Поцелуй меня шёпотом (СИ), стр. 63
Удивительно, но я даже не плакала. Чувствовала только опустошение. Как будто все, чем я жила, просто в одно мгновение умерло.
Я услышала, как вернулся домой Вадим. Возможно, знание того, что брат рядом, пусть даже и за стенкой, меня немного успокоило, и под утро я все же смогла провалиться в беспокойный сон.
***
Проспала я от силы часа два. Случайно открыв глаза утром, поняла, что больше не усну. Глаза болели, голова была мутной, меня тошнило, а в мыслях все еще крутилась сцена с поцелуем Егора и Али.
Какое-то время я лежала, глядя в потолок и переваривая все, что со мной произошло за один день.
В дверь спальни осторожно постучали.
– Да? – сиплым голосом отреагировала я.
Вадим медленно открыл дверь и встал на пороге, хмуро глядя на меня.
Я увела взгляд, уже догадываясь, что он скажет.
– Не имею ни малейшего представления о том, что мне теперь с вами обоими делать, – заявил брат и двинулся к постели. Сел на край, взял мою руку и начал перебирать пальцы.
Я скосила на Вадима глаза и обнаружила, какой теперь у него был задумчивый и серьезный вид.
– Ты все знаешь?
– Забирал ночью это невменько из «Квинса».
Я поджала губы, не рискуя задавать взволновавший меня вопрос, но брат понял все и так.
– Сизова хотела увязаться за нами, но я послал ее куда подальше. Герыч на ногах еле стоял. – Он поморщился. – Что у вас стряслось-то хоть?
Впервые со вчерашнего утра к глазам подбежали слезы.
– Не знаю, Вадь, – выдавила я. – Он как с цепи сорвался, накричал на меня, уехал, а вечером… – закончить я уже не смогла.
Вадим вздохнул и успокаивающе погладил мою руку.
– На пустом месте Исаев, конечно, нажираться бы так не стал, – будто сам себе заметил он.
– Может, я ему надоела и он решил вот так расстаться, – глухо произнесла я и тут же поймала на себе пристальный взгляд брата.
– Я бы мог попытаться тебя переубедить, но это вполне в его стиле. – Внутри все сжалось. – Но с тобой он бы так не поступил. И поэтому я в двойном недоумении. Ян, – Вадим пересел так, чтобы быть лицом ко мне, – я сразу говорил тебе, что парень из Егора сложный. Как его один раз кинули, так с тех пор он ни во что девушек не ставит. Ему не нужны отношения, он сам по себе. Но, повторюсь, тебя он уважает, и стопудово что-то случилось, раз он так себя повел.
– Но я не знаю что. У нас все было хорошо.
– Я поговорю с ним.
– А есть ли смысл? – Я всхлипнула и вытерла слезы.
– Смысл есть всегда, – твердо заявил брат. – Тем более, раз ты столько времени его любишь, а он вел себя с тобой так приторно, что даже меня блевать тянуло.
Я грустно улыбнулась.
– Что насчет сегодняшних гонок? – спустя пару мгновений тишины спросил брат.
Я тут же активно закачала головой, испугавшись одной лишь возможности пересечься с Егором. Вряд ли я теперь смогу смотреть на него спокойно.
Вадим понимающе похлопал меня по ладони и вернул мою руку на кровать.
– Ладно. Герыч – засранец, для меня это не новость, но жизнь продолжается. Будем как-то в этом всем вариться.
Глава 32. Егор
Я продрых до обеда и проснулся в таком состоянии, будто не спал вообще.
Чуть не споткнувшись об возмущенно орущего и некормленного со вчерашнего утра Лиса, я побрел на кухню, дал ему еды, а сам выпил залпом два стакана воды в попытке облегчить давящий сушняк.
Сходил в душ, параллельно с этим вспоминая произошедшее накануне. Яна, фотографии, несколько часов езды по городу и окрестностям, клуб, алкоголь, Сизова… Я потер лицо. Черт. Я сосался с Сизовой. А впрочем, какая теперь разница, с кем?
Сегодня гонка – отличный повод отвлечься, поэтому я постарался отбросить все лишние мысли, приводя себя в порядок и готовясь к выезду.
Уже по дороге на место я понял, что гонки могут накрыться медным тазом – над городом собирались тучи. И от этого было досадно вдвойне, поскольку предыдущие недели было ясно и солнечно, а испортиться погода решила именно сейчас, когда мне нужно максимально погрузиться в любимое дело, чтобы не думать ни о чем.
Тем не менее, на месте оказалось немало оптимистично настроенных ребят.
Я поддался общему приятно взбудораживающему настрою и общался с друзьями и знакомыми, ожидая начала гонки.
– Здаров, – послышалось позади, пока я болтал с одним из участников будущего заезда, и на мое плечо легла чужая рука.
Я обернулся и увидел Макарова. Досадно, но в первый раз в жизни при виде друга я испытал раздражение.
– Привет. – Я пожал ему руку.
Вид у Вадима был серьезный.
– Можем поговорить? – спросил он.
Я кивнул парню, с которым мы общались до этого, и двинулся вслед за другом.
Отойдя чуть в сторону от общего скопления народа, Макаров остановился и повернулся ко мне, скрестив на груди руки.
– Что у вас с Яной произошло? – не ходя вокруг да около, спросил он.
Я облизнул губы. Разумеется, он должен был попытаться выяснить. Вадим слишком любил сестру и слишком небезразличен к моей жизни.
– Тебе не понравится, – сказал я.
– Может, ты скажешь, и я сам решу, понравится мне или нет? – В его голосе появились язвительные нотки.
Я мотнул головой и увел взгляд в сторону в поиске подходящих слов. И нужно же было в этот самый момент мелькнуть в толпе знакомым светлым волосам и футболке. За вчерашний день они впечатались мне в память надолго.
Он приехал на мою территорию. На мои гонки. Увел мою девушку. И имел наглость снова объявиться здесь и довольно улыбаться, беседуя с кем-то из моих друзей.
Кровь вскипела в венах. Перед глазами мелькнула красная пелена. Я стиснул кулаки и сорвался с места.
– Герыч! – позвал Вадим, но я не слышал и не видел больше ничего, кроме этой самодовольной рожи, которую намеревался как следует преобразить.
Приблизившись к Илье, я успел только заметить его удивленно округлившиеся при виде меня глаза, а затем с размаху врезал ему по лицу.
Раздались испуганные крики. Кто-то звал меня по имени, но я был слишком занят тем, что налетел на своего потерявшего концентрацию противника, одной рукой схватил его за грудки, а второй еще раз как следует всадил по другой скуле, а затем ударил кулаком в солнечное сплетение. Илья согнулся, хватая ртом воздух, а я взял его сзади за шею и, удерживая, еще несколько раз ударил в живот.
В ушах стоял гул, перед глазами все сверкало. Я приготовился взять Илью второй рукой и ударить со всей дури коленом по лицу, но меня обхватили сразу несколько рук и принялись оттаскивать от этого урода.
Я яростно зарычал, вырываясь.
– Исаев, твою мать! – заорал мне прямо на ухо сейчас лишь отдаленно узнаваемый голос. – А ну успокойся!
Сделав еще несколько бесплодных попыток освободиться, я все же немного пришел в себя и понял, что меня удерживало сразу трое человек, одним из которых был Макаров. Прежде чем бледное от ярости лицо друга заслонило мне обзор, я успел заметить, как все еще согнувшегося и отплевывающегося от крови Илью поддержали какой-то парень и из ниоткуда подоспевшая Сизова. И эта туда же…
– Герыч! – Вадим завладел моим вниманием, обхватив лицо ладонями и крича на меня благим матом. – Ты чего устроил, придурок? Что за шоу? Успокаивайся давай!
Я невидяще смотрел на него, тяжело дыша и слыша, как кровь болезненно пульсирует в висках.
– Ты совсем охренел? Что с тобой такое?
– Отпустите, – грозно процедил я.
– Чтобы снова пошел ему морду бить?
– Нет.
Вадим с сомнением осмотрел меня, а затем убрал ладони от лица и отошел на шаг. Хватка с двух сторон ослабла, и я тряхнул плечами, избавляясь от удерживавших меня рук.
– Пойдем отсюда, – успокаивающим тоном сказал Макаров.
Я кинул взгляд на спину уводимого подальше от меня Ильи.
– Сам разберусь, – бросил я и, вновь стиснув кулаки, пошел к своему мотоциклу.