С одной стороны, либеральной и толерантной, воплощенной Клинтонами, а с другой — радикально консервативной, все чаше руководствующейся фундаментальными христианскими принципами. За эту Америку ратовал Джордж Буш-младший, преемник Клинтона на посту президента США.
79. Пенсии гарантированы!
Норберт Блюм (р. 1935)
Он и раньше часто заверял, что немцам не стоит беспокоиться за свои пенсии, а теперь перешел в наступление. В апреле 1986 года Норберт Блюм сам участвовал в расклейке на Рыночной площади в Бонне нескольких из пятнадцати тысяч плакатов, на которых стояло обещание: «Ибо одно гарантировано: пенсии». Чтобы не упустить шанс предстать перед общественностью в выгодном свете, он сфотографировался перед афишной тумбой в рабочей одежде, с кистью в руках. Фраза о надежности пенсий превратилась в своего рода товарный знак человека, который с октября 1982 года по октябрь 1998-го был федеральным министром труда и социального обеспечения.
«Пенсии гарантированы!» Высказывание Блюма получило известность не только из-за частого повторения. Эти слова, казалось, были универсальным ответом на множество социально-политических вопросов, встающих перед ФРГ с начала восьмидесятых годов. Было ли социальное государство уже неплатежеспособным? Стало ли платиться меньше налогов ввиду миллионов безработных и низкой рождаемости в предыдущие годы, то есть ввиду уменьшения числа налогоплательщиков к тому времени, когда кассы опустели и данные государством в прежние дни гарантии больше не могли выполняться? Из социальных выплат наряду со страхованием по безработице и болезни прежде всего пенсионное страхование не только не выдерживало проверки на прочность, но и начало становиться предметом постоянных дискуссий. Тот социальный механизм, который в конце XIX века ввел рейхсканцлер Отто фон Бисмарк и стал образцом во всем мире.
При послевоенном канцлере Конраде Аденауэре пенсии были приведены в соответствие с конъюнктурой. Как только вырастали зарплаты, тут же вырастали и пенсии. Но дело не только в этом, Аденауэр создал ту систему пенсий, которая называется «Пактом солидарности поколений». Чтобы пенсионерам первого послевоенного десятилетия тоже досталось кое-что от пирога экономического чуда, молодое поколение, которое трудилось, в виде системы распределения по так называемому договору поколений платило теперь за старшее поколение, завершившее рабочую жизнь. Иначе, нежели в обеспеченной капиталом пенсионной системе Бисмарка, где каждый получал — включая проценты — ровно столько, сколько он лично внес на собственный счет, новая система содержала обещание определенных минимальных пенсий, а также учет инфляции и повышения уровня зарплат. Однако выполнение этого обещания очень зависело от будущего развития экономики и непрерывного роста населения.
Насколько привлекательной и социально важной была идея, настолько сомнительным было исполнение необходимых для ее выполнения условий. Но и это еще не все. Сверх того Аденауэр допустил имеющую серьезные последствия конструктивную ошибку. Он заметно ослабил принцип солидарности, избавив от необходимости платить представителей свободных профессий и внештатных сотрудников.
Так индексация размера пенсий в зависимости от роста валового дохода превратилась в обещание, выполнить которое, как показали позднее семидесятые годы с их понижающимся уровнем рождаемости и все менее впечатляющими темпами роста экономики, было невозможно. Если кто-то обращал на это внимание, его просто не слушали. В последующие годы неуклонно развивали дальше не только пенсионную систему, но и само социальное государство в целом. При социал-демократическом федеральном канцлере Вилли Брандте ввели полную выплату жалованья в случае нетрудоспособности по болезни. Индексировали даже пособия по безработице и социальную помощь. Кроме того, слишком увеличились заработки государственных служащих, а более высокие зарплаты сегодня обещали более высокие пенсии завтра. Таким образом, была заложена бомба замедленного действия.
Когда Норберт Блюм стал федеральным министром труда и социального обеспечения, уже было понятно, что не удастся сохранить ни высоту будущих пенсий, ни размер взносов работников по пенсионному страхованию. Предположительно пенсии должны были снизиться, а размер взносов вырасти.
«Пенсии гарантированы!» Что скрывалось за этими словами? Расчеты? Самовнушение? Заклинание? Если более критично приглядеться к личности Норберта Блюма, к его биографии, его политической деятельности, его этическим убеждениям и бросить взгляд на высказывания, которые после ухода с поста федерального министра он делал в интервью и газетных статьях на эту тему, то фраза «Пенсии гарантированы!» предстанет в непривычном свете. Ибо время от времени Блюм прибегал к таким циничным комментариям, будто он был штурманом гибнущего корабля и кричал всем: «Оставаться на борту! Мы не тонем!»