Задолбанец (СИ), стр. 27

— Ага, опять же молва пойдёт в народе нехорошая. Что Трёхголовая Змеюка всех подряд смерти предаёт.

— Что с той молвы мне?

— Сама знаешь, как род людской устроен. Втемяшится им в голову, что ты первый им враг, так перестанут друг дружку убивать, соберутся и пойдут на тебя войной в силах тяжких. Такие мы дураки: сами себя гробим без счёту, а чужим не разрешаем.

— Да, такое про вас человечков известно. Дикие вы все, страшные в своей массовой глупости. Так что, можешь сыскать тех злоумышленников да убить насмерть?

— Это мы сможем, у нас старший дюже искусен в поиске. И убить нетрудно, наверное. А ты чем отдаришься?

— Человечки, какие вы всё-таки неправильные. Яйцо получите следующее. Если к тому времени я не найду себе пару.

— А через сколько времени это будет?

— Ежегодно я приношу по яйцу. Прошлое снесла полгода назад. Значит, через полгода примерно.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— То есть хотел сказать, что понял тебя. В доказательство исполнения обещания головы принести?

— На что мне мёртвые головы врагов? Нет от них пользы. Ты скажешь правду, того довольно.

— Как угодно. А насчёт мёртвых голов, от них тоже польза бывает. Можно по округе наставить кольев с головами, чтоб кто попало не шлялся тут. — У Дениса уже шея болела от того, что он стоял, задрав голову. Притом, что для мысленного разговора не требовалось смотреть в сторону собеседника, привычка никуда не делась.

— И поможет?

— Ну… большинство отвадит, а самые отчаянные всё одно лезть будут.

— Вот-вот, такая ваша порода неуёмная.

— Согласен. Так что, я привожу отряд?

— Зачем отряд?

— След надо взять от твоего порога. По следу зло умысливших и сотворивших пойдём, так сыщем.

— Раз иначе не можете, то приводи. Меня не беспокойте, боле пока не хочу с вами говорить. Думать стану.

Глава 14

Яишница по-колдунски

По разведанному маршруту шлось легко, тем более что за спиной оставалось не страховидло жуткое, а вполне адекватная женщина, хоть и другого вида, но разумная. Если одинокую женщину в принципе можно считать адекватной. Особенно такую, брошенную всеми, живущую в чаще леса с тремя головами и ощущением, что крылья её полнят, что кто-то может счесть, что у неё тройной подбородок. Стоп, у драконов в принципе не бывает подбородков, это уже перебор, товарищ Денис Задолбанский!

Часа не прошло, а он уже споткнулся об затаившегося воеводу. Не буквально, но почти. Ратмир поднялся из куста чуть не под ногами у Дениса. Вот откуда дядька знал, что попаданец будет продираться через заросли именно в этом месте? Взгляд у воеводы был одновременно изучающим и слегка обескураженным, словно тот не очень верил своим глазам.

— О, Ратмир! Боялся, что я заблужусь? Спасибо большое, ценю твою заботу.

— Ты вернулся.

— Ага!

— Не нашёл?

— Это почему же? Весьма примечательный холм, князю его вполне чётко описали. И сиськи вот-такенные, и пещера под ними, и Змеюка трёхголовая — всё на своих местах. Сидит нас ждёт.

— Нас? Кого нас, зачем? — Ратмир Камень перестал соответствовать прозвищу и слегка сбледнул лицом.

— Помощь ей требуется, без нас, говорит, никак свою беду не разрешит. Надо ей найти супостатов, которые повадились яйца у ней воровать, что тот хорёк из курятника.

И у воеводы всё встало на свои места: боярин тоже не из стали сделан, спужался, хоть виду и не показывал. А сейчас страх отпускать его начал, и парня развезло. Кто-то как пьяный после такого становится, кто-то тише воды, ниже травы сидит, а самые отчаянные свой страх вышучивают. Треплются обо всём, зубоскалят беспрерывно — так их нутро скорее от ненавистного страха избавляется.

Можно бы помочь человеку, тут оплеуха хорошо подходит или чарка вина. Но вина нет, а на зуботычину задолбанец может и обидеться от своего заморского понимания чести, именуемого благородной спесью. Ладно, отойдёт, муж крепкий.

— Пойдём, Денис к нашим, порадуем воев. Они тебя, небось, уже отпели.

— Ну да, повод немного переживать за свою жизнь нехилый там. Да сами завтра с утра и увидите.

— В каком смысле, завтра увидим? Ты ж разведал место на верное, сам сказал! — Воевода теперь не сильно таился, оттого и говорил громко. Тем более, что Денис пёр как трактор, издавая в пути шум за целый десяток.

— Я ж тебе сказал, помощь ей нужна. Завтра с утра придём, я вас всех познакомлю со Змеюкой.

— Погоди, ты чудищу сказал, что не один пришёл. Так? — Денис кивнул. — И признался, что мы яйцо выкрасть собираемся. А Змей хочет покарать воров. Ты что, нас на заклание привести хочешь? Она тебя с этим условием отпустила?

У воеводы в голове сложилась другая, но тоже справная картинка. Гадина или заколдовала парня, или заморочила ему голову. Запугала так, что он теперь готов всех дружинников под огонь подставить.

— Да ну, какое заклание! Осмотрим местность, на след встанем, да и пойдём в поиск. Повезло просто, что перед нами её удачно грабанули какие-то умники. Змейка от расстройства пообещала и слово в том своё дала, что следующее яйцо снесёт и нам доброй волею преподнесёт, ежели мы тех злыдней ухандокаем. Но там еще одно условие есть.

— Какое? — Ратмир «потёк», он не понимал, чему теперь можно верить, а чему никак нельзя.

— Коли драконицу нашу кто огуляет за это время, и она нестись будет как под нормальным петухом, тогда шиш нам, а не яйцо. Сынулю али дочку на яишню никакая мать не согласится отдавать.

Что за дружинника навязал на голову воеводы князь! Никакого ума с ним не хватит, никакой опыт не поможет разобраться, что в его речах истина, а что сказки дурацкие. С другой стороны, высвистал же он Змея, значит и вправду с ним разговаривает волшебным образом. Тут-то не обманул! А ну как и во всём остальном правду бает боярин? А с другой стороны, их отряд послали на разведку, так разведано место заветное, вроде можно возвращаться. Так?

Так да не так. Задолбанец сказал, что можно исполнить задание от Змея, за то он новое яйцо доброй волею даст. По его словам, обещание дал за всех. Вроде не имел права говорить от имени воеводы… А уже сказал, и слово то не воробей. Если Денис часть дружины, то все вои в ответе за слово им данное. Опять же коли выгорит, то выйдет, что не рядовая разведка случилась, а поход с предварительными результатами. И еще одно: боярин по простоте душевной не понимает пока, что иметь в знакомцах, а то и в должниках Змея огнедышащего — это такой козырь, такое чудо, о котором даже в кощунах не поётся, даже спьяну такого былинники не придумали еще.

В это самое время в другом месте человек, которого ныне почившие наёмники звали Брониславом, корпел над яйцом. Манускрипты не врали — скорлупа у яйца была крепкая, не слабее кирасы. Он даже подумал, что если аккуратно её разъять на две вертикальные половины, то каждая может стать усилением нагрудной части доспеха, и никакое копьё будет не страшно. А если не врут книги, то и магия станет обтекать такую защиту.

Через пару часов маг осознал, что книги соврамши — никакая кираса по прочности рядом не стоит с этим яйцом! Его походная лаборатория, устроенная в шалаше промеж двух дубов-великанов, содрогалась от проклятий, сыплющихся из уст волшебника-огневика. Не брала пила по металлу скорлупу, хоть ты что делай! А ведь самый лучший инструмент отбирал, золотом платил. Разве что зубило попробовать? Не получится аккуратно, и хрен с ним, лишь бы уже получилось хоть как-то!

Яйцо размером с медвежий череп и такое же вытянутое не соглашалось спокойно стоять промеж деревянных плах, заменивших лабораторный стол. Пилить Бронислав его пытался на земле, в лунке, где оно покорно стояло и никак не реагировало на почёсывание ножовкой. Зубилом бить — это надо на твёрдое ставить, а как его закрепишь, такое гладкое и яйцевидное. Содрав кожу на пальцах, отбив один из них, слесарь-недоучка плюнул на план поиметь аккуратные половинки скорлупок. Он положил яйцо на бок в ложбинку и приложил зубило.