Диктатор 2 (СИ), стр. 50

— Серьезное общество, и нужно соответствовать, — пробормотал Павлов, вставая с кресла.

Подошел к зеркалу, и самым внимательным образом оглядел себя. Прием не предполагал смокинги у мужчин, как его заверили. По этой причине Павлов выбрал классический итальянский костюм, ему в тон — галстук. Дорогие швейцарские часы и золотые запонки с камнями завершили образ респектабельного человека, который имеет известный вес в обществе и решает серьезные вопросы.

— Неплохо, — ухмыльнулся он, поправляя галстук. — Очень неплохо.

Намечавшийся прием был не просто способом потешить свое самолюбие, но и местом для встречи с серьезными людьми. Лично позвонивший ему, посол намекнул, что в посольство должен прибыть один из клана Рокфеллеров и сам Джордж Сорос[v]. Фигуры знаковые в мире финансов, которые, как прекрасно знал Павлов, вложили в свои проекты в СССР несколько десятком миллиардов долларов. Знакомство с такими людьми вряд ли будет для него лишним. Ведь, он не собирался до самой пенсии «считать чужие деньги», пусть и в должности премьер-министра. Новые экономические и политические реалии в СССР открывали перед ним такие возможности, о которых раньше он и думать боялся.

— Значит, сам Сорос приедет.

… Посол Стюарт не обманул. Джордж Сорос, действительно, приехал в Москву и посетил благотворительный ужин в посольстве США. Здесь он презентовал основанный им Центрально-Европейский университет в Будапеште, целью которого было, как заявил высокопоставленный гость, продвижение идей «открытого общества» в странах Восточной Европы.

Павлов сразу же «сделал стойку». Длинная яркая речь Сороса об «открытом обществе» без границ, о глобальном миропорядке с едиными правилами произвела на него очень сильное впечатление. Как экономист и финансист, он сразу же «выхватил» для себя главное зерно- глобализация.

— … Господин Павлов, позвольте вам представить нашего гостя, — в какой-то момент к Павлову подошел посол Стюарт, и с широкой улыбкой повел его к Соросу. При этом говорил по-дружески негромко, мягко, словно они были знакомы не один десяток лет. — Джордж говорил мне, что был восхищен вашей денежной реформой. Это, подчеркивал он, пример гениального расчета и особой прозорливости, которые позволили оздоровить советскую финансовую систему. Он просил вас ему представить. Джордж, можно тебя на минутку?

У Павлова вмиг участился пульс, вспотели ладони. Мысль о том, что сейчас он познакомиться с самим Джорджем Соросом, была просто невероятной. Для него, как и для многих других людей в мире, этот человек был финансовым гуру и, что скрывать, примером гениального финансиста. Отдельные особенно успешные проекты Сороса Павлов изучал самым тщательным образом, лелея надежду когда-нибудь заняться чем-то подобным.

— Господин Павлов, господин Сорос, а это очаровательная леди Анна, его помощница и переводчик, — представил присутствующих посол. — И прошу вас, попробуйте это чудесное шампанское. Его только вчера привезли из Франции. Господин Павлов, прошу вас, поухаживайте за дамой… А сейчас прошу меня простить, но я вынужден покинуть вас, чтобы уделать время и другим гостям. Хорошего вечера, господа, дама…

Происходящее дальше Павлов почему-то не очень хорошо запомнил. Он пригубил шампанское, бокал которого ему услужливо вложил в руку посол Стюарт, и… все смешалось в яркий калейдоскоп из различных лиц, слов, запахов и прикосновений.

— … Господин Павлов, зовите меня просто Анна… Господин Сорос говорит, что видит в вас очень серьезный потенциал. Если бы вы жили в США, то несомненно были бы одним выдающихся финансистов… Прошу вас, вы должны серьезно подумать над его предложением. Вы за год на бирже можете сколотить целое состояние…

Ему было невероятно приятно слышать эти слова, тем более сказанные очаровательной девушкой. Павлов широко улыбался, и что-то пытался ответить, но у него это почем-то плохо получалось. Он вдруг стал невероятно косноязычен.

— … Можно Вас звать Валентин? У вас такое чудесное имя…

В какой-то момент он оказался в небольшой комнатке, а его руки лежали на девичьей талии. Его глаза скользили с больших чувственных губ, который продолжали что-то шептать, вниз к соблазнительной ложбинке, которая показалась в глубоком декольте. В лицо ударил невероятный аромат духов, и он совсем потерял голову.

— … Зови меня… Валя, — с трудом проговорил Павлов, начиная с жаром целовать упругую грудь. Его руки с хрустом сдирали ткань. — Платье… Как же оно снимается…

И все — больше Павлов ничего не помнил. В голове, словно свет выключили — раз, и ничего больше.

Москва, посольство США

В комнате царил полумрак. Шторы на окнах были плотно задернуты. Хотя никто все равно бы ничего не услышал — помещение было специально оборудовано шумопоглощающими панелями.

— Эй, ты, вставай! — Рольф легонько пнул лежавшего на диване полуголого мужчину. — Хватит спать, здесь тебе не отель! Черт, он еще и заблевал тут все… Свинья… Как же его развезло-то, а ведь всего чуть-чуть добавил порошка в шампанское.

Советский премьер-министр, и правда, выглядел откровенной свиньей. Лежал, раскорячившись, волосатое брюхо наружу, серые трусы приспущены, одна нога доставала пола, вторая была закинута на спинку дивана. Отвратительно пахнувшая блевотина засохла на его груди, частью покрывала подушку.

— А… Что это? Где я? — после очередного толчка ногой мужчина открыл осоловелые глаза. Рольф хмыкнул, представив, какого ему сейчас. После спецпрепарата всегда зверски болела голова. — Как же болит моя голова… Дайте мне воды, ради Бога. Воды⁈

Налив воды, Рольф поставил стакан рядом с ним. Тот сразу же схватил его и начал судорожно пить, едва не захлебываясь при этом.

Разведчик не спешил отвечать, хотя ему и так было все понятно. русский язык он знал неплохо, сказывалась долгая работа в СССР.

— Где я? Что здесь произошло? — чуть придя в себя, Павлов начал удивленно озираться по сторонам. Потрясенно собирал одежду, разбросанную по полу, и тут же одевал ее. — А кто вы такой, вообще? Я вас спрашиваю, кто вы такой?

Вопрос был задан с откровенным вызовом, зло. Советский премьер-министр явно наглел, усмехнулся Рольф. Значит, пора ему напомнить, кто здесь главный.

— Кто вы такой?

— Неважно, кто я такой, — вкрадчиво произнес разведчик, сдвигая стул ближе и садясь на него. — Я могу быть хоть папой Римским, или даже федеральным канцлером. Главное, сейчас понять, кто ты такой?

Не ожидая такого, Павлов икнул. Через мгновение его лицо скривилось, и он возмущенно воскликнул:

— Что вы себе позволяете? Я — Павлов, премьер-министр светского правительства, член ГКЧП! Вы понимаете, с кем связались? Мне стоит сделать всего лишь один единственный телефонный звонок, и от вас мокрого места не останется.

Разведчик в ответ презрительно расхохотался. Взял со стола папку и бросил ему в руки, отчего фотографии из нее разлетелись по всему дивану.

— После того, что ты вчера сделал и, главное, наговорил, никакой ты не премьер-министр Павлов, а скорее предатель и изменник Павлов. Для начала погляди на фотографии, а я сейчас включу магнитофон с записью.

Едва Павлов взял одну из фотографий, как у него задрожали руки. Он ошарашено посмотрел на Рольфа, потом опять на фотографию. Взял вторую, третью, четвертую. Его начала бить дрожь.

— Я могу сделать так, что они уже завтра появятся во всех крупных западных газетах. Представь себе только эти кричащие заголовки — «Премьер-министр Павлов целует ноги проститутки», «Советский премьер-министр и золотой дождь». Знаешь, что такое золотой дождь? Кстати, послушай вот эту запись.

Рольф щелкнул клавишей магнитофона, и тут же раздалась немного путанная, но все же различимая речь.

— … Ш-ш-ш-ш-ш… Вокруг меня одни неучи, милая Анна. Понимаешь, как это тяжело? Одни бездари… Ш-ш-ш-ш… Меня никто не понимает… Не верят, не дают развернуться, — Павлов вскинул голову — он сразу же узнал свой голос на пленке. — Ш-ш-ш-ш-ш… Одни тупые бараны вокруг! Возьми этого Варенникова, это же самый настоящий тупой солдафон, который, вообще, ничего в экономике не понимает! Ш-ш-ш-ш-ш… Я же предлагал временно заморозить все вклады, потом чуть отпустить цены, и все бы постепенно наладилось… Ш-ш-ш-ш-ш… А он все талдычит про оборонку, как заведенный! Это же дурак! Какая оборонка? Сейчас это неликвидный актив, который вот-вот нас потопит! Ш-ш-ш-ш-ш…