Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 8

Максим толкнул дверь, вошёл. Соколов сидел за столом, склонившись над схемой, подперев голову руками. Рядом валялись груды бумаг, детали, провода.

— Алексей, — позвал Максим. — Ты чего не спишь?

— Не спится, — ответил Соколов, поднимая голову. — Всё думаю. Мы зашли в тупик.

— Показывай.

Соколов развернул схему. Это был вариант радиостанции, которую он разрабатывал на основе существующих образцов, маломощной, недальнобойной, с кучей помех.

— Вот, смотрите, — начал он, водя пальцем по линиям. — На два-три километра связь есть, но нестабильная. На пять только в идеальных условиях. А на десять вообще никак. И это в чистом поле. А в бою, с работающими двигателями, с помехами от зажигания… Мы не сможем обеспечить связь даже внутри батальона.

— А что нужно? — спросил Максим, хотя догадывался.

— Нужно не от двух до пяти, а от пяти до пятнадцати километров. Устойчиво, надёжно, с защитой от помех. И чтобы каждый танк имел такую станцию, а не каждый десятый.

— Это нереально? — спросил Максим.

— Сейчас да, нереально. Технологии не те. Лампы, конденсаторы, катушки, всё это громоздко, капризно, дорого. Мы можем сделать пять станций в месяц, но они будут работать через раз.

Максим задумался. В будущем, в его времени, связь была простой и надёжной. Транзисторы, микросхемы, УКВ-диапазон. Но здесь, в 1939-м, ничего этого не было. Или было? Вспомнил: Лосев. Владимир? Нет, Олег Владимирович Лосев, физик, работавший в Ленинграде. Он создал кристадин, детекторный приёмник на полупроводниках, который работал без ламп. Его работы были известны в узких кругах. Если привезти его…

— Соколов, — сказал Максим, — ты слышал о Лосеве?

— О ком? — не понял тот.

— О Лосеве. Физик из Ленинграда. Он работал с кристаллами, сделал детекторный приёмник без ламп. Говорят, он может усиливать сигнал.

— Слышал краем уха, — ответил Соколов. — Но разве это поможет? Там же маломощно.

— Поможет. Если его идеи соединить с твоими схемами, можно получить новое поколение радиостанций. Компактных, надёжных, дальнобойных.

— Вы в это верите?

— Верю. Мы должны попробовать.

Максим взглянул на часы.

— Сейчас идём к Козыреву. Он свяжется с Ленинградом. Запросим Лосева сюда. Пусть работает с тобой.

— А он согласится?

— Должен. Скажем, что это военная тайна и важность государственная. Заодно спасем ему жизнь, помня, что как помнил Максим Лосев помер с голоду во время войны.

— Хорошо, — кивнул Соколов, в глазах загорелся огонь надежды.

Они вышли из восьмого цеха. Ветер усилился, гнал по земле пожухлые листья. Максим застегнул телогрейку, они быстро прошли к конторе Козырева. Майор, как всегда, сидел за столом, перебирал бумаги.

— Козырев, — сказал Максим, входя без стука, — нужна твоя помощь.

— Какая? — спросил тот, откладывая папку.

— Нужно срочно привезти из Ленинграда одного человека. Учёного. Физика.

— Имя?

— Лосев. Олег Владимирович. Работает в какой-то лаборатории. Занимается кристаллами.

Козырев достал блокнот, записал.

— Зачем он тебе?

— Чтобы сделать нормальную радиостанцию для танков. Тот, что мы сейчас пытаемся выпускать, это полная ерунда. Нужна связь на десятки километров, надёжная, без помех. Лосев может дать нам новые принципы.

— Дорого, — заметил Козырев.

— Дешевле, чем потерять тысячи танков, — ответил Максим.

Козырев вздохнул, поднял трубку.

— Я позвоню в Ленинград. Найду этого Лосева. Но обещать не могу.

— Обещай. От этого зависит будущее.

Козырев набрал номер, заговорил с кем-то из управления. Максим и Соколов стояли в стороне, ждали. Через десять минут майор положил трубку.

— Лосев есть. Работает в Лаборатории физических проблем. Завтра с ним свяжутся. Если согласится, то через неделю будет здесь.

— Спасибо, — сказал Максим. — Это важно.

Он повернулся к Соколову.

— Алексей, пока ждём Лосева, готовь материалы. Схемы, расчёты, что у тебя есть. Когда он приедет, вы вместе начнёте всё заново.

— Понял, — ответил Соколов.

— И не убивайся. Всё получится.

Максим вышел на улицу. Ветер стих, выглянуло солнце. Он прошёл в первый цех, проверил, как идёт подготовка к завтрашнему выезду на полигон.

Кошкин стоял у первого серийного танка, готовил его к транспортировке.

— Егоров, — сказал он, — мы закончили. Пушка установлена, ходовая проверена. Завтра можно ехать.

— Едем ночью, — ответил Максим. — Как в прошлый раз. Только без лишнего шума.

— А кто поведёт?

— Я. Пётр за рычагами. Ты и Козырев в машинах сопровождения.

— А оружие? Снаряды?

— Десять штук. Для проверки стрельбы. Учебные, но с боевыми взрывателями. На полигоне еше есть снаряды.

— Понял.

Максим прошёлся вокруг танка, проверил гусеницы, люки, антенну.

— Связь есть? — спросил он.

— Пока только та, что была. Радиостанцию ещё не ставили.

— Ладно. На полигоне проверим хотя бы сигнальные лампы.

Кошкин кивнул.

К вечеру Максим собрал совещание. В кабинете собрались Козырев, Кошкин, Воронцов, Кузьмин и Кравченко.

— Завтра, — начал Максим, — мы выезжаем на полигон. Ночью, чтобы никто не видел. На первом серийном танке. Проверим его в деле. Козырев организует охрану и машины сопровождения.

— Всё готово, — сказал Козырев.

— Теперь о полигоне. Нужно построить училище для танкистов. Силами военных строителей. К весне всё должно быть готово: казармы, классы, мастерские, стрельбище.

— Это большая стройка, — заметил Воронцов.

— Большая, — согласился Максим. — Но времени у нас мало. Завтра на месте обсудим детали.

— А кто будет преподавать? — спросил Кузьмин.

— Инструкторы из военных училищ. И наши опытные механики. Кошкин, например.

— Я? — удивился Кошкин.

— Ты. Ты лучше всех знаешь, как водить и стрелять.

Кошкин вздохнул, но спорить не стал.

— Всё, — сказал Максим. — Свободны. Завтра в десять вечера сбор у проходной.

Все разошлись. Максим остался один, смотрел в окно.

Наталья ждала его дома с ужином.

— Ты завтра уезжаешь? — спросила она.

— Да. На полигон. Но ненадолго. На день, на два.

— Будь осторожен.

— Буду.

Он поел, лёг спать. Завтра предстоял долгий путь.

Двенадцатое сентября выдалось на удивление тёплым и солнечным. Максим пришёл на завод затемно, но день обещал быть длинным и насыщенным. Сегодня предстояло многое: заложить четвёртый и пятый корпуса в первом цехе, дать старт первому танку 57-го калибра в третьем цехе, а вечером предстоит ночной выезд на полигон. Первый серийный Т-34–85 должен был пройти боевые испытания. Максим уже не мог дождаться этого.

Он быстро зашёл в кабинет, оставил сумку, взял блокнот и направился в первый цех. Кошкин уже был на месте, командовал разгрузкой бронелистов.

— Егоров! — крикнул он, увидев Максима. — Сегодня закладываем четвёртый и пятый. У меня есть две бригады, готовые начать.

— Покажи, — сказал Максим.

Кошкин подвёл его к стапелям. На одном уже лежало днище четвёртого корпуса, на втором днище пятого. Рядом стояли сварщики, сборщики, крановщики.

— Бригада Степанова на четвёртый, Ковалёва на пятый, — объяснил Кошкин. — Работаем параллельно, чтобы не терять время. Остальные смотрят и учатся.

— А качество? — спросил Максим.

— Проверяю каждые два часа. Если брак, то сразу переделываем.

— Хорошо. Начинайте.

Степанов и Ковалёв подошли, доложили о готовности. Максим дал команду. Сварщики включили аппараты, искры полетели в разные стороны. Лязг металла, гул моторов, крики команд, это всё смешалось в единый ритм. Четвёртый и пятый корпуса начали свой путь к рождению.

Максим постоял, понаблюдал. Работа шла споро, без задержек. Кошкин метался между стапелями, проверял швы, подгонял детали.

— Так, — сказал он, остановившись у четвёртого, здесь нужно усилить сварку. Иначе при попадании снаряда разойдётся.