В тени рябины (СИ), стр. 61

— Фиалка? С тобой точно всё хорошо?

Она не успела ответить: Кайден шагнул вперёд, ударив себя в грудь.

— Мой лорд. Позвольте всё же передать вам.

— Кайден, не сейчас, — прорычал Дериан. — Леди Фиалке не по себе. Давай обсудим пленных позже. Найдите Риринель! Быстро!

Двое стражников тут же испарились.

Фиалка видела это едва-едва. Перед глазами всё плыло, а к звукам примешался монотонный набат собственного сердца. Хорошо хоть боль, кажется, начала отступать. Может, всё не так уж плохо?

— Но лорд Эльдериан, — не отставал Кайден. — Тем более я должен поспешить. Небольшая группа предателей у северных ворот избавилась от остальных стражников и пропустила морхайров. Они планировали…

— Я сказал: потом! — рявкнул Дериан.

Кайден наконец понял, что докладывается не вовремя. Наверное, привык делать это незамедлительно, а присутствие гостьи его смутило.

Но Фиалку смутило другое.

— Зачем… — прошептала она одними губами. — Зачем они это сделали?

Фейри её услышали. Дериан метнул испепеляющий взгляд на Кайдена, но тот уже отвернулся к предателям. Трое стражников прижали клинки к их горлам, пуская капли крови.

— Скажите, кто вас подослал. Повторите то же, что сказали мне.

Один из пленных — в плаще, покрытом кровью с головы до ног, с огромной раной в боку, из которой сочилась кровь, — поднял голову. С его губ стекла струя крови, когда он улыбнулся. Он бросил взгляд на Дериана, сплюнул густую кровавую слюну и вскинул подбородок.

— Услышьте же! Это подарок нашего Короля! — он сделал упор на «нашем», торжественно улыбнувшись. — Эль-шиар должен достаться только ему!

Уши Фиалки заложило. Она не слышала, что он говорил дальше.

Король. Эль-шиар.

Послышался хлопок — щит, защищавший детей, развеялся. Внутри Фиалки что-то оборвалось. Но не только из-за щита.

Роуэн.

Ну конечно.

Он рассказывал ей, что в лесах Двора Лета не водятся ку-ши в это время года. Так выехала бы охота во главе с королём, если бы знала об опасном монстре? Нет. Это Роуэн привёл его, а затем внушил Фиалке сомнения, что всё это ловушка Благого двора, чтобы выманить из неё эль-шиар. Он задержал её в лесу, чтобы не рисковать её жизнью, ведь ему нужен был не распылённый по мирам свет. А устроив это нападение, наверняка думал, что пленных не останется, и тогда Фиалка решит, что Благой двор опасен, и переметнётся к Неблагому.

Роуэн постоянно хотел, чтобы она сомневалась в себе, в своих мыслях и чувствах. Играл с ней, притворяясь, что даёт больше, чем Дериан, а по факту утаивая ещё больше. Он появлялся в самые опасные моменты, как будто знал, что они случатся, и ставил себе целью спасти Фиалку. Но не потому что она была ему симпатична. Потому что ему был нужен её эль-шиар. Роуэн хотел, чтобы Фиалка видела в Дериане врага. А сам… сам был настоящим врагом.

Перед Фиалкой возникло обеспокоенное лицо Дериана. Он хмурился, что-то говорил — губы шевелились, — но она не слышала, оглохнув от биения сердца в ушах и собственных открытий.

Её обманули. Ей пользовались.

Лицо Дериана расплылось, и обзор заволокло темнотой. Руки Дериана, до этого холодные, стали обжигающими. Они обхватили её и прижали к его груди.

— Где Риринель? — услышала сквозь шум Фиалка.

— Здесь, мой лорд.

На лоб легла прохладная ладонь. Фиалка приоткрыла глаза, не понимая, когда закрыла их.

— У неё жар. Она ранена, — констатировала Риринель. — Нужно срочно доставить её в лазарет.

— Что с пленными? — нервно спросил Кайден.

— Делай, что нужно, — бросил Дериан.

Фиалку затрясло — Дериан подхватил её на руки и быстрым шагом пошёл прочь.

Сознание окончательно покидало её, но всё равно через плечо Короля она успела увидеть, как три клинка вонзились в шеи предателей. И ей показалось, что они улыбались. Будто были счастливы, что выполнили важную миссию.

Будто их жертва была не напрасной.

Глава 16.

Фиалка очнулась от ощущения, что кто-то методично пытается отделить её правую руку от плеча. Казалось, чьи-то холодные пальцы просунулись под кожу, нащупали сустав и теперь с мрачным упорством проверяли его на прочность, намереваясь вывинтить его из ложа. И пока что победа оставалась на стороне руки. Вот только легче от этого Фиалке не становилось.

Снова давление, и на неё накатила волна такой боли, что Фиалка стиснула зубы, сдерживая стон. Она попыталась отодвинуться — пусть забирают руку, только бы прекратили эту пытку.

— Не двигайся.

Голос Дериана прозвучал резко. А главное очень близко. Фиалка моментально распахнула глаза и зажмурилась от яркого света. Моргая, она пыталась сфокусировать взгляд, и первое, что она увидела, был знакомый золотой узор на потолке.

Она была в своей Золотой комнате.

Эта мысль поразила, заставив на миг забыть о боли. Последнее, что она помнила — плавящиеся стены Дворца, чёрный дым, застилающий небо, и разбивающиеся от жары стёкла. Она была уверена, что дворец превратится в руины. Но вот она лежала на своей кровати, застеленной знакомым одеялом с живыми узорами, а в комнате не пахло гарью. Вместо этого воздух был наполнен терпким, влажным ароматом леса после дождя — смесью горьких трав, сырой земли и сладковатого запаха цветов. Только сквозь природную свежесть пробивался и другой, тревожный запах: металлическая вонь крови, привкус который чувствовался и на языке.

Она повернула голову, и увидела Дериана.

Он сидел рядом с ней, склонившись над её плечом, и, казалось, совершенно не заметил, что она очнулась. Его внимание было приковано к чему-то, что находилось прямо у неё на ключице. В попытках разглядеть что же, Фиалка опустила взгляд. И тут же жутко смутилась: она лежала почти обнажённая, укрытая лишь тонкой, почти прозрачной тканью, которая скорее дразнила, чем скрывала наготу. Каждая линия её тела читалась под покрывалом, и от этого становилось невыносимо неуютно.

Желание прикрыться придало ей сил, и Фиалка попыталась сесть, опираясь на здоровую руку, чтобы натянуть на себя одеяло. Это оказалось фатальной ошибкой.

Мир качнулся, перед глазами поплыли золотые круги, а правое плечо пронзила такая острая боль, что она вскрикнула и рухнула обратно на подушки. В тот же миг Дериан мягко, но настойчиво прижал её к постели, не давая сделать ни одного лишнего движения.

— Я сказал: не двигайся.

На мгновение он задержал ладонь на её лбу, снимая влажное, горячее полотенце и заменяя его новым, прохладным и пахнущим мятой.

— Но я… — забормотала она, чувствуя, как щёки заливает краской, — я же голая…

— Вы не голая, — раздался спокойный голос Риринэль. Фиалка повернула голову и увидела служанку, стоящую по другую сторону кровати с медным тазом в руках, от которого поднимался пар с тонким, цветочным ароматом. — Голой вы были, когда я разрывала на вас платье, стараясь не потревожить рану. А платье, между прочим, было от самого Себаниэля на Праелле, и вы не представляете, как мне было жаль. Я, конечно, сохранила обрезки и постараюсь сшить из них что-то пристойное, но боюсь, алые пятна уже не выведутся.

Фиалка удивлённо моргнула. Риринэль говорила быстро, слишком много и совершенно не к месту. Это было так не похоже на неё. Обычно лаконичная, сдержанная, она сейчас буквально сыпала словами, будто пыталась заполнить ими тягостную тишину. Даже её лицо, обычно бесстрастное, было напряжено. В её тускло-золотых глазах не было привычной непроницаемой маски, а только тревога, которую она тщетно пыталась скрыть.

— Извини, — пробормотала Фиалка, всё ещё сбитая с толку.

— Вы не виноваты. Это всё вина морхайров. Вариться бы им в Котле, — ответила Риринэль. Она перехватила таз, и Фиалка заметила, как мелко дрожат её руки. Капли тёплой воды срывались с пальцев и падали на покрывало, оставляя тёмные пятна. — Не волнуйтесь. Я лично осмотрела вас. Ваши раны… рана на плече была серьёзной. Однако в остальном я нашла лишь незначительные ссадины, ушибы и царапины. Я наложила три слоя заживляющих чар, пару согревающих, накрыла покрывалом и уложила в кровать. И только после этого я позволила лорду Эльдериану приблизиться к леди.