Цвет любви - рыжий! (СИ), стр. 2

Алиса моргнула, протерла глаза, моргнула снова. Подошла поближе, опасливо потрогала листок.

Он был влажным, будто только что вымытым росой, и на пальцах остался холодок. Алиса рефлекторно отдернула руку.

– Ты чего?! – удивилась она вслух, обращаясь то ли к мяте, то ли к самой себе. – Вчера была полудохлой… Может, Ленка что-то подлила? Шутки дурацкие...

Но что делать с вещами, которые не объяснить? В третьем-то часу ночи?

Алиса пожала плечами и решила все списать на свою невнимательность и случайность. Она выпила воды, погасила свет и отправилась в спальню. Но ощущение недоумения шло следом и осталось где-то на задворках сознания.

Она уснула, едва сомкнув веки.

Сны набежали сразу. Они не походили на ее обычные: бытовые и слегка тревожные. Это были совсем другие, ни разу не знакомые сны!

Вот Алиса стоит на краю поля, утопающего в тумане. Но это не холодный сырой туман и не городской смог. Он теплый, золотистый, как мед или янтарь. И пахнет свежескошенной травой, земляникой и, едва уловимо, знакомым, детским – пряниками с молоком.

Сквозь пелену тумана просачивался мягкий свет. И разливался повсюду. Алиса сделала шаг. Вокруг нее зацвели голубые незабудки – крошечные, нежные.

Она шла, оставляя за собой светящийся след. Туман расступился, открыв тропинку, усыпанную лепестками яблони, хотя стояло лето.

Затем Алиса оказалась у ручья. Удивительного ручья.

Вода в нем текла не как положено, а по спирали, ныряя воронкой под землю, а потом выныривая родником и снова закручиваясь. Пузырьки воздуха сверкали в ней, как самоцветы.

Алиса присела на корточки и зачерпнула ладонью воду. Та оказалась не мокрой, а… упругой, как желе, и переливалась всеми цветами радуги. Но в ладони превратилась в обычную воду.

Попробовав ее на вкус, Алиса почувствовала невероятный прилив бодрости и безотчетной, ничем не обусловленной, радости. Как бывает в пять лет, когда тебе дарят самый большой и красивый воздушный шар.

3

Дорога на поезде оказалась на удивление приятной.

Обычно Алиса переносила долгие поездки с большим трудом. Может быть, потому что это всегда было на машине в компании родителей или на самолете? Все эти аэропорты, ожидание…

На этот раз вышло совсем не так!

В купе она ехала одна. Устроилась у окна и не отрывала глаз от проносящихся мимо картин. Городской пейзаж быстро сменился дачными поселками. Потом поплыли бескрайние поля, перемежающиеся островками леса.

Алисе показалось немного странным, как быстро поезд выскользнул из города. Как стремительно закончились пригороды. Она думала, будет дольше…

Но мало ли, что думала она – последний раз катавшаяся в область на электричке лет пять назад и в другую сторону. Наверное, по этому направлению – так.

Она взяла у проводницы чай и долго любовалась лимонной долькой, плавающей в темно-янтарной жидкости. Держать в руках горячий стакан – да и вообще, ехать одной в поезде дальнего следования, было непривычно и по-своему уютно.

Чай оказался крепким, душистым, с легкой горчинкой. На тот момент он стал для Алисы самым вкусным напитком на свете.

Она немного почитала книжку: что-то из бытового фэнтези, где чашки «летают сами с собой», а ветер подглядывает за соседями и вышивает гладью, пока хозяйка бормочет заклинание автопылесоса.

Потом снова смотрела в окно, думая о своем.

Вагон мерно покачивался, убаюкивая и навевая спокойные, светлые мысли. Алиса даже немного вздремнула, и в кратком сне ей снова почудился манящий запах луговых трав и теплый золотой свет.

Утром она привела себя в порядок и сошла с поезда.

На платформе, кроме нее, никого не было.

Мама подробно объяснила, как добраться до бабушки, так что автобусная остановка у обшарпанного одноэтажного здания вокзала нашлась без труда. Там уже сидели какие-то местные, молча окинувшие Алису любопытными взглядами.

Старый рейсовый автобус подкатил через полчаса.

Дорога получилось неблизкой, но пейзажи за окном вновь оказались такими, что Алиса позабыла о неудобствах. Асфальтовая змея вилась меж березовых рощ, сосновых боров и перелесков, то и дело открывая вид на поля со стогами сена, на маленькие уютные деревеньки, на домики с резными наличниками, на сады-огороды.

Воздух, врываясь в приоткрытое окно, будто бы наполнял салон нектаром: густым и пьянящим.

Автобус высадил Алису на пересечении с грунтовкой, хрипло заурчал мотором, выпустил клуб выхлопных газов и покатил дальше.

Она осталась одна посреди бескрайних полей.

Шелест трав, жужжание шмеля, аромат цветов… Где-то вдалеке закричала птица.

Как странно… Солнце уже клонилось к закату, окрашивая все вокруг в теплые, медовые тона. Неужели автобус вез ее так долго, что уже наступил вечер?

До деревни, по словам мамы, оставалось километра три.

Три километра тащить по проселочной дороге туристический чемодан на малюсеньких колесиках?! А-а-а! Только сейчас Алиса сообразила, как вляпалась.

Но делать нечего. Вздохнув, она подхватила рюкзачок, взялась за ручку чемодана и зашагала по пыльной грунтовке, волоча его за собой.

Дорога медленно поднималась и постепенно вывела уставшую Алису почти на вершину пологого холма.

Справа – отсюда и до самого горизонта – простиралось поле подсолнечников: огромное желтое море разлилось перед ее глазами. Цветы покачивались на легком ветерке и будто что-то беззвучно напевали. Казалось, достаточно чуть-чуть прислушаться – и различишь их голоса…

А какие они высокие… И каждая головка – размером в три ладони, а то и шире.

«Надо же! – удивилась Алиса. – Да они раз в пять крупнее тех, что у нас продают. И не по полтыщи за штучку, а совершенно бесплатно. На сколько же тут миллионов?!»

Оставив чемодан посреди дороги, она подошла к обочине. Потянулась к головке цветка, взяла ее в ладони, погладила толстенный стебель.

«Какой же ты гигант! – Алиса восхищенно разглядывала подсолнух. – Какая же тебе нужна ваза»…

Впереди дорога раздваивалась. Одна колея вела дальше, прямо через подсолнуховое поле. Другая – забирала влево, по его краю.

Алиса немного растерялась. Мама ничего не говорила про развилку, только «иди по дороге, выйдешь к деревне, она у речки». И где эта речка? Где деревня?

Солнце уже почти легло на линию горизонта.

Алиса достала телефон. Ну конечно: нет сети. Не только интернета, вообще сети нет!

Еще вчера Алиса бы запаниковала. А как же? Она одна посреди поля, неизвестно где, и близится ночь! Ни позвонить, ни такси вызвать, ни по навигатору сориентироваться…

Но это было бы вчера, как будто в другой жизни.

Сейчас же она спокойно смотрела на плоский экран, в котором, накладываясь на иконки, отражалось небо и ее лицо. И думала, почему заранее не закачала карты. Вот почему? Привыкла, что везде есть связь. Теперь даже GPS не поможет. Что толку знать координаты, если не к чему их приложить?

4

И в этот момент сзади раздались какие-то непонятные звуки. Алиса обернулась.

Словно из ниоткуда на дороге появилась лошадь, впряженная в телегу. Настоящая деревенская подвода, с высокими деревянными колесами и оглоблями. Как в прошлом веке… Нет, как в позапрошлом!

И настоящая, живая, лошадь! Крупная, коричневая… то есть гнедая, с заплетенной в косу гривой. Лошадь мерно вышагивала по дороге, а телегой правил пожилой бородатый мужичок. Его сильно обветренное лицо вызывало доверие и сразу показалось Алисе добрым.

Телега остановилась. Возница прищурился на Алису и улыбнулся, глубокие морщины разбежались от его глаз.

– Эй, красавица! – позвал он хрипловатым голосом. – Небось к Любаве? Садись, подвезу.

Алиса замерла от изумления. Откуда он знает? И разве бабушку Любу зовут не Любовь, а Любава? И откуда вообще здесь, в двадцать первом веке, взялась эта древняя повозка?

Ей бы насторожиться…

Еще вчера она бы и насторожилась. А как иначе? Подозрительный мужик посреди поля предлагает подвезти одинокую девушку. «Садыс, кырасавыца», ага. Знаем мы…