Безкожая (ЛП), стр. 3

Сирены воют на приглушенной громкости - будто напоминают людям, что они существуют, но не привлекают к себе особого внимания. Вдалеке слышны крики и даже отчетливые щелчки лучевых винтовок. Но эта часть жилого сектора пуста, нет никого кроме меня. Все на работе, а те, кто не на работе, - на своих постах в соответствии с протоколом тревоги. Младшие дети на стажировках и учебных курсах. Но, наверное, не в такой ситуации. Скорее всего, сейчас они все прячутся под партами, готовясь попрощаться с жизнью, пока безкожие беснуются.

Я - нечто среднее. Ни туда ни сюда. Не такая маленькая, чтобы все еще ходить на детские курсы, но и не такая взрослая, чтобы перейти на финальную стажировку, как Ли Мин.

Ли Мин. Черт. Я бросаю взгляд на запястье, где положено быть планшету, но его, конечно, нет. Я оставила его в комнате. Как и мою мать и все мои вещи, его высосало в открытый космос. Мой шар-светляк проплывает в поле зрения. Если бы я не знала лучше, то могла бы подумать, что она напоминает: У тебя все еще есть я.

Этот крошечный прибор - мой самый близкий заменитель домашнего питомца, поэтому я дала ей имя. Мою зовут Джинни. Мне кажется, давать имя шару - ребячество, но я замечала, что даже взрослые так делают. Наверное, это универсальное желание у нас, космических волков, иметь что-то вроде питомца. Конечно, я не верю, что эта показная добродушность моей светящейся подружки - просто совпадение. Кто-то, кто отвечает за это, видимо, знает, что шары нам нравятся именно такими, и запрограммировал их быть похожими на домашних любимцев.

Что-то с глухим ударом врезается в ближайший иллюминатор. Это вырывает меня из изнурительного самокопания - ведь мне хочется увидеть мать в последний раз. Я бросаюсь к иллюминатору с ошеломляющей скоростью. Сама не знаю, почему мне так важно увидеть еще раз плавающий, замерзший труп мамы Рианнон, но хочется. Отчаянно. Наверное, мне нужно поставить точку.

Но я ошибаюсь. Это не Рианнон. Я смутно припоминаю ее лицо - где-то на корабле встречала, - но ее трудно опознать. Глаза вырезаны. Кожа пепельная. Тело вспорото от подбородка до паха, ребра вывернуты наружу, как крылья летучей мыши. Грудная клетка пуста: ни кишок, ни сердца, ни легких, ни желудка.

Безкожие забрали у нее каждый внутренний орган и несколько наиболее полезных наружных, выкачали каждую каплю крови и вдобавок к оскорблению - к чудовищному оскорблению - выбросили теперь уже бесполезное (для них) тело в открытый космос.

Она не единственная там. С другой стороны "Синего" слышен далекий пневматический выстрел, и еще одно тело, так же лишенное жизненных органов, вылетает в космос. Атака, должно быть, идет полным ходом. Если кто-то и надеялся, что это будет просто молниеносный налет типа "грабанул и смылся" или попытка осады с требованием груза или припасов, то безкожие разбили эти надежды. Теперь они охотятся на нас. Они заберут у нас все, даже нашу кровь. Скорее всего, теперь они направятся отключать искусственную гравитацию. Невесомость - родная стихия безкожих.

Я содрогаюсь от ужаса, когда мои ноги отрываются от пола. Мое подозрение подтвердилось. Гравитации больше нет, а вместе с ней - и всего освещения, кроме аварийного. Они могли просто вырубить питание. Я тянусь к планшету, уже составляя в голове сообщение для Ли Мин: Мать мертва, корабль атакован, безкожие. Но планшета нет. Я одна, без связи с внешним миром.

Мои глаза сканируют горизонт - я знаю, что слово "горизонт" здесь не подходит, но правильного слова подобрать не могу, - в поисках мамы Рианнон. Хотя пространство вокруг "Синего Кита" постепенно заполняется освежеванными трупами, моей матери среди них почему-то нет. Выброшенную из ее комнаты через разорванную переборку, ее, должно быть, швырнуло в каком-то случайном направлении с невероятной скоростью. Теперь ее даже не видно. Мне от этого невыносимо грустно, хотя я не могу сказать, почему. Меня должна печалить ее смерть, а не то, что я не вижу ее тело среди десятков других, которые сейчас выбрасывает в космос.

Я с удивлением замечаю, что на одном из трупов безкожие сработали не идеально. Возможно, торопились - оставили ей глаза. Я не узнаю эту мертвую женщину, но ее когда-то голубой глаз замерз, превратившись в кубик льда. Точнее, наверное, в ледяной шар. Интересно, кем она была и что делала за свою зарплату.

Может, директором. Я ни разу не встречала большого начальника, так что вполне возможно. Сильная женщина, родилась на территории компании, но без особых связей, сама пробилась вверх по лестнице в "ЭйджинКорп", доказывала свою значимость шестидесятичасовыми рабочими неделями и ни разу не попросив ни кредита сверхурочных. Со временем всевидящее око компании заметило ее преданность и вознаградило - сначала маленькой командой, ну, два-три аналитика от силы. Когда она и с этим заданием справилась блестяще, повышения потекли рекой, пока она не оказалась за штурвалом огромного грузовоза. Так иногда бывает.

Но с равной вероятностью она родилась у нужной матери: у одной из бесчисленных тысяч вице-президентов на самой "Эйджин", скажем, или у финансового директора какой-нибудь важной колониальной планеты. Что-то в этом роде. Если так - ее, наверное, пеленали в золоченые пеленки. Ее бы вели по ускоренной программе, и матери сочли бы ее неудачницей, если бы она не стала директором к тому возрасту - лет сорок с чем-то, судя по застывшей гримасе.

Или я совсем не так оценила. Может, она вовсе не была директором. Может, она была заведующей уборкой. Или даже не заведующей. Может, она была грузчицей, но когда эта мысль приходит мне в голову, я вспоминаю маму Рианнон и больше не хочу об этом думать.

Кем бы она ни была, сейчас она - нет, поправка: сейчас оно - сад сосулек. Они прорастают из нее наружу - каждая капля из тех шестидесяти процентов человеческого тела, что составляют воду, замерзает и прорывает кожу завораживающими фрактальными узорами. Я не могу оторваться. Мне хочется, чтобы она заговорила со мной, выболтала мне свои секреты, но я знаю: никогда не заговорит. Никогда уже не сможет. Как и моя мать.

Я кладу руку на иллюминатор, когда незнакомка медленно уплывает прочь. Моя замерзшая подружка с голубыми глазами отправляется, чтобы присоединиться к остальным. Наша встреча через пластисталь была лишь временной. Снаружи уже плавают десятки тел, все крутятся и вертятся в разных направлениях. Мне хочется нацарапать стих в ее честь, гимн встрече с уже мертвым человеком, которого я не знала, но у меня нет планшета.

К тому же на это нет времени. Мне нужно идти дальше. Я дура, что так долго здесь задержалась.

Ведь они там, снаружи. Охотятся на меня.

Но правда ли они охотятся именно на меня? Они скачали список экипажа и отслеживают всех, кого убили и выбросили в космос? Или они как дикие звери - убивают любого, кто попадется? Могу ли я надеяться спрятаться и пересидеть эту атаку? Я не знаю, и это незнание убивает меня. Все, что я знаю о безкожих, - это то, чему меня учили на обязательных занятиях, а большую часть из них я проспала.

Словно подчеркивая мои тревоги и напоминая о смертельной опасности, "Синий" содрогается, когда очередное тело высасывает в космос. Я слежу за ним взглядом, и на этот раз я вижу, как по нему мгновенно расползается лед, татуируя крошечными кристаллами каждый сантиметр тела. Меньше чем за минуту она превращается в еще один замерзший кусок мяса, как и все остальные. Нет, так не ведут себя дикие, недисциплинированные мародеры. Они точны в том, как разделывают свои жертвы. Наверное, они так же точны и в том, как выслеживают нас. Возможно, это бесполезно, но мне нужно убираться отсюда.

Я разворачиваюсь, чтобы бежать, но просто кручусь в воздухе на месте. Идиотка. Что со мной не так? Гравитации ведь нет. Почему мой мозг не работает? Мне нужно поговорить с кем-то, чтобы взбодриться. Друг. Но поскольку все мои друзья мертвы или за много световых лет отсюда, и у меня нет способа связаться с ними, единственный человек, который может меня сейчас вытащить - это я сама.