Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 31

— Спокойно, — говорил инструктор, старый танкист с прокуренными усами. — Это не трактор, это машина. Глазами смотри, руками чувствуй, а ногами… ногами ты ей жизнь даёшь.

Потом были занятия для наводчиков, их учили стрелять из «Катюш», и Максим видел, как парни со сбитыми на затылок пилотками старательно крутили маховики, пытались попасть в мишени.

А в соседнем классе пехота осваивала РПГ. Максим заглянул туда и увидел, как молодой курсант, сутулый, держит гранатомёт в трясущихся руках.

— Боишься? — спросил он.

— Есть немного, — ответил парень. — Тяжёлый он, и стреляет громко.

— Громко — не страшно, — сказал Максим. — Страшно, когда не стреляет. Ты запомни: эта штука остановит танк. Тот, кто будет идти на тебя. Ты не боишься, ты готовишься.

Курсант кивнул, чуть успокоившись.

— Понял, товарищ Егоров.

— А теперь учись. И не бойся ошибаться.

Максим пробыл на полигоне целую неделю. Каждый день он наблюдал за занятиями, подходил к разным группам, задавал вопросы, иногда сам садился за рычаги и показывал, как нужно делать.

В первый день новички робели, часто ошибались. На третий день некоторые уже уверенно управляли танками на малой скорости. На пятый день они учились водить колонной и останавливаться по команде.

Однажды вечером, когда занятия закончились, Максим сидел у костра с инструкторами. Смирнов, опираясь на трость, что-то рассказывал о Финляндии.

— На фронте мы поняли, что наша техника просто зверь, — сказал он. — Но если экипаж не умеет с ней обращаться, зверь становится бесполезным. Здесь же эти ребята научатся за пару месяцев тому, на что мы тратили годы.

— Поэтому я и создал училище, — ответил Максим. — Чтобы время не терять.

— Правильно, — кивнул Смирнов.

На шестой день Максим пришёл на полигон из штаба и увидел, что занятия идут полным ходом. Несколько десятков механиков-водителей отрабатывали вождение в колонне, наводчики учились стрелять по движущимся мишеням, а пехота с РПГ уже не боялась оружия.

Максим подошёл к группе, где занимался тот самый парень, который боялся гранатомёта. Теперь он уверенно держал оружие, прицеливался, нажимал на спуск.

— Молодец, — сказал Максим. — Ты справился.

— Спасибо, — ответил парень, улыбаясь.

На седьмой день, последний, Максим присутствовал на финальном занятии. Курсанты показали, чему научились за неделю: колонна танков прошла маршем, «Катюши» дали залп по мишеням, пехота отработала атаку с РПГ.

Максим стоял у ворот полигона, смотрел, как молодые парни проходят маршем, и думал о том, что теперь у них есть не только оружие, но и люди, готовые на нём воевать. Это было главное.

Вечером он вернулся домой. Наталья встретила его у порога.

— Ну как ты там у меня?, — сказала она.

— Дела закончились, — ответил он. — Училище работает. Курсанты учатся.

Середина апреля 1940 года выдалась на удивление тёплой. В Красноярске уже вовсю таял снег, с крыш звенела капель, а из-под земли пробивалась первая зелень. Максим сидел на крыльце своего дома, смотрел на закат и думал. Думал о том, что осталось чуть больше года до того дня, который он знал наизусть это 22 июня 1941 года. День, когда мир перевернётся. Он знал даты, цифры, имена, знал, что будет. Но он был всего лишь инженером. Он не мог построить оборонительные рубежи на западе, не мог командовать армиями, не мог остановить немецкие дивизии одним своим желанием. Он не мог сказать руководству страны, что знает, что произойдёт.

Но он мог сделать другое.

За спиной, в доме, слышались голоса Натальи и детей. Лариса бегала во всю, Ванятка готовил домашнее задание. Всё было мирно, тихо, почти нормально. Но Максим знал, что это спокойствие обманчиво.

В голове зрела идея, которая не давала ему покоя уже несколько дней. Урал. Там, в подземных ангарах, уже хранились сотни танков, десятки «Катюш», САУ, ПТР. Они ждали своего часа. Но без людей, без обучения, без отработки взаимодействия эти машины оставались просто железом. Нужно было нечто большее.

Максим встал, прошёл в дом, взял блокнот и начал записывать. Учения. Масштабные учения на Урале. Показать, что резервы не просто лежат в ангарах, а готовы к бою. Привлечь Жукова, чтобы он оценил их мощь. Если он увидит, что танки есть, что они готовы, что есть обученные экипажи, он поймёт: это не просто железо, это армия, которую можно использовать в любой момент. А потом, когда Жуков оценит масштаб, можно будет предложить ему кое-что большее. Но об этом он скажет позже.

На следующее утро Максим пришёл к Козыреву. Майор сидел в своём кабинете, перебирал бумаги, пил чай.

— Козырев, — сказал Максим, садясь напротив, — у меня есть идея. Она может изменить всё.

— Какая? — спросил Козырев, откладывая бумаги.

— Мне нужно организовать масштабные учения на Урале. Показать всё, что мы накопили. Танки, «Катюши», САУ, ПТР, РПГ. Всё.

— Зачем? — Козырев нахмурился. — Мы и так знаем, что техника работает.

— Знаем мы, — ответил Максим. — Но военные не знают. Они не видели, как это работает в масштабе. А если мы покажем им, если Жуков увидит своими глазами, он поймёт, что мы можем не просто сидеть и ждать, а действовать.

— А Берия?

— Берия должен быть в курсе. Он поможет с организацией. И он сможет убедить Сталина, если понадобится.

Козырев задумался, барабаня пальцами по столу.

— Это рискованно, Егоров. Такие учения привлекут внимание. Немцы могут узнать.

— Они и так узнают, — сказал Максим. — Но к тому времени мы будем готовы. И если Жуков увидит, что у нас есть такие резервы, он сможет планировать операции с их использованием.

Козырев долго молчал, потом кивнул.

— Хорошо. Я свяжусь с Москвой. Но если что-то пойдёт не так, то мы оба получим по шапке.

— Я готов получить по шапке, — твёрдо сказал Максим.

Через два дня из Москвы пришёл ответ. Берия согласился поддержать инициативу. Жуков также выразил заинтересованность. Учения назначили на середину июня, в тот момент, когда на Урале станет достаточно тепло для полноценных манёвров.

Максим начал подготовку. Он связался с командирами подразделений, которые должны были участвовать в учениях, проверил готовность техники, уточнил планы. За несколько недель он вместе с военными составил подробный сценарий: развёртывание, марш, атака с использованием всех видов оружия.

Козырев помогал с логистикой, с поставками горючего и боеприпасов. К концу апреля был детальный план, полностью организована логистика и все со всеми обговорено.

Глава 17

Урал

Начало мая 1940 года выдалось на удивление тёплым и ясным. В Красноярске уже вовсю таял снег, по дорогам бежали ручьи, а из-под земли пробивалась первая зелень. Максим стоял на перроне вокзала, сжимая в руке билет до Свердловска. Рядом с ним стоял Козырев, в походной форме, с вещевым мешком за плечами. Поезд уже подали, и паровоз нетерпеливо пыхтел, выпуская клубы пара.

— Егоров, — сказал Козырев, — ты уверен, что нам нужно ехать сейчас? У нас ещё есть время до учений.

— Времени нет, — ответил Максим. — Если мы хотим, чтобы всё прошло идеально, нужно проверить каждую деталь, сами лисно, только ты и я и те кому мы доверяем. Танки, экипажи, связь, снабжение. Всё должно быть готово к приезду Жукова.

— Ты боишься, что что-то пойдет не так?

— Мы должны проявить себя и войти в ближний круг Жукова, — ответил Максим.

— Хорошо, — кивнул Козырев. — Тогда поехали.

Они сели в поезд. Вагон был плацкартным, но Козырев договорился о двух отдельных местах в купе. Поезд тронулся, и за окном поплыли весенние сибирские пейзажи: ещё не растаявший снег в ложбинах, тёмные проталины, редкие деревеньки с дымящимися трубами. Максим смотрел в окно и думал о предстоящем. Учения на Урале это был его шанс убедить военное командование в том, что резервы, которые они накопили, могут изменить план всего.