Поцелуй меня шёпотом (СИ), стр. 37

Глава 20. Егор

Я еле сдержался, чтобы не ломануться к Макаровым как только проснулся. Но, взглянув на часы и подумав о том, что Вадим еще может спать, пожалел болеющего друга и заставил себя сначала сходить в душ.

В голове крутились десятки мыслей и слов, которые я бы хотел сказать Яне. Я понимал, как сильно обидел ее.

Знал, что действую неправильно, еще в моменте когда позвал первую попавшуюся девушку стать моей партнершей в гонках. Прекрасно осознавал, что причиняю Яне боль, целуя у нее на глазах другую. Но я был ослеплен яростью. Меня немыслимо выбесило то, что она согласилась ехать с Кучером, а не со мной. А что было бы если бы он выиграл? Шансов у Дена немного, но что, если бы это все же произошло? Не уверен, что не полез бы с ним драться едва его губы коснулись бы ее. И вообще: какого хрена он уже второй раз звал ее пассажиркой?

После того, как увидел их держащимися за руки, я готов был рвать на себе волосы за то, что сказал Яне, что мы можем быть только друзьями. Как я мог всего лишь дружить с девушкой, если, видя ее в компании своего друга, допускал мысль о том, что хочу ему врезать? Это неправильно. Так не должно быть.

Я отправился домой почти сразу после того, как уехали Яна с Деном. Моя пассажирка, про существование которой я забыл едва получил абсолютно не интересующий меня приз, прилипла ко мне банным листом, отчего-то решив, что теперь я обязан если не жениться на ней, то отыметь ее точно. Я не сдержался и послал ее матом, когда она полезла на Босса следом за мной, на что девушка с оскорбленным видом показала мне средний палец и обозвала козлом. Заслуженно ли это? Возможно. Тронуло ли это меня хоть каплю? Нет.

Всю дорогу перед глазами стояло заплаканное лицо Яны. Я проклинал себя на чем свет стоит за то, что незаслуженно обижал ее раз за разом, но не мог дать объяснения себе, зачем это делал. Хотел как лучше, но каждый раз выходило через задницу.

Я перестал контролировать себя во всем, что касалось Мелкой. Понимал, что она свободная девушка и я не должен за нее цепляться, потому что, как правильно выразилась моя неудавшаяся партнерша на эту ночь, я был козлом. Я был мудаком. Я был эгоистом. Я был собственником. Я не считался ни с чьими чувствами.

С какого хрена я решил, что теперь Яна принадлежит мне?

Едва занеся домой шлем, я отправил ей сообщение с просьбой выйти. Я должен был извиниться, сказать ей, что она не заслуживает такого отношения. Обнять ее, если она позволит. Мне так отчаянно хотелось ее обнять…

Яна не только не вышла, но и не ответила на мое сообщение.

Если бы на ее месте была другая, я бы взбесился и начал ломиться к ней домой, наплевав на соседей. Но я не сделал этого не только потому, что за дверью спал мой лучший друг, но и потому что вместо злости чувствовал вину и беспомощность.

Утром Яна не могла не открыть мне. Когда после моего звонка дверь распахнулась, я на миг даже растерялся.

На Яне была надета домашняя пижама в виде майки и штанов, усыпанных клубничками, а волосы девушка собрала в неряшливый пучок на макушке. И она, смотря на меня своими большими чайными глазами, выглядела такой домашней, уютной и беззащитной, что все заготовленные слова вылетели из моей головы со скоростью света.

Я застыл как идиот, рассматривая ее, а она явно ожидала от меня пояснений по поводу раннего визита.

Неловкое молчание прервал вышедший из ванной Вадим.

– О, Герыч, пришел проведать больного друга? – довольно бодрым голосом произнес он, вставая рядом с сестрой и протягивая мне руку для приветствия.

– Я… да. – Я с трудом оторвал взгляд от Яны и поздоровался с ним. Пришлось приложить массу усилий для того, чтобы изобразить невозмутимость и выдавить улыбку. Мое непривычное поведение могло вызвать у Вадима вопросы, а разбираться с ним по поводу моего отношения к его сестре я сейчас не готов: – Ты как? – кивнул я ему и бросил еще один короткий взгляд на Яну. Она же развернулась и пошла в сторону кухни. Я с досадой сжал кулаки.

– Да уже получше. Во всяком случае не тянет блевать от одного только вертикального положения, – ухмыльнулся Вадим. – Ты чего на пороге стоишь? – Он взял меня за плечо и втянул в прихожую, закрыв за мной дверь. – Там Янчик по моему заказу блинов напекла. Пошли с нами завтракать.

Только сейчас я обратил внимание, какой в квартире стоял аппетитный запах. Не то, чтобы я был голоден, но и упускать возможность пообщаться с Яной не мог.

Я благодарно кивнул Вадиму и проследовал за ним на кухню.

Яна стояла спиной к нам у плиты и, судя по тому, как были напряжены ее плечи, она слышала наш разговор в прихожей и знала, что я остался у них на завтрак.

– Черт, мобильник в комнате забыл, – заметил Вадим. – Ща! – и выскочил из кухни.

С его уходом я сосредоточил все внимание на Яне. Руки девушки сильно дрожали, и ей никак не удавалось переложить ускользающий блин со сковороды на тарелку.

Я подошел к ней и, встав за спиной, осторожно обхватил одной рукой ладонь, которой она держала лопатку, а второй – ту, которой она держала нож.

В нос тут же ударил запах сливок и зеленого чая.

Девушка судорожно вздохнула, застыла и не двигалась все то время пока я ее руками неторопливо справлялся с непослушным блином. Переложив его на блюдо, я не спешил отпускать ее ладони. Понимая, что каждая секунда на счету, я прошептал Яне в волосы:

– Пожалуйста, давай поговорим.

– Нет, – еле слышно ответила она и вырвала свои руки из моих когда в коридоре послышались шаги Вадима.

Я покорно отступил.

– Завалился в диван, прикиньте! – заявил он, плюхаясь на стул за столом. Я устроился напротив.

– Егор, тебе чай или кофе?

Я даже невольно вздрогнул, когда Яна обратилась ко мне. Повернувшись к ней, отметил, что она не смотрит в мою сторону.

– Кофе, пожалуйста, – спокойно ответил я.

– Я тоже кофе буду, – сказал Вадим, и в отличие от меня, удостоился чести быть окинутым скептическим взглядом сестры.

– Тебя никто не спрашивал. Тебе и блины сейчас нельзя. Но ты же мне весь мозг выел с ними. Поэтому чай будешь.

– Ну Янчи-и-ик, – плаксиво протянул Вадим, с мольбой глядя на сестру. – Ты как мамка. – И тут же насупился. – А вообще-то ты младше меня.

– Только не интеллектом, – отметила Яна, отворачиваясь и принимаясь разливать кипяток по кружкам.

Друг перевел на меня ошарашенный взгляд, а я лишь криво ему ухмыльнулся.

Через несколько минут Яна расставила на столе перед нами наполненные кружки, баночки со сметаной и смородиновым вареньем, блюдца и тарелку с ароматными и румяными блинчиками.

– Балде-е-еж, – протянул Вадим, накладывая себе сразу пять штук.

Яна скромно взяла один и принялась, пожалуй, слишком сосредоточенно обмазывать его вареньем.

Я тоже взял блинчик, сложил его и начал есть просто так, запивая кофе.

На кухне стояла тишина, нарушаемая лишь невозмутимым чавканьем и порой чересчур утрированными стонами удовольствия Вадима. Если бы все было как раньше, то мы бы с Яной смеялись над ним, но сейчас мы оба, судя по всему, прикладывали все возможные усилия, чтобы хотя бы просто жевать и глотать еду.

– Какие у кого планы на день? – спросил Вадим, разобравшись с очередным блином.

Ни я, ни Яна не торопились с ответом, но Мелкая все же оказалась инициативнее, а потому ответила первая.

– Мне сегодня надо встретиться с Ксюшей в центре. У Светы скоро день рождения, хотим прикинуть, что ей дарить.

– О-о-о, – с печалью протянул Вадим. – Я бы тебя подбросил, но хотел еще денек отлежаться.

– Я могу, – тут же с готовностью отозвался я. Ложка, которой Яна накладывала себе варенье, неприятно звякнула о блюдце.

– Да не нужно, – пробормотала она. – Ты меня и так постоянно возишь куда-то. Я на троллейбусе прокачусь. Тем более, погода хорошая, может, пройдусь немного…

– Куда ты там ходить собралась одна по центру? – нахмурился друг.