Диктатор 2 (СИ), стр. 30
— … Говоришь, с ними не договориться? — Кравчук вопросительно посмотрел на помощника, который, как раз, и решал при нём некоторые скользкие вопросы.
— Нет, Леонид Макарович, не выходит. Уперлись, как танк, и ни туда, и ни сюда, — покачал головой тот, а потом ещё и развел руками. — Вы же знаете, что я могу уговаривать, но тут совсем никак. Им и встречу организовал, и стол накрывал, даже баньку с девочками предлагал.
— Мне доложили, что уже и пугнуть их успел, — усмехнулся Кравчук. — Ладно, Артемий. Не хотят по-хорошему, значит, будет по-плохому. Здесь не их земля, а наша. Давай-ка, вот как сделаем. Договорись с нашим телевидением, газетами. Скажи, есть хороший материал и прямо на злобу дня про коррупцию, про ущемление свобод, про партократию, про дефицит, про рост цен, про бешенные военные расходы. Так выдам во всех красках, что они там как черти на сковородке запляшут.
С горящими глазами Кравчук выпрямился, вскинул руку, словно собрался выступать перед аудиторией. Это была его стихия, где он властвовал, как на Олимпе древнегреческие боги. Довольно хороший оратор, Кравчук с легкостью заводил толпу броскими яркими лозунгами, «сладкими» обещаниями. Вот и сейчас он себе все уже ясно представил, все в уме выстроил. Вот в этот кабинет он пригласит журналистов с телевидения, сам сядет за стол, где будут лежать его рабочие бумаги. За его спиной зрителям должна быть хорошо видна его любимая картина с видами Днепра. Под пиджаком вышиванка. Все должно было говорить о том, что он не какой-то там чиновник их далёкой обнаглевшей Москвы. Он — плоть от плоти украинской земли, рождённый здесь и готовый трудиться не покладая рук во благо украинцев. Это должны зрители, и только это.
— Они думали, что можно приехать в мой дом и безнаказанно мне угрожать, так? — «заводил» себя Кравчук. — Зря так думали! Это мой дом, и здесь мои правила! Ясно? Здесь мои правила, и никакое москальские псы не будут тут диктовать свои законы!
И у него не было ни капли сомнения в этом. Ведь, здесь не какая-то там область где-нибудь в Поволжье, а Украина! Здесь такая площадь, что поместится несколько Франций и Германией разом. Оружия и войск столько, что можно сразу несколько воин одновременно вести.
— Думают, мы здесь головы поднять не сможем, испугаемся голос подать⁉
Политические и экономические метания горбачевских времен, особенно, последних лет убедили Кравчука, что вот-вот настанет момент, когда с Москвой можно будет говорить с позиции силы. И сейчас это мнение лишь укрепилось. Он чувствовал, что за ним стоит сила, и Москва ничего ему не сделает.
— А если рыпаться будут, то я к армии обращусь, — тряхнул рукой Кравчук. Многочисленные знакомства среди генералитета, особенно среди тех, что служат на территории Украины, лишь только укрепляли его уверенность в своей силе. — Скажу, неужели вы против родной Украины пойдете? Неужели за москальские гроши продались? Против ридны неньки пойдете? Не пойдут, конечно же.
Выдав это, Кравчук приосанился, принял особую позу, что «хранил» для торжественных выступлений. Вид — величественный, лицо — вдохновлённое, взгляд — воодушевленный. Прямо герой-революционер, вещающий с трибуны перед толпой рабочих и крестьян.
— Ну как? Хорошо? — кивнул он помощнику, что не сводил с него глаз.
И правда, получилось именно то, что и задумывалось. Если бы интервью «писалось» на пленку именно сейчас, то вышла бы первоклассная картинка.
Артемий тут же яростно закивал головой. Мол, слов нет, просто великолепно.
— Вот и отлично. А сейчас давай звони на телесту…
Но договорить Кравчук не успел. Из открытого окна совершенно неожиданно раздался какой-то грохот, словно какой-то автомобиль в столб врезался. Звук уж был очень характерный — звон разбиваемого стекла, хруст и скрежет сминаемого металла.
Следом воздух прорезал пронзительный женский визг:
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Мгновение, и все затихло, словно ничего и не было. Кравчук с помощником недоуменно переглянулись. Что-то случилось, а что именно было не ясно.
В этот момент телефонный аппарат выдал громкую трель. Кравчук сразу же нажал на кнопку громкой связи и через динамик тут же послышался чей-то громкий шепот:
— Эй, кто там? Слышите? Здесь воен…
И снова все смолкло, а из телефонного аппарата раздавалось лишь невнятно шипение.
— Артемий, иди все разузнай! — Кравчук показал на дверь кабинета. На душе у него почему-то стало тревожно. — Чего стоишь?
— Понял, Леонид Макарович, понял, — спохватился тот и рванул к двери. — Сейчас все узна…
Едва он схватился за ручку, как массивная дверь с грохотом распахнулась. Не успевшего отскочить парня, с визгом отбросило к стене. А в кабинет, грохоча сапогами, начали вбегать взмыленные раскрасневшиеся солдаты. Около десятка, серьезные, они молча встали у стен, держа в руках автоматы.
— … Коробочка-1, Коробочка-1, как меня слышно⁈ — следом зашел майор-десантник, громко говоря по рации. По-хозяйски сел прямо на письменный стол Кравчука, даже не смотря на него при этом. — Взять площадь под контроль! Чужих разворачивать. Про особо наглых немедленно мне докладывать! И что лезут⁈ Ты получил приказ, так выполняй! Все, отбой!
После с тяжелым выдохом вытер пот со лба.
— Ноябрь за окном, а взмок, как в июле на учениях. Ладно, что тут у нас?
Развернулся и пристально посмотрел на Кравчука, который вжался в свое кресло. От его былого лоска и вальяжности не осталось и следа. Сейчас это был испуганный пожилой человек, а не как не недавний герой.
— Ну и что, поиграл во всенародного атамана и батьку? — с усмешкой спросил майор. — Сейчас тебе будем клизму ставить. Что, не хочешь? Никто не хочет, а нужно. Не воровал бы, ничего этого и не было бы.
Майор повернулся к двери и громко крикнул:
— Сергей Петрович, где вы там? Гражданин Кравчук уже готов к сотрудничеству. Черт, и уберите кто-нибудь этого бедолагу! — майор показал на постанывающее тело помощника Кравчука, все еще лежащее у стены. — И вколите ему чего-нибудь, чтобы не мучился.
Вскоре в коридоре послышались шаги. Шел явно не военный, а гражданский человек. Ведь, топот ног в сапогах по паркету ни с чем не спутаешь. Через мгновение в кабинет вошел высокий мужчина в гражданском костюме перевязанной головой. Быстро осмотрелся и сразу же подошел к бывшему хозяину кабинета.
— Итак, представлюсь: я — старший следователь по особо важным делам Генеральной Прокуратуры СССР Земцов Сергей Петрович, руководитель объединенной следственной группы Генеральной Прокуратуры СССР и Комитета Государственной Безопасности СССР, — он показал красное удостоверение в раскрытом виде и подержал его ровно столько, сколько нужно было для чтения в обычном режиме. Вы председатель Верховного Совета Украинской ССР Кравчук Леонид Макарович?
Тот, с трудом приходя в себя, медленно кивнул.
— Хорошо, личность удостоверили, — следователь перевел взгляд с Кравчука на большой портрет его же самого, что висел на стене. — Тогда перейдем к главному.
Из папки, что ему передал один из стоявших позади мужчин, то же в гражданской одежде, вытащил толстую пачку документов.
— Граждан Кравчук, встаньте!
С трясущимся ртом тот медленно поднялся с кресла. Его руки, словно жили своей жизнью, то дергаясь из стороны в сторону, то, начиная леденея в кулаках.
— Гражданин Кравчук, в соответствии с собранными доказательствами вы обвиняетесь в совершение преступления, предусмотренного статьями 147. Мошенничество, совершенное в особо крупном размере и в составе организованной группы, 171. Превышение власти или служебных полномочий и 173. Получение взятки в особо крупном размере, по предварительному сговору с группой лиц и неоднократно.
Со стороны майора послышался удивленный свист, а затем и комментарий:
— Вот это ты делов наделал, дядя… Черт, держите его! Грохнется же сейчас!
Кравчук с пепельно серым лицом покачнулся, и, закатив глаза, рухнул на пол.
— Врача, живо! — гаркнул майор, первым оказавшийся рядом. — Сейчас дуба даст, а потом скажут что…