Цвет любви - рыжий! (СИ), стр. 31
И на одной из таких скал, на самом ее краю, виднелся темный контур замка. Птица плавно зашла на посадку, опустилась на каменный балкон, сбросила свою ношу и вцепилась когтями в парапет.
Алиса, наконец, смогла встать на ноги. Ее колени подкашивались, все тело ломило, а зубы выбивали дробь от холода и пережитого ужаса.
Птица соскочила с парапета на балкон, превращаясь в человека прямо во время прыжка. Перья схлопнулись, крылья сложились, и перед Алисой снова стоял тот же мужчина. На его лице читалась усталость.
Без лишних слов он взял ее за локоть и силой затащил с холодного, продуваемого всеми ветрами балкона внутрь здания. Никакая дверь не захлопывалась за ними, но словно бы опустился прозрачный полог, отсекая рев моря и оставляя Алису наедине с ее загадочным спасителем-похитителем в незнакомом зале, освещенном красноватым светом факелов.
Так же молча незнакомец повернул высокое деревянное кресло – одно из многих, расставленных вдоль длинного стола – и толчком усадил Алису в него. Сам уселся на соседнее.
– Какая же ты тупая! - Были его первые слова.
Алиса, еще секунду назад совершенно раздавленная происходящим, немедленно возмутилась.
– Ты кто такой, вообще?! Ты что себе позволяешь?!
Она вскочила, собираясь ринуться на выход из комнаты. И сообразила, что бежать-то некуда. Разве что бросаться с балкона. Но там, как она помнит, море. Затравленным зверем Алиса огляделась – есть ли дверь? Ага, есть! Огромная деревянная дверь, обитая каким-то желтым металлом, с большой ручкой, почти как вход на какую-нибудь древнюю станцию метро.
Она повернулась к незнакомцу и буквально прожгла его взглядом. Вот прямо насквозь! О, ну почему сила не приходит, когда так нужна?! Сейчас бы живо его… дезинтегрировала, как ту сухую сосну в лесу!
И тут Алиса заметила выражение на лице своего похитителя. В том, что это именно похититель, сомнений уже не оставалось. Он смотрел… с легким интересом.
– Да ты присядь. – Он сделал приглашающий жест рукой.
Выдохнув, Алиса села обратно. Ладно. Вроде, не убивают. Поглядим, что к чему.
– Ты тупая. – Повторил он снова и сделал ей жест заткнуться, как только она попыталась снова открыть рот. - Сказано было не лезть в Симберук. Полезла.
– Никуда я не лезла. Какой еще Симберук? Эта дырка возле Древняка, что ли?! А зачем вы Влада украли?! Еще и мертвяка из него хотели сделать! Да вообще!.. - Алиса захлебнулась праведным негодованием.
– Лес. Симберук – это лес. Ты тупая. Ничего не знаешь, везде лезешь. – Он вздохнул словно бы даже с некоторым сочувствием.
«Ого! Да он не каменный!» – проскочил в голове Алисы лучик надежды.
– Пересидела бы в доме. К дереву они бы не полезли. Тем более к такому. А за день сместилось бы… Или ушли бы к северу. Нет, надо было попереться… Медом тебе там намазано?
Алиса ничего не понимала. Вот буквально ничего. Не складывалось. Может, он ее с кем-то путает? Ответила рефлекторно.
– Мед у нас закончился…
Незнакомец закатил глаза. На его суровом лице это смотрелось бы даже немного потешно, если бы они не сверкали противоестественной голубизной.
– Тебя похитили. Уволокли под землей. Глубокие вырыли норы. Потом бросили через путевод. Ты… – Он покачал головой, словно в недоумении. – Как ты жива-то до сих пор, такая глупая.
Алиса посмотрела на него со всей строгостью и всем достоинством, на которые была способна, и медленно, очень отчетливо, пытаясь впечатать каждое слово ему лоб, произнесла:
48
Их разговор прервался так же внезапно, как и начался. Массивная дверь беззвучно отворилась, пропуская в зал статную женскую фигуру.
Она была строга и прекрасна, как Снежная Королева из сказки Андерсена. Ее платье из тяжелого мерцающего материала, похожего на шелковую парчу, было настолько длинно, что подол струился по полу. Волосы, убранные в сложную прическу, казались отлитыми из чистого серебра.
Лицо женщины было лишено морщин, но в глубине холодных, пронзительно-голубых глаз таилась тяжесть тысячелетий. Ее подчеркнутая надменность и бледность ее кожи усиливали впечатление, что она - ожившая скульптура, выточенная из глыбы льда и драпированная драгоценной тканью. Если бы не эта холодность, ее можно было бы назвать привлекательной, а так - только красивой.
За ней вошел слуга, так же больше напоминающий ожившую статую – высокий, с кожей цвета потускневшей бронзы и пустыми глазницами, в которых мерцали бледные огоньки. Он закрыл дверь и застыл, склонив голову в немом ожидании.
Алиса поежилась. Этот-то совсем на живого не похож. Как таких называли в фэнтези… Голем?
«А у тетки в лице что-то знакомое, – подметила про себя Алиса, – черты какие-то…»
Взгляд женщины тем временем скользнул по Алисе, не задерживаясь, словно по ничтожной ветоши, и устремился к Ксандру.
– И вот из-за этого ты устроил войну? – ее голос был тихим, но каждый звук в нем напоминал отточенное лезвие. Он резал воздух, одновременно наполняя зал ледяным спокойствием, свойственным высшей власти.
Ксандр, до этого момента расслабленный, немедленно подобрался и встал с кресла. Он выпрямился, вроде бы как с почтением, но одновременно от него повеяло готовностью к бою, той же, что была в разрушенной им тюрьме, из которой он вызволил Алису.
– Я не устраивал войну, матушка. Я предотвратил похищение.
«Вор у вора дубинку украл… – мелькнул в голове Алисы язвительный комментарий, ее саму удививший и немножко даже развеселивший. Несмотря на очевидную серьезность ситуации, она едва удержалась от смешка. – Матушка, значит. Сынок, значит. Вот на кого она похожа».
– Ты вскрыл оборонительные контуры! Ты применил проход через слои в запретной зоне! Из-за этой… деревенщины, – слово было произнесено с такой уничижительной интонацией, что Алиса должна была бы почувствовать себя грязью, но как-то не почувствовала. – Мы теперь на грани открытого конфликта с Глубинным Домом. Они потребовали ее назад. По праву первородства на земли Симберука.
– Их «право» закончилось, когда они начали охотиться на феосинтов и растлевать древних стражей, – голос Ксандра оставался ровным, но в нем зазвенела сталь. – Они превратили одного из древнейших в ловушку и чуть не обратили деревенского ведьмака в неживое, а с ним еще двух ведьм. Разве мы не договаривались туда не соваться? Те - сами по себе, мы - сами по себе, нет? А манков посылать... – Ксандр скривился, будто проглотил жабу.
Его мать промолчала, давая ему выговориться или… ожидая, когда он оступится, чтобы подловить? А Ксандр продолжал, кивнув в сторону Алисы.
– Они пытались обернуть ее силу, даже не понимая, что она собой представляет. Я не мог им позволить…
– Ты не мог?! – женщина не выдержала, и впервые в ее голос прорвалась эмоция. Вспышка гнева, впрочем, мгновенно погашенная. – Ты наследник Престола Теней! Твоя обязанность – думать о Нареллейне! А не бросаться в атаку, как какой-то безродный наемник!
Алиса стояла, завороженная этим столкновением двух стальных воль. Но слова матери Ксандра, произнесенные в самом начале их ссоры – «из-за этого» – до сих пор отзывались в ней странным эхом. Да понятно, что ее оскорбительно назвали вещью, даже не признавая в ней женщины, но…
И вдруг, словно молния, ее пронзило осознание. Ощущение, что она, наконец, ухватила нить! Вот что ее тянуло, звало еще там, в городе, и необъяснимо заставило не просто согласиться на поездку к бабушке, отказавшись от Италии, но и стремиться сюда…
Это была не только тяга к приключениям и не только зов крови Любавы. Была и иная точка притяжения, возможно – главная? Это он. Ксандр был той силой, что невольно и незримо направляла ее сюда, в этот мир, к этим опасностям. Он был ее предопределением. И именно поэтому, подсознательно чувствуя незримую связь с ним, она отстранилась тогда от Владислава. Ее сердце уже была занято другим, хотя еще и не ведало об этом.
Это нельзя даже назвать любовью с первого взгляда, потому что чувство уже было раньше, до их знакомства. И потому, что взгляд был не первым. Просто этот – не первый, случайно очередной взгляд – словно пробил щит, за которым оно скрывалось.