Задолбанец (СИ), стр. 24

— Нет, дружок, тебе теперь от меня защита потребна. Чтоб я тебя не пожёг да с моей земли не погнал. Хорошо тебе было на моей территории беспошлинно жить?

— Так это моя земля, вы что?

— А всё. Была ваша, стала наша.

Какие-то нехорошие мысли у Дениса в голове роились, голоса то глумливые, то возмущённо-наивные говорили неприятные вещи, да всё по делу. Эх, блин, хоть в Робингуды подавайся от таких мыслей. «Ага, соберешь банду да пойдешь грабить богатеев, да?» — спросил он себя. И понял, что в бандиты ему тоже записываться неохота. Эдаким Дубровским становиться, которого через год свои же бывшие крестьяне, переквалифицировавшиеся в разбойники, сильно не поняли, когда он им грабить хотел запретить.

— А у вас, стало быть, лиходеев и разбойников вешать принято? — В продолжение своих мыслей спросил воеводу Денис.

— Не, у нас не церемонятся. И веревки на них не напасёшься, зарубил и бросил, где поймал. Зверю хищному на прокорм. Лиходея сожрёт, лишний раз оленя не тронет, охота богаче выйдет. — Хмыкнул воевода. И пойди пойми, шутит или всерьёз такой рачительный.

На третий день их отряд вышел к холмам, к тем самым, в которых по сведениям разведки водился Змей-мутант. Куда идти точно, было не очень понятно, прочёсывать лесистую местность в десять рыл тоже было странно. А хуже того, имелась ненулевая вероятность, что отряд таки найдёт этого гада. Причём хуже всего было бы, если б он нашёлся в небе над головой. Она нашлась, коли речь идёт о самке дракона, эдакой несушке. Денис из литературы и фильмов очень хорошо понимал, что бывает с отрядом разведчиков, когда над ним зависает вражеский вертолёт.

Но делать нечего, он влез в эту авантюру, значит будет вместе с остальными прочёсывать холм за холмом, подпадающими под описание. Раздвоенный холм аки титьки девичьи, пещера на южной стороне, а перед ней лес расступается, вытоптанный или сожжённый страховидлой трёхголовой.

Во время прочёсывания очередного подножья, случившегося на второй день после прихода в долину, Денис неожиданно услышал полустон-полукрик: «Кто! Кто посмел! Людишки окаянные!» он аж подпрыгнул от неожиданности. При этом все остальные никак не отреагировали, словно им такое слышать не впервой.

— Ты это слышал? — Схватил за рукав Денис ближайшего дружинника.

— Ветка хрустнула? Так это наши с той стороны. Ты и сам, боярин, не тихо ходишь. Не в обиду тебе сказать.

По всему выходило, что этого нечеловеческого крика никто не слыхал. Почему нечеловеческого? Да как-то он определил это, сам не понял, почему. А потом вдали в самом деле хрустнуло. Так хрустнуло, что звук отразился от стены деревьев сбоку и разнёсся по всему лесу. Так трещало дерево в парке, когда его завалило шквалистым ветром.

— Воры! Ненавижу всех их! Догоню! Растопчу! Сожгу! – Причитал кто-то в голове Дениса.

— Что случилось-то у тебя? Помощь какая-то нужна? — Отозвался Денис на мысленный голос.

— ТЫ КТО⁈

— Конь в пальто! — Не удержался попаданец.

— Говорящий жеребец? Быть такого не может! Отродясь я говорящих коней не видывала! — Пришёл мысленный возмущённый крик в его мозг.

— Мало жила, выходит.

— Под попоной, значит не дикий. С людишками пришёл? Они моё яйцо скрали, вои хозяева?

Стало гораздо яснее и еще ссыкотнее. Это что выходит, он телепатические диалоги теперь со Змеёй ведет? Хотелось позвонить куда следует и сказать: «Дурка, готовь коечку, я еду!» Вот только мобилы не было, звони не звони, никто не подлечит. Драконы, падла, летят, драконы! Большие летят и не очень! Мысленно пел Денис, тихо и про себя, чтоб не услышал никто, ни товарищи, ни драконица.

— Конь, ты чего замолчал? Так твои люди яйцо умыкнули?

— А ты где? Только в рифму не отвечай, а то я уже ответил, неудачно вышло. — У Дениса начал выстраиваться какой-то диалог с хозяйкой этих мест, хоть и нехорошо начал.

— Рифмы я люблю. Поэзию мы все уважаем. Постой, а что неудачно вышло? Ты к чему ведёшь?

— Приврал я, ваше Змеиное величество, ради красного словца приврал. Не конь я, а человек.

— ТЫ⁈

— Не я! Не ори, пожалуйста. Не брали мы твоё яйцо. Мы даже не знаем, где ты прячешься.

— Это вы прячетесь, мне то без нужды! Вот ужо я вас найду! Постой! Да ты снова врёшь! — В голове аж больно стало от крика.

— Чего вру-то? — Даже немножко обидно было слышать такое. — Мы еще не познакомились, а ту уже меня во вруны записала.

— Человеки не умеют мыслеречью общаться.

— Все не умеют, это верно. Один я такой замечательный. Кстати, про вас люди думают, что вы вообще не разговариваете промеж собой.

— Глупость какая. Мы ж не звери дикие!

Денис хотел не согласиться с такой формулировкой, но промолчал. И подумал, что дикие звери вряд ли б смогли изобразить с ним телепатическую связь. Да уж, сходил за яйцами.

— Чего молчишь, человек?

— Думаю, как дальше быть. Ты мне не веришь, общаться с тобой, получается, не с руки. Я для тебя вор и человек ненавистный.

— Подслушивал?

— Ты так орала, что любой слышал, кто мыслеречью владеет.

— А нет никого кругом, шарахаются от меня, выгнали подальше ото всех.

— Да уж, нам особенным тяжело в этом мире, никто нас не понимает.

— Ага. Ты тоже урод?

— Я чужак, а это одно и тоже почти. Да и ты вряд ли уродина. Подумаешь, три головы.

— Слышал уже?

— В том мире, откуда я к вам попал это вообще норма.

— Не может быть!

— Клянусь! У нас с детства все знают, что все нормальные Змеи трёхголовые.

— А ведь не врёшь, я чую. Мыслеречью врать нельзя.

— А то! Погоди, а чего ты тогда поверила, что я конь в пальто?

— Дюже уверенно ты про коня сказал. Не заметила. Ладно, с тобой я готова встретиться лицо в лицо. Сто лет ни с кем не говорила, одичала. Не сто, тридцать, но тоже долго.

Денис и в самом деле почувствовал, что подвоха в словах Змеи нет. Конкретно сейчас она уверена, что не хочет его убивать. А что будет дальше, кто знает?

— Если слово дашь, что отпустишь без урона мне и моим соратникам, то приду и стану говорить с тобой. Со всем своим уважением и без вранья. Только как тебя найти?

— Жди. Сейчас взлечу повыше над жилищем своим, смотри да запоминай. А потом туда приходи. Только смотри, один иди. Очень я ла на человеков.

— Хорошо. Только погоди взлетать, я в такой чаще, что солнца не видно, не то что Змею в небе. Я подскажу, как буду готов высматривать тебя.

Денис повертел головой, ища сначала воеводу, а потом пытаясь понять, есть ли где лысый пригорок. Воевода нашёлся раньше. Он стоял под деревом и на лице было написано всё, что он думает о ситуации, когда дюжина бойцов ищет огнедышащего змея и боится его найти. Решительным шагом боярин направился к Ратмиру дабы чётко и по-военному доложить ему новый расклад. Подошёл и понял, к такому жизнь его не готовила, не дипломат он.

— Чего хотел, боярин? Не молчи, я ж видел, как ты шёл. Что у тебя?

— У меня Змея.

— Где⁈

— Скоро будет видно, где. Она собирается взлететь повыше, чтоб мы её смогли разглядеть. Так что надо вылезать на пригорок или кого послать на дерево.

— Кто тебе это сказал? Откуда ты взял такое?

— Да сама Змея и сказала. Мы разговаривали.

— Блин, ты вроде не робкого десятка был, Денис Задолбанский, а умом тронулся от страха. Или съел чегось?

— Эх, воевода! Я же не спрашиваю тебя, как ты в лесу ориентируешься так хорошо.

— Чего делаю?

— Дорогу находишь верную. Вот и у меня есть секреты.

— Какие? — Тупил Ратмир Камень.

— Язык драконий я разумею. Беззвучный язык огненных Змеев.

— Да ладно! Не врешь?

— Вот те крест! — Чуть не начал креститься Денис.

— Чего?

— Говорю, ставь крест на всём, что ты знал про драконов. Ищем место, откуда небо видно хорошо. Я пойду на переговоры.