Ловушка для мастера (СИ), стр. 6

Я спокойно кивнул.

Род Босхо действительно обречен, хотя пока и не знает об этом.

— Но это не тот полог, который надвигается на Норлаэн, — неожиданно добавил крепыш. — Не знаю, в курсе ли ты, но в ближайшие годы нас накроет чем-то нехорошим. Всю страну. А то и весь мир. Так вот, полог, который накрывает наш род, он из другого источника. И если насчет первого провидцы говорят, что будущее, хоть и туманно, но все-таки просматривается, то у меня, если я останусь в роду, его, можно сказать, нет.

— И ты решил, что не хочешь умирать?

— Нет, Гурто, — сверкнул глазами Айрд. — Я больше не хочу быть пешкой в чужой игре. Не хочу жить интересами рода, которые в большинстве случаев равны интересам моего отца. Я жил так раньше. Долго. Слепо. И больше не хочу. Может, ты считаешь, что все это обычная придурь. Или, чего доброго, решишь, что я как раз таким способом решил втереться к тебе в доверие… мол, вот прям щас расскажу, что задумал отец, и ты мне после этого уж точно поверишь…

Он покачал головой.

— На самом деле мне все равно, поверишь ты мне или нет. И без разницы, что ты будешь делать с этой информацией. Заложишь ли друзьям, отцу… Впрочем, нет. Отцу ты меня точно не заложишь. Но даже это уже неважно. Я не хочу становиться таким, как он. Не хочу идти по его стопам. Не хочу быть копией своих братьев.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Вырваться из этого замкнутого круга. Хочу свободы. Быть собой. Делать так, как считаю я, а не он. Думать, как нравится мне, а не ему. Быть настоящим.

Я сузил глаза.

— Чтобы вырваться, у тебя есть только один способ.

— Да, — подтвердил крепыш, взглянув на меня прямо. — Я должен покинуть род. Но перед этим все же посчитал, что будет уместно тебя предупредить. Я тебе должен.

Я немного помолчал.

— Все еще сомневаешься? — спросил крепыш, когда между нами повисло напряженное молчание. — Или не можешь взять в толк, почему я так решил?

— Почему не могу? Могу. Но, если честно, не очень верю, что ты сможешь это сделать.

— Я уже почти сделал, — прошептал крепыш, глядя мне в глаза. — Отрекся от семьи. От отца, хоть он об этом пока не знает. Осталось лишь отречься от остальных предков. И, как только все утрясется, я это сделаю. Клянусь жизнью и даром.

Вокруг него яростно полыхнуло, я мысленно присвистнул.

Ого.

Не ожидал, если честно, что он рискнет. Для человека, который всю жизнь прожил внутри рода, отречение — это в какой-то мере даже хуже, чем смерть. Отреченных не уважают в обществе. Отношение к ним порой бывало даже худшим, чем к ос-рэ, потому что ос-рэ хотя бы делают свой выбор сами, тогда как от рода отлучают только тех, кто замарался до такой степени, что никакие клятвы уже не помогут.

На добровольное же отречение решаются лишь самые отчаянные. Те, кому нечего терять. Те, для кого жизнь в роду стала воистину невыносимой.

Причем заметьте, как именно Айрд поклялся — не предками и родом, а жизнью и даром. То есть он не лукавил. И не прикрывался родом в надежде, что нарушение клятвы ему простят.

Нет. Такую клятву ему точно никто не простит. А магия уничтожит его сразу, как только он надумает схитрить.

«Субъект „Айрд Босхо“ говорит правду, — прошелестела у меня в голове невидимая, но вездесущая Эмма. — Все, что он тебе сообщил, полностью соотносится с его эмоциональным и гормональным фоном».

Я задумался.

Да. Его психопрофиль за последние годы сильно изменился. Айрд стал более сильным, уравновешенным, более волевым и более, как бы странно это ни звучало, самостоятельным. После нашей последней дуэли он, прямо скажем, резко повзрослел. А повзрослев, наконец-то начал отделять себя от отца, от семьи, от рода. И когда он осознал, что накрепко к ним привязан, в нем проснулось совершенно естественное для взрослого человека желание эту самую привязку оборвать. Ну или хотя бы ослабить.

Причем то был не детский, известный каждому родителю протест, неизменно порождающий конфликт между «хочу» и «надо». Нет. Просто если для кого-то род был защитой и опорой, а семья — местом покоя, где его любят и ждут, то для Айрда род, напротив, стал тюрьмой, а родной отец — тюремщиком, в руках которого находилась и цепь, и единственный существующий ключ от ошейника.

Род его душил.

Навязанные, а вернее, горой наваленные обязательства давили на него так, что однажды крепышу захотелось скинуть с себя это ярмо.

Нет, так-то обязанности имелись у каждого аристократа. Это было неизбежно. Каждый из них так или иначе оказывался накрепко, чаще всего от рождения до смерти, привязан к тому или иному роду. Поэтому миг мимолетной слабости, когда в кои-то веки хочется все бросить, остаться одному, почувствовать вкус свободы и ни от кого не зависеть, наверняка бывал у каждого. Тот же Нолэн, помнится, когда-то протестовал против такого положения дел. Ания. Кэвин. Даже Шонта, которая смогла открыто встречаться с Тэри только после того, как его кандидатуру официально одобрили родители.

Однако с годами люди, получая от рода не только обязанности, но и права… имея не одни лишь требования, но и поощрения… пусть не привыкали, а, скажем так, все-таки смирялись с некоторыми неудобствами вроде договорных браков и давления приоритетов рода над твоими собственными приоритетами. Количество плюсов от пребывания в роду существенно перевешивало минусы, а привязка никогда не превращалась в полноценные кандалы, поэтому большинство действительно смирялось. Да и взращенное с младых ногтей почтение к предкам, а также грамотное воспитание и впитанная с молоком матери ответственность за свои поступки помогали подросткам принять правильное решение, давая стимул жертвовать малым ради чего-то более важного.

Но одно дело — просто род и оказываемая им поддержка, и совсем другое — деспотичный тан, который ни в грош тебя не ставит. И вдвойне становится неприятно, когда тан — не просто какой-то посторонний мужик с непомерными амбициями, а еще и твой родной отец.

Судя по всему, мастер Шинто за прошедшее время достаточно популярно объяснил Айрду, что именно его гложет и почему в его душе царит такой раздрай. Что именно вызывает у него столь яростный протест и откуда вообще ноги растут.

А еще учитель наверняка предложил крепышу несколько вариантов решения возникшей проблемы.

Но если тот, прежний Айрд, которого я знал в младшей школе, выбрал бы самый простой и эффективный способ и попросту избавился бы от отца, чтобы обрести свободу и, быть может, занять его место, то новый Айрд… тот, с которого пусть поздновато, но все-таки сняли искусственно привитые ментальные установки… выбрал гораздо более мягкий вариант разрешения конфликта.

Иными словами, он решил уйти.

Решил не марать руки.

И для такого решения нужно было иметь очень много мужества. А также очень веские аргументы, часть из которых когда-то именно я ему и подсказал.

— Ладно, — вздохнул крепыш, когда я снова промолчал. — Короче, я свое дело сделал — информацию тебе дал. А ты уж сам решай, как с этим быть. И отца береги. Мой твоего не пожалеет. Какое-то время, вероятно, мне все-таки придется рядом с тобой появляться, чтобы у Ании был повод доложить тану, что я не отлыниваю. Но, как только появится возможность, я уйду.

— Почему не сейчас?

— Доучиться хочу, — признался крепыш. — Хотя бы этот курс. Потому что больше такой возможности у меня не будет. Хотя, если ты меня сдашь, то мне и этого не дадут.

— Не сдам, — машинально отозвался я, все еще размышляя. А потом тряхнул головой и повторил: — Я уже говорил, что не стукач. Но в связи со всем вышеизложенным у меня к тебе есть деловое предложение.

— Какое? — насторожился Айрд.

— Не сомневайся, тебе понравится, — заверил я, быстро оглядевшись по сторонам. И, убедившись, что рядом все еще нет посторонних, мысленно усмехнулся.

В тот день Ания больше ни разу ни к кому из нас не подошла и вообще подчеркнуто старалась держаться подальше. Но поскольку такое положение дел меня категорически не устраивало, то в одну из перемен Шонта, улучив момент, незаметно передала ей коротенькую записку. И содержание этой записки было таково, что проигнорить ее Босхо оказалась попросту не в состоянии.