Диктатор 2 (СИ), стр. 4

— Кхе-кхе, — Варенников громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Минутное смятение уже прошло, и сейчас он был полностью собран и готов «к бою». — Товарищи, хочу поблагодарить вас за оказанное высокое доверие! Приложу все силы. Дмитрий Тимофеевич, есть у вас несколько минут?

Язов, теперь уже бывший министр обороны, кивнул и махнул рукой в сторону двери. Мол, пройдем в соседний кабинет и там поговорим.

— Удивился? — устало улыбнулся Язов, с кряхтением усаживаясь в кресло. Сейчас было особенно заметно, что он уже далеко не молод. Лицо высохшее, под глазами темные мешки. Ладонью поглаживал колено, похоже, ноющее к непогоде. Если снимет строгий маршальский мундир, то совсем старик.

— Удивился, товарищ маршал, — согласился Варенников, присаживаясь рядом. — Почему я? Вы же со мной часто спорили. Помню, даже анархистом назвали, когда я отдал приказ Альфе взять Ельцина. Почему же тогда я?

Старик тяжело вздохнул.

— Почему, почему — потому, — устало начал он, и тут же грубо закончил. — Они же просрут все. Посмотри хоть на этих, — он кивнул в сторону двери, явно, говоря о других членах ГКЧП. — Они ведь все до сих пор трясутся от страха, хоть и не признаются. Помнишь, Янаева? Его же так трясло в тот день, что он чуть в обморок не брякнулся.

Варенников кивнул. 19 августа, когда Янаев стал исполняющим обязанности президента СССР, и было объявлено о смещении Горбачева, он, и правда, был жутко бледный, все время кусал губы и в добавок руки дрожали.

— Да, что они? Стыдно признаться, я ведь и сам такой же был. Вижу, что так дальше нельзя жить, а что-то сделать не могу — страшно. Раньше никогда такого не было. Если нужно было что-то сделать, всегда вставал и делал. Сейчас же нет.

Он наклонился вперед.

— А ты, не такой, и не такой, как они. По глазам вижу, что совсем другой. Буром попрешь вперед, чтобы своего добиться. Такой человек сейчас и должен стать министром обороны, а может и выше…

Язов смотрел так, словно что-то предлагал. Хотя, кто знает, что могли означать эти слова: просто оговорку или реальное предложение стать во главе Союза.

— Знаешь, Валентин…

Старик первый раз назвал его не «Валентин Иванович», не «генерал», а просто по имени.

— Я ведь только неделю назад думал, что еще вытяну, что еще поработаю, а тут… словно сломался. Понимаешь, мне положили на стол папку с результатами работы Специальной государственной комиссии Совета Министров по военно-промышленным вопросам, что еще по указу Горбачева начала работать. Там такое, что… говорить не хочется.

Махнул рукой в сторону стола, на поверхности которого лежала толстая серая папка. Язов сам ее принес, и до этого не выпускал ее из рук. Подтянул к себе папку, и несколько раз хлопнул по ней.

— Прочитал, и окончательно сломался… Всю жизнь положил на службу, а тут такое… Докладывали, конечно, все докладывали, а я все махал рукой. Думал, все вытянем, выдюжим… Понимаешь, все на красивые картинки смотрел, на смотры, на парады… Все едет, грохочет, гудит и дрожит земля, печатает шаг. Красиво, мощно, а внутри все сгнило, труха.

Губы дрожали, говорил сумбурно, ноВаренникову все было ясно и понятно. Старика достала показуха, красивая ширма, которой привыкли прикрывать проблемы и недостатки.

— Я же не думал, что до такой степени… Понимаешь, не думал… Были же отчеты, резолюции, доклады, где все чёрным по белому написано — войска полностью обеспечены техникой и новейшим вооружением, боеготовность находится на высочайшем уровне. Конечно, были проблемы, недочеты, но чтобы такой вал.

Перевернул первую страницу, показались многочисленные синие штампики «совершенно секретно», «сов. секретно», «особый допуск».

— … Стыдно, по-человечески стыдно. Во что превратились наши вооруженные силы… Стыдно… На бумаге одно, на земле совершенно другое…Приписки, дутые цифры, красивые отчеты и записки, банкеты с медалями и орденами. Вот, вот здесь и здесь.

Язов листал папку, тыкая пальцем то в одно, то в другое место отчета.

— Все сгнило, протухло… Понимаешь, написано, что ежегодно на сельскохозяйственные работы привлекается каждый третий армейский грузовой автомобиль, каждый пятый батальон! Морпехи, вместо повышения боевой подготовки, убирают картошку и свеклу! Ты слышал, что новая техника сначала идет не в армейские части, а на сельхоз работы, а потом уже к нам. Приходит в таком состоянии, что её сразу же отправляют на кап ремонт. Шефская помощь, мать её, труженикам села… В КВН шутить начали. Мол, что будет если СССР вступит в НАТО? А Бундесвер поедет в Подмосковье убирать картошку.

Взял папку и передал её Варенникову со словами:

— Держи, изучай. Теперь тебе с этим работать.

Папку оказалась тяжёлой, увесистой. Даже на вид в ней было под триста — четыреста листов. Варенников перелистнул пару страниц, пробежал взглядом, выхватывая отдельные, просто дичайшие, цифры. Так, в 1990 г. Минобороны для помощи сельскому хозяйству страны выделило 102 тысячи грузовых и специальных автомобилей, направило около 250 тысяч военнослужащих всех родов войск — ракетчики, морфлот, танкисты, морпехи и другие.

— … Вот до чего дело дошло. У нас почти миллион человек из состава вооруженных сил постоянно находится на различных работах на гражданке! Миллион солдат занимается всем, но только не повышением боевой подготовки! А из оставшихся бойцов нужно еще около четверти миллиона солдат найти для работы в колхозах и совхозах! Дополнительно нужно выделить десятки тысяч автомобилей! Что же в итоге остается в боевых частях? 2–3 грузовика на роту⁈ А если война⁈ Мы же боеприпасы не сможем со складов вывезти! Орудия останутся в местах хранения! Опять сорок первый повторится⁈

Генерал Варенников продолжал молча листать документы. Для него, как главнокомандующего сухопутными силами СССР до самого последнего времени, многое из этого не было секретом. Естественно, в многочисленных инспекциях и командировках, в том числе и в Афганистан, он встречался и с приписками, и воровством, и низкой дисциплиной в частях, и со многим другим, о чем было не принято говорить с высоких трибун. Однако сам масштаб и глубина проблем в таком откровенно неприглядном ключе ему открылись впервые.

— Дальше так не может продолжаться, Валентин. Мы так долго обманывали себя, что уже сами во все это поверили.

Слышно было, как Язов скрипнул зубами. Сильно переживал.

— Нужно здесь со всем этим разобраться, порядок навести, наконец. Одних за приписки посадить за решетку, других за воровство поставить к стенке, третьих за отличную работу представить к орденам. Вот такое, Валентин, наследство тебе оставляя.

— Если честно, хреновое наследство, Дмитрий Тимофеевич, — Варенников и не думал скрывать свою реакцию. — Я знал, что в нашем хозяйстве все очень непросто, но чтобы так…

Маршал в очередной раз тяжело вздохнул.

— Ну, значит, будем чистить эти авгиевы конюшни. Только… — генерал Варенников запнулся.

— Что только? — сразу же вскинул голову Язов.

— Только чистить будем, по-моему.

Генерал твердо сжал губы. Пока еще у него не было полноценного плана реформирования советских вооруженных сил. Слишком неожиданным было его назначение на должность министра обороны Советского Союза. Но он прекрасно помнил, как развивались российские вооруженные силы после развала СССР. Именно это послезнание и стало его ориентиром, которого он и решил придерживаться.

— Дмитрий Тимофеевич, я уже сегодня приступлю к разработке подробного плана с привлечением специалистов Генерального штаба, но уже сейчас скажу, что изменения предстоят кардинальные. Обещаю вам, что в самом обозримом будущем советская армия превратится в современные высокобоеспособные вооруженные силы, способные дать эффективный отпор любому существующему, в том числе и перспективному, противнику.

Варенников понимал, что дает очень серьезное обещание, выполнить которое будет не просто сложно, а очень сложно. Советская армия сейчас находилась, как и вся страна, в глубочайшем кризисе, выходить из которого нужно было лишь через тяжелые и болезненные реформы. Почти пятимиллионная армия СССР, имевшая в своем распоряжении десятки тысяч современных танков, бронетранспортеров, самолетов, установок залпового огня, артиллерийских орудий, выглядела невероятно грозным противником и внушала уважением всем потенциальным противникам. На самом же деле боеспособность многих частей и соединений находилась под большим вопросом.