История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах, стр. 26
Просьба Лютера удивила, даже озадачила некоторых. Неужели он все-таки отречется? Однако Лютер, похоже, просто решил прибегнуть к небольшой театральной уловке. Ночью он работал над своей оправдательной речью. Сверял библейские цитаты, просматривал собственные сочинения и записывал послания о преданности и обращения.
Об отречении, отказе от собственных убеждений не могло быть и речи. Свою речь Лютер начал с просьбы выслушать его благосклонно и судить снисходительно, если он ненароком обратится к кому-нибудь из присутствующих в не подобающей социальному статусу форме. Он защищал свои сочинения, сначала на немецком языке, а потом по просьбе собравшихся повторил свои слова на латыни. Когда он закончил, председатель собрания заявил, что Лютер говорил не о сути дела. Он-де должен ясно и недвусмысленно объяснить, отрекается он или нет. Теперь Лютер ответил на латинском языке (дословный немецкий текст варьируется в зависимости от перевода): «Поскольку ваше величество и господа жаждут простого ответа, то я дам такой, проще которого быть не может: если я не преодолел ваши сомнения свидетельствами сочинения и доводами ясного разума — ибо ни папе, ни самим соборам я не верю, так как установлено, что они часто ошибались и противоречили сами себе, — то я преодолел их приведенными мною цитатами из Священного Писания, а моя совесть заключена в слове Божьем. Поэтому я не могу и не хочу отрекаться, ибо делать что-либо против совести тягостно, сомнительно и нечестно. И уже по-немецки добавил: „Боже, помоги мне, аминь!“»
Знаменитую фразу «на том стою и не могу иначе» Лютер не произносил. Она была приписана ему лишь спустя десять лет после его смерти и, согласно рассказам, предшествовала словам «Боже, помоги мне, аминь!». Невозможность документально подтвердить эту цитату является лишь одним из многих примеров того, как именно в отношении Лютера смешиваются история и легенда. Оспариваются также и другие известные события из жизни Лютера. Так, не известно, действительно ли произошло запоминающееся прибивание к воротам церкви в Виттенберге девяноста пяти тезисов. Предположительно Лютер только послал тезисы. Точно так же к области легенд относится предание о том, как Лютер запустил чернильницей в черта. Тем не менее знаменитая цитата «на том стою и не могу иначе» содержит суть оправдания Лютера на Вормсском рейхстаге. Словно этот слоган для него придумало некое рекламное агентство. Поскольку Лютер всегда выступал за наглядность и выразительность («Говори громче! Выступай уверенно! Не затягивай свою речь!»), он, вероятно, ничего не имел бы против того, чтобы эти слова вложили в его уста задним числом.
Но почему слова «на том стою и не могу иначе» продолжают оказывать такое сильное воздействие? Почему же цитата стала настолько популярной? Потому что она свидетельствует о позиции человека, который чувствует свои обязательства. Прежде всего перед самим собой. В вопросах познания Лютер компромиссов не допускал. И ничего иного слова «на том стою и не могу иначе» не выражают. Ставя отношение отдельного верующего к Богу выше всех догм и земных инстанций, Лютер обозначает также начало освобождения разума от веры.
Что же произошло потом? Покинув собрание и прибыв в дом, где он остановился, Лютер облегченно воскликнул: «Я прорвался, прорвался!» Однако дело на этом не кончилось. На следующий день император сообщил важнейшим немецким князьям свое «вормсское кредо». Составленное на французском языке, оно является старейшим из сохранившихся волеизъявлений Карла V. В нем он требует защищать истинную веру и не терпеть таких еретиков, как Лютер. Представители церкви были довольны, однако раздались и первые призывы в защиту Лютера. Многие князья, прежде всего Фридрих Мудрый, сохранили внешнюю сдержанность по отношению к императорскому решению. Была созвана комиссия из церковных представителей и князей. Она должна была разобрать представленные Лютером доказательства. Двадцать четвертого апреля Лютера снова вызвали, приведенные им доказательства признаны не были, и Лютер опять не отрекся и отверг компромисс, предлагавший прощение в обмен на молчание. Наконец Карл велел огласить, что Лютер еще двадцать один день может беспрепятственно перемещаться по Германии. И тот на следующий день пустился в обратный путь. Однако до этого Фридрих Мудрый поделился с ним своим замыслом, позволявшим избежать церковных и императорских преследований благодаря мнимому похищению Лютера во время поездки.
Восьмого мая большинство участников рейхстага покинуло Вормс. Однако император по-прежнему оставался в городе. Теперь он принял постановление об изгнании Лютера, который объявлялся на территории империи вне закона. Каждый, кто встретит Лютера, мог и должен был его убить. Уезжая, Карл был уверен, что немецкие дела им урегулированы. Вопрос с Лютером должен был разрешиться в самом скором времени. Сам же Лютер, как объявил Фридрих Мудрый, был «похищен» четвертого мая у замка Альтенштайн. И вечером того же дня прибыл в Вартбург. Там, скрываясь под именем «юнкер Йорг», он в течение следующих лет переводил Библию на немецкий и тем самым внес решающий вклад в развитие литературного немецкого языка.
Однако эти события стали лишь предвестниками тех значительных перемен, которым было суждено произойти в ближайшие десятилетия. Ибо Лютер непреднамеренно — лишь благодаря своей стойкости — вызвал к жизни Реформацию, которая по праву считается одной из важнейших переломных эпох в мировой истории.
28. В моей империи никогда не заходит солнце
Карл V (1500–1558)
Ни одного человеку не доставалось столько владений и власти, как Карлу V. Нести эту тяжелую ношу стало большой и мучительной задачей его жизни.
Своей империей Карл был обязан расчетливой стратегии бракосочетаний своего властолюбивого рода. Габсбурги заключали преимущественно только те браки, которые приносили семье новые земли и дополнительные титулы. Поскольку Карл наследовал многочисленным королям и королевам — он был сыном короля Кастилии Филиппа I Красивого, — он постепенно стал владыкой не только Испании, Нидерландов, Фландрии, Австрии, Богемии и обширной части Италии, но и областей того Нового Света, которые в 1492 году открыл некий Христофор Колумб.
«В моей империи никогда не заходит солнце», — якобы говорил Карл, и эти слова до сих пор связывают с его именем. Историческими документами высказывание не подтверждается. Но никакой другой фразой нельзя лучше описать счастье и проклятие жизни Карла. На бумаге он действительно был самым могущественным человеком тогдашнего мира, однако в действительности положение выглядело иначе. Управлять империей, в которой никогда не заходит солнце, означает владеть империей, которая никогда не спит, в которой всегда что-нибудь да происходит. Карл был честолюбив, о чем свидетельствует его девиз «Plus ultra» («Всегда вперед»), и воспитывали его как властителя. Кто знает, что нашептывали мальчику? Что он избранный, что он соберет воедино все христианское человечество? Его великий канцлер Меркурино де Гаттинара четко сформулировал претензию Карла на господство: «Поскольку Бог оказал вам беспредельную милость, возвысив вас над всеми христианскими королями и князьями к власти, которой до сих пор обладал только Карл Великий, то вы находитесь на пути к всемирной монархии, к собиранию христианского мира под десницу одного пастыря». Именно это честолюбивое стремление объединить всех людей в единой христианской церкви и определило политику Карла, став главной целью его жизни.
После смерти дедушки Карла, Максимилиана I, в 1519 году его должны были избрать новым немецким королем и императором Священной Римской империи. Право на это немецкие князья получили более ста пятидесяти лет назад, подписав Золотую буллу. У Карла были конкуренты, ибо против него выступил французский король Франциск I. Весьма уверенный в своей победе, он послал своему девятнадцатилетнему сопернику лишь короткую фразу: «Сир, мы добиваемся одной и той же дамы».