Задолбанец (СИ), стр. 35

— Все государи посредством своих посланников так общаются. У них дел невпроворот, им самим на стрелки мотаться некогда.

— Что значит «мотаться на стрелки»? Я слышал, что на стрелы паклю с пропиткой смоляной мотают, ты про это?

— Да нет. Я ж ваш язык еще нехорошо выучил. Хотел сказать, невместно королям самим куда-то ездить и договоры заключать. Они поверенных своих шлют к другим королям, те говорят от имени своих сюзеренов. А потом, как всё утрясут, подписывают договоры.

— Ах ты вон про что, это мне ведомо. Только я чего мыслю: Болеслав тебе не давал права за него переговоры вести.

— Князь дал задание, а наша с тобой, воевода, задача состоит в том, чтоб найти пути её решения. Не так?

— Так. — Князь почесал голову под шапкой, видимо, чтоб думалось шибче.

— Вот и нечего переживать. Вернёмся, доложишь о результате поездки. Не понравится ему, пожурит нас. Или накажет за самоуправство. Чего раньше времени кручиниться!

— Дело баешь, задолбанец. Видно, что немало тебя пороли в детстве.

— С чего такой вывод⁈ — Попаданец чуть из седла не вывалился от удивления.

— Наука, она в юные головы только через задницу входит. А ты зело учён для своих годов. Сколько ты лет видел, три десятка от силы.

Денис не стал говорить, что ему уже тридцать пять стукнуло, он весьма почтенного возраста мужчина с высшим образованием, женой, сыном и почти красным дипломом. Где та семья, где диплом, какая от образования помощь? А еще наш попаданец удивился, как это легко в его речь заскакивают все эти смешные словечки. Не кручинься, невместно… Скоро еще и «надысь» с «покамест» начнёт выговаривать или там «исполать».

Глава 18

И снова про кадры

«А его Микула молодец! — Вдруг подумал Денис. — Хороший слуга — в почёт сюзерену, не всякий может позволить себе толковых слуг». Вроде старый уже, а зверя добывает лучше иного молодого! И всё в общий котёл, а значит польза от боярина нешуточная в походе. Сколько раз дружинники с Остроглазом за приварком в лес уходили, столько раз у него получалось добыть дичину. Да не одного зайца или глухаря, а сразу три-четыре тушки, чтоб всем хватило. Или косулю.

Пуля не дура, так сказать. А поначалу подсмеивались над кривым заморским самострелом, оказалось — зря. И валит зверя с одного удара, и снаряд копеечный. Не то что стрела али болт. В лесу выстрелил, считай — стрелу потерял, искать бесполезно. А она денег стоит. На нею древко выстругай да зашлифуй, гусиное перо наклей, три пера. Наконечник откуй такой, чтоб с трубкой. Десяток стрел таких денег стоит, что разоренье одно в сравнении со свинцовым шариком.

Денис ехал и слушал, как ему вновь взялись перемывать косточки, он уже и свою оценку как недоволшебник получил. Мол, всем хорош наш задолбанец, жалко только ничего этого наколдовать не могёт.

— Да, был бы баронский сынок настоящим магом, мы бы того огневика не упустили.

— Баронский или нет, то еще не ясно.

— Это с чего?

— А чего ж он тогда выступает как королевич? Видел я простых благородных, — Даже смешно стало слушать, у дружинника новая категория знати вырисовывается: простые благородные. — Они так важно нос не задирают как наш задолбанец. Не смотри, что у костра вместе со всеми сидит. По улице ходит что наш князь!

Денис аж удивился, что в его походке воины нашли такого важного? С другой стороны, им виднее, вдруг и в самом деле его манера держаться не очень вписывается в здешние реалии.

— Вот был бы он водником… — Снова взялся за старое тот же самый дружинник. Дождь в конце концов задолбал на только задолбанца.

— Вишь, с какими дурнями князю служить приходится! — Воевода подскакал и выровнял своего коня рядом с Денисом. — Сами в волшбе ничего не смыслят, а судят-рядят, оценки раздают. Тебя вон тоже измерили.

— Да пускай. Лишь бы службу знали. Я вот про ваших волшебников тоже ничего не ведаю почти.

— Ну да, а про трёхголового Змея читал.

— Ага. Я и про бабу-Ягу читал.

— Чего? — Ратмир весь передёрнулся. — Вот уж про кого я не стал бы говорить, так это про него.

— Про кого? — Денис не понял, почему колдунья из сказки вдруг «он».

— Про Саида Колченогого. Его еще кликали Бабо Саидом, он же Саид-Ага, а то и просто Бабай-Ага. Жил-был в лесу на границе земель русских, к счастью, давненько уже не слыхать про него. Помер, небось. Чернокнижник был из самых сильных.

— Чернокнижник?

— Ага. Ладно бы просто некромантией баловался, говорят, совсем уж тёмные обряды творил, даже человечиной не гнушался.

— Детей ел, что ли?

Денису было скорее забавно, чем страшно. Детские сказки, кто боится персонажей из сопливого детства? Вот встретил он Змея-Горыныча, и что? Нормально же пообщались! Вот и баба-Яга может оказаться вполне адекватной старушкой. Отставить, тут она вредный мужик, да еще какой-то инородец.

— Говорят, ел.

— А чего имя такое нерусское: Саид? Узбек что ли?

— Засланец он был, не то от персов, не то от турок. Никто толком не знает, чего хотел, зачем в чаще сидел, от кого прятался.

— Летал на метле или в ступе? — Продолжал веселиться Денис.

— Про то не ведаю, но если в твоих умных книгах так написано, то мог.

Разговор о магии и магах завял сам собой, а еще примерно через час воевода показал рукой с пригорка, на который они поднялись по какому-то подобию наезженной дороги:

— Вон там видишь, город виднеется!

— Кажись что-то вижу. — Задолбанец согласился, хотя ничего такого он не наблюдал.

— А раз видишь, то посылай уже слугу домой, пусть дворня готовится тебя встречать. А заодно и в мой дом пускай постучит.

Мысль была здравая, мысль была своевременная, если Ратмиру не почудилось. Оказалось, что нет. Когда Денис окликнул своего слугу, чтоб дать поручение, тот уже и сам догадался, что от него требуется.

— Мигом домчу, боярин, не изволь беспокоиться!

— Коня не запали. — Солидно подсказал самозваный боярин. — И в ворота Ратмира Камня постучи, пускай подорвутся хозяина встречать.

— Чегось?

— Пущай ему баню топят, говорю.

— А, это непременно! — Микула был человеком своего времени, ждать ответов типа «без сопливых разберусь» не приходилось. Схема «хозяин-слуга» была ему привычна и комфортна.

Получая указания и умные советы, слуга уже перекинул перемётные сумки со своего коня на запасную лошадь, отвязал заводных от луки своего седла и перекинул петлю длинного повода Денису. Всю это делалось, чтоб ничто не мешало ему гнать рысью, увеличивая для прислуги время на организацию достойного приёма хозяина. Неважно, что у Дениса из челяди была только кухарка-горничная-ключница Бежана да сам Микула. Совесть попаданца уже совсем не просыпалась, она сочла нормальным то, что пожилой человек сейчас помчится обеспечивать нормальные условия для отдыха вернувшегося из похода господина. Да, старый, да, ему тяжело, да в походе всё время был занят по горло. А зато в сытости, при деле и жизнью не рискует, в отличие от боярина. Не такая тут жизнь, чтоб старики сидели на пенсии на диване на всём готовом.

В город отряд въезжал уже почти в темноте, даже ворота были закрыты. Для всех закрыты, для воеводы с дружинниками сделали исключение, открыли одну створку. Не широко, так и телег у отряда не было, протиснулись. Вторые ворота на всякий случай открыли только тогда, когда весь отряд втянулся под башню, а первые ворота заперли. Воевода человек знаковый и знакомый, но сам же хвост и накрутит, если стража нарушит порядок действий по пропуску людей в тёмное время суток.

Вот еще одна не вписывающаяся в картинку средневекового мира деталька. В фильмах, да даже в покинутой Денисом реальности проходы в крепостных башнях имелись сквозные, то есть одни ворота напротив других. А то и вообще всего одни ворота. Всё для удобства проезжающих, так сказать. А здесь было не так. Внешние ворота были устроены на боковой грани далеко выдвинувшейся из стены башни. Входили и въезжали в них вдоль крепостной стены. А потом посетитель должен был повернуть на девяносто градусов, чтоб пройти под прицелом стражи во внутренние ворота.